Поэзия Серебряного века (Сборник) - Ходасевич Владислав Фелицианович - Страница 74

74

Правда, после того как летом 1922 года был образован Главлит, печататься имажинистам стало уже значительно сложнее.

Отношения имажинистов с властями – в силу особенностей их творческой позиции, внелитературных связей и исторического момента – требуют особого внимания. А. Евстратовым приводятся некоторые эпизоды, касающиеся специфики общественно-политической жизни того времени.

“Политизация общественной жизни в послереволюционной России сказалась и на особенностях культурного мира того времени. В 1919 создается анархистского толка “Ассоциация вольнодумцев”, под крылом которой до 1924 находилась литературная группа имажинистов. Основателями и членами правления “Ассоциации” были Есенин и Мариенгоф; они написали устав, официально утвержденный А. В. Луначарским.

Имажинисты в силу своего скандального, богемного образа жизни часто попадали в руки милиции и работников ЧК. Выручали их только многочисленные связи с теми же чекистами. Помимо этого, Рюрик Ивнев был личным секретарем наркома просвещения Луначарского, состоял во Всероссийской коллегии по организации РККА, занимался организацией агитпоезда им. А. В. Луначарского, публиковал в “Известиях ВЦИК” политические статьи, призывавшие интеллигенцию работать на новую власть. Имажинисты поддерживали отношения с эсером Я. Блюмкиным,[306] с Л. Троцким, Л. Каменевым”.[307]

Или еще такой факт: “В 1920 году Шершеневич удостаивается редкой для современных ему поэтов чести: его читает Ленин. Правда, происходит это благодаря недоразумению. Весь тираж поэтического сборника В. Шершеневича “Лошадь как лошадь”[308] в силу “лошадиного названия” отправляется на склад Наркомзема для дальнейшего распространения среди трудового крестьянства. О случившемся “вопиющем факте” докладывают Ильичу…”.[309]

Творческие разногласия имажинистов в конце концов привели к тому, что группа разделилась на правое (Есенин, Ивнев, Кусиков, Грузинов, Ройзман) и левое крыло (Шершеневич, Мариенгоф, Н. Эрдман) с противоположными взглядами на задачи поэзии, ее содержательную сторону, форму, образ.

В 1924 году С. Есенин опубликовал в газете письмо,[310] подписанное также И. Грузиновым (подобно ему, поэтом крестьянского происхождения), в котором оба автора официально заявили, что выходят из группы имажинистов: “Мы, создатели имажинизма, доводим до всеобщего сведения, что группа “Имажинисты” в доселе известном составе объявляется нами распущенной”.

Заявление Есенина явилось для имажинистов крайней неожиданностью. Сами они, предполагая большое будущее своей школы, только собирались приступить к “деланию большого искусства”, числя все созданное ими ранее лишь неким подготовительным этапом. В “Письме в редакцию” журнала “Новый зритель” Ивнев, Мариенгоф, Ройзман, Шершеневич и Н. Эрдман выступили с резким опровержением есенинского заявления о роспуске группы, назвав его “развязным и безответственным”. Они обвинили поэта в приспособленчестве: “…Есенин примыкал к нашей идеологии, поскольку она ему была удобна, и мы никогда в нем, вечно отказывавшемся от своего слова, не были уверены как в соратнике”. Здесь же бывшие “собратья” постарались перехватить инициативу, заявив, что “у группы наметилось внутреннее расхождение с Есениным, и она принуждена была отмежеваться от него…”. В публикации содержались грубые и оскорбительные выпады в адрес поэта: “Есенин в нашем представлении безнадежно болен физически и психически, и это единственное оправдание его поступков”.[311]

С уходом Есенина закончил свое существование и официальный орган имажинистов, журнал “Гостиница для путешествующих в прекрасном”. И хотя имажинисты по инерции еще издавали сборники, пытались реанимировать “Стойло Пегаса” и даже, уже в 1927 году, основать новый журнал; хотя еще какое-то время функционировал ленинградский “Воинствующий Орден имажинистов” и группы поэтов-имажинистов в некоторых провинциальных городах, – без Есенина имажинизм угасал. Последний коллективный сборник “Имажинисты” (1925) вызвал и такой, к примеру, отклик прессы: “Агония идеологического вырождения имажинизма закончилась очень быстро, и первые же годы НЭПа похоронили почти окончательно имажинизм как литературную школу: “моль времени” оказалась сильнее “нафталина образов””.

Есенин писал: “В 1919 г. я с рядом товарищей опубликовал манифест имажинизма. Имажинизм был формальной школой, которую мы хотели утвердить. Но эта школа не имела под собой почвы и умерла сама собой…”.[312]

Итог теоретической и практической деятельности группы подвел Шершеневич в статье “Существуют ли имажинисты?” Признав, что “имажинизма сейчас нет ни как течения, ни как школы”, он так объясняет его кончину: “Это произошло в силу объективных причин, лежащих вне поэзии. <…> Сущность поэзии переключена: из искусства он превращен в полемику. <…> От поэзии отнята лиричность. А поэзия без лиризма это то же, что беговая лошадь без ноги. Отсюда и вполне понятный крах имажинизма, который все время настаивал на поэтизации поэзии”.[313]

Вадим Шершеневич

(1893–1942)

Вадим Габриэлевич Шершеневич в поисках своего места в литературе был в разное время апологетом многих течений: символизма, футуризма, в котором претендовал на роль лидера и главного теоретика; был организатором издательства “Мезонин поэзии”, вокруг которого сформировалась одноименная группа. После революции провозгласил новое поэтическое направление – имажинизм. В своей зрелой лирике активно развивал урбанистическую тему, разработав оригинальный акцентный стих с переносными и неравносложными рифмами.

Шершеневич активно участвовал в литературной борьбе тех лет, выступал как теоретик-стиховед. В дальнейшем вынужденно занимался переводами пьес и либретто и написанием мемуаров, которые при его жизни не были опубликованы. Умер в эвакуации.

A Claire Опять старинною вуалью Окутывает очи грусть… Читаю с жалобной печалью Мою судьбину наизусть. Грядущим людям, не усталым, Не расслыхать моих шагов, Мне не дойти хоть тихим валом До отдаленных берегов! Я их покоя не нарушу, К ним голос мой не долетит. Храните пасмурную душу, Истертые обломки плит. Доверчиво-прозрачна доля, Ее не заплетает мгла: Так замирает ветер в поле, Не долетая до села. Мой век мои стенанья спрячет, Как разговор подруги грудь; Я не грущу, что путь мой начат: Я знаю, что недолог путь! (1913) * * * “Фотографирует сердце” Хрисанф Вы не думайте, что сердцем-кодаком Канканирующую секунду запечатлеете!.. Это вечность постригла свою бороду И зазывит на поломанной флейте. Ленты губ в призывчатом далеке… Мы – вневременные – уйдемте! У нас гирлянды шарлатаний в руке, Их ли бросить кричащему в омуте?! Мы заборы новаторством рубим! Ах, как ласково новую весть нести… Перед нами памятник-кубик, Занавешенный полотняной неизвестностью. Но поймите – я верю – мы движемся По проспектам электронервным. Вы шуты! Ах, я в рыжем сам! Ах, мы все равны! Возвратите объедки памяти! Я к памятнику хочу!.. Пустите! Там весть об истеричном Гамлете (Моем друге) стоит на граните. Ломайте и рвите, клоуны, завесы, Если уверены, что под ними принц!.. Топчут душу взъяренные аписы![314] Я один… Я маленький… Я мизинец!.. (1913) вернуться

306

Блюмкин Яков Григорьевич (Симха-Янкель Гершев; 1898–1929) – член партии левых эсеров, сотрудник ВЧК. Авантюрист, провокатор и террорист, убийца германского посла Мирбаха. Впоследствии секретарь Л. Троцкого. Занимал ряд крупных должностей в советских органах. Арестован и расстрелян по приговору судебной коллегии ОГПУ “за измену делу пролетарской революции”.

вернуться

307

Евстратов А. Имажинизм // Опубл.: http://www.krugosvet.ru/articles.

вернуться

308

Шершеневич В. Лошадь как лошадь. – М.: Книгоиздательство имажинистов, 1919.

вернуться

309

Из вступительной статьи В. Бобрецова к книге: Шершеневич В. Листы имажиниста. – Ярославль: Верхне-Волжское книжное издательство, 1997.

вернуться

310

Газета “Правда”, 31 августа.

вернуться

311

Журнал “Новый зритель”. 1924. № 35, 9 сентября. С. 16.

вернуться

312

“О себе”. Автобиография (октябрь 1925 г.).

вернуться

313

Шершеневич В. Существуют ли имажинисты? // Газета “Читатель и писатель”. 1928, 1 февраля.

вернуться

314

Апис (егип. миф.) – священный бык, почитающийся как земное воплощение бога Пта.