Мое! - Маккаммон Роберт Рик - Страница 72

Лаура положила пустышку на место. Этот поступок был самым трудным в ее жизни.

Лаура отнесла добычу в свой автомобиль, а в следующее мгновение она осознала, что бензобак закрыт, колонка отключена, а Беделия Морз исчезла.

Мэри, расплачиваясь за бензин, банку чистой воды, коробку тонизирующих таблеток и упаковку пакетов для мусора, увидела, как Лаура обыскивает ее фургон.

«Она ни шин, ни мотора не тронет, — подумала Мэри. — Эта сука знает, что тогда будет».

— Это все? — спросила женщина за стойкой.

— Да, кажется… — Она осеклась. Рядом с кассой стояла стеклянная миска с черной надписью «Не волнуйся! Будь счастлив!». А в ней лежали сотни желтых значков — «улыбок». Мэри не стала бы заезжать в «Хеппи Херманс», не будь этого знака на дороге, а под его властью она чувствовала себя непобедимой. Она оказалась права. Лауре Клейборн до нее не добраться.

— Сколько это стоит? — спросила она.

— По четверти доллара каждый.

— Я возьму один, — сказала Мэри. — И еще один для ребенка. — Она приколола один значок на голубой свитер, купленный для Барабанщика в Джерси, а другой приколола на собственный свитер, покрытый засохшими брызгами, похожими на овсянку, — брызгами мозгов Эдварда.

— Кто-то ранен? — спросила женщина, когда по счету было заплачено. Она с отвращением посмотрела на красные пятна на одеяле, в которое был закутан Барабанщик.

— Кровь из носа, — быстро и плавно пришел ответ. — У меня всегда идет носом кровь при холодной погоде. Женщина кивнула, укладывая в пакет покупки Мэри.

— А у меня лодыжки опухают. Как будто два древесных ствола по дому ходят. Они и сейчас у меня опухшие.

— Очень сочувствую, — отозвалась Мэри.

— Это значит, буря будет, — сказала женщина. — По телевизору говорят, что на западе вот-вот она с цепи сорвется.

— Очень вероятно. Ну, всего хорошего.

Мэри взяла пакет под мышку и, держа в другой руке Барабанщика, вышла из магазина к фургону. Ей надо было отлить, но она не собиралась упускать фургон из виду, и приходилось терпеть, пока положение не станет совсем отчаянным. Она поставила корзиночку с Барабанщиком на пол с пассажирской стороны, а затем проверила, что же взяла Лаура. Пакет с продуктами и одеяло. Не так уж много, решила Мэри и положила мешок и сумку в заднюю часть фургона. Достав из сумки «кольт», она сунула его под сиденье водителя, открыла коробку а таблетками стимулятора, проглотила две, запив глотком воды из бутылки, и села за руль. Она вставила ключ зажигания, и мотор с горловым рычанием завелся.

Мэри взглянула в сторону «БМВ». Лаура стояла рядом с ним, глядя на нее. Ей не нравилось лицо этой женщины. Она помнила, как это лицо проговорило: «Ты — одна сплошная ложь». Мэри сунула руку под сиденье и вытащила «кольт». Она взвела курок и твердой рукой навела ствол в сердце Лауры.

Лаура увидела тусклый блеск револьвера. Она сделала резкий вздох, и ноздри обожгло холодом. Двигаться было поздно. Ее тело напряженно ждало выстрела.

Заплакал ребенок, он проголодался.

В боковом зеркале Мэри увидела автомобиль, подъезжающий к бензоколонке позади нее. Не просто автомобиль — машину мичиганского дорожного патруля. Она опустила «кольт» и вернула ударник на место. Затем, не глядя больше на Лауру, отъехала от бензоколонки и выехала на дорогу, ведущую в сторону западных полос федеральной трассы 94.

Лаура лихорадочно высматривала Диди. Ее нигде не было видно.

«Она покинула меня, — подумала Лаура. — Ушла в серый мир ложных лиц и имен».

Она не могла больше ждать — Мэри Террор уходила от нее. Лаура залезла в машину, завела мотор и уже готова была уехать, как вдруг перед ней появилась женщина, кричавшая «Эй! Эй, ты! Стой!»

Патрульный, крупный мужик в медвежьей шапке, обратил свое внимание на «БМВ».

— За бензин заплати! — кричала кассирша.

«О черт!» — подумала Лаура. Она поставила машину на ручной тормоз и протянула руку взять сумочку на заднем сиденье, где она ее оставила. Только сумочки там не было. Уголком глаза она видела, как патрульный идет к ней, а с другой стороны спешила кассирша, негодуя, что ей пришлось выскочить на холод. Патрульный был уже рядом с машиной, и Лаура вдруг поняла, что пистолет лежит на виду на полу. Где же эта проклятая сумка? Все ее деньги, кредитные карточки, водительские права — все исчезло.

«Работа Диди», — подумала она.

Лауре как раз хватило времени, чтобы запихнуть пистолет под сиденье, когда в окно заглянул патрульный, глядя жесткими глазами из-под козырька с медведем Смоки.

— Кажется, вы тут задолжали, — сказал он голосом, скрипящим, как лопата по гравию. — Сколько там, Энни?

— Четырнадцать долларов шестьдесят два цента! — сказала кассирша. — Слышь, Фрэнк, она пыталась удрать!

— Это так, леди?

— Нет! Я… — «Надо выцарапываться отсюда! Мэри Террор с каждой секундой все дальше!» — Я здесь с подругой, она где-то здесь. Она взяла мою сумку.

— Ничего себе подруга, правда? Это значит, как я понимаю, что у вас и прав при себе нет?

— Они у меня в сумке…

— Я так и думал. — Патрульный посмотрел на ветровое стекло, и Лаура поняла, что он разглядывает вырезанную надпись «Езжай домой». Он перевел глаза на ее разбитую щеку и после нескольких секунд обдумывания сказал:

— Я думаю, вам стоит выйти из машины.

Умолять не было смысла. Патрульный отошел на два шага и рука его легла на черную кобуру с торчащей перламутровой рукояткой большого пистолета.

«О Господи, — подумала Лаура, — он думает, что это я опасна!»

Лаура выключила двигатель, открыла дверь и вышла.

— Пройдемте в мою машину, — сказал полицейский. Точнее, скомандовал.

Лаура поняла, что дальше он спросит ее имя. Он взглянул на ее номер, запоминая цифры, и пошел за ней.

— Джорджия, — сказал он. — Что-то вы далеко от дома заехали.

Лаура не ответила.

— Как вас зовут?

Если она назовет фамилию, он быстро все узнает. Как только спросит по рации про ее номер. Черт подери все! А Мэри уезжает!

— Имя и фамилию, пожалуйста! Сопротивляться нет смысла.

— Лау…

— Сестренка, что это здесь такое?

От этого голоса Лаура поперхнулась посередине слова. Она взглянула налево — Диди Морз стояла там с ее сумкой через плечо и с пакетом чипсов в руке.

— Что-нибудь случилось? — невинно спросила Диди. Патрульный смотрел на нее жестким взглядом.

— Вы знаете эту женщину?

— Разумеется. Это моя сестра. А в чем проблема?

— Пыталась украсть бензина на четырнадцать долларов шестьдесят два цента, вот в чем! — Кассирша потирала озябшие ладони, дыхание клубами пара вырывалось из ее рта.

— А, так вот деньги! Я зашла купить чего-нибудь поесть. — Диди кивнула на секцию «Хеппи Херманс», где висел знак, предлагающий завтрак из сосисок и бисквитов для водителей грузовиков. Она вынула бумажник, отсчитала десятку, четыре доллара, два квотера и два десятицентовика.

— Сдачу оставьте себе, — сказала она, передавая деньги кассирше.

— Слушайте, я извиняюсь . — Женщина нервно улыбалась. — Я смотрю, она отъезжает, ну, я и подумала… знаете, бывает иногда.

Она взяла деньги.

— А, так это она просто машину подавала. Мне тут пришлось зайти в туалет, так она хотела меня подобрать по пути.

— Ну извиняюсь, — сказала кассирша, — я дуру сваляла. Ладно, не переживайте, девочки.

И она, вздрагивая на холодном ветру, пошла назад в магазин.

— Ты готова ехать? — беспечно спросила Диди у Лауры. — Я взяла нам кофе и пожевать.

Лаура увидела глубоко в глазах Диди отблеск страха. «А ведь ты хотела сбежать», — подумала Лаура. А вслух ответила:

— Готова.

— Погодите минутку. — Патрульный стоял между, ними и машиной. — Это конечно, дело не мое, но у вас такой вид, будто кто-то вас здорово стукнул.

Наступило молчание. Потом его заполнила Диди.

— Да, действительно ее стукнули. Ее муж, если вам так хочется знать.

— Ее муж? Сделал такое?

— Сестра с мужем приехали навестить меня из Джорджии. Ему вчера вечером что-то стукнуло в голову, он ее ударил. Сейчас мы едем к нашей матери в Иллинойс. Этот ублюдок подскочил с молотком к ее новой машине, разбил боковое окно, да еще ветровое стекло изрезал.