Чисто семейное дело - Федотова Юлия Викторовна - Страница 75

Конечно, он не рассчитал удара. Конечно, перестарался — слишком много серого камня было вокруг.

Оглушительный треск лопающейся породы мгновенно перерос в грохот и рев чудовищного обвала. Тварь скрылась из виду, погребенная под обломками. Ее противников ударная волна отшвырнула на несколько шагов, с размаху шарахнула оземь. Острые осколки впились в лицо — и больше Дэн ничего не видел и не слышал, потому что кто-то прикрыл его своим телом, потом навалилось что-то тяжелое, стало нечем дышать, и он надолго потерял сознание. А когда очнулся, все было кончено.

Побитые, окровавленные спутники его кое-как выползали из-под куч каменного крошева и пыли, поднимались со стонами, терли запорошенные глаза…

Земная твердь — тяжелая, неподатливая стихия. Управлять ею — это не облака по небу гонять! Расплачиваться приходится по полной! Долго, долго Аолен старался понять, жив Хельги или уже нет, и никак не мог прийти к однозначному выводу.

Дэну захотелось посмотреть на покойника — случаются иногда у людей такие нездоровые интересы. Не поленился, подполз ближе, несмотря на жгучую боль в ногах и спине. Зря только мучился! Предполагаемый покойник открыл глаза, растянул в гадкой усмешке бескровные губы и, будто угадав мысли Дэна, прохрипел мстительно:

— Вот если бы я сейчас помер, ты бы уже никогда не смог бы вернуться на родину!

— Живой! — выдохнула Меридит. — Слава всем богам!

— Я бессмертный демон! — гордо напомнил тот.

— По тебе не скажешь! — проворчал эльф.

А верная себе Энка накинулась с бранью, и даже перебитая нога ей в том не мешала:

— Ишак ты, а не демон, демон тебя раздери, простите за каламбур! Зачем учинил такое безобразие?! Нас же чудом не завалило! Убийца ты и есть после этого!!!

— Ничего подобного! — воспротестовал подменный сын ярла. — Я нарочно следил, чтобы нас не накрыло, стороной прошло.

— Вот я и говорю: чудом! Зная, сколь ты силен в магии… — не успокаивалась вредная девица.

— Неужели так трудно было просто взять нас и увести через астрал? Хотя бы к Максу или еще куда-нибудь? — поддержал ее Орвуд, демонстрируя истекающую кровью рану в бедре.

— Легко! — Демон усмехнулся еще противнее. — Но только вместе с чудовищем — у меня не вышло его от вас отделить. То-то бы Макс обрадовался, спасибо сказал за такого гостя!

— А вы заметили — оно было немного похоже на Лавренсия Снурра! — неожиданно подала голос Ильза, минуту назад бесчувственная. — Ох, а вдруг это его родственник?! Хельги, ты его совсем задавил? Насмерть?

— Щас откопаем и проверим! — огрызнулась за брата Меридит.

Ильза притихла. Она вдруг поняла, что ужасно по ним соскучилась — по Лавренсию Снурру, его жене Офелии и крошке Паскуалю… Эх, вот бы повидаться!

Из дневника Хельги Ингрема

Я рад, что мы наконец выбрались из Даан-Азара. Не люблю подземелья. Каменная масса слишком давит на психику. Не представляю, чего привлекательного находят гномы в такой жизни?

И хорошо, что больше на нас никто не нападал. Второго раза я, пожалуй, не пережил бы. Аолен ругается, говорит, Силы Стихий однажды меня убьют… Может, Энка права, и мне следует активнее тренироваться на демона?

Уже полдня продираемся сквозь Неммлехские чащи — они начались от самого подножия Даарн-Ола. И впрямь дурное место! Подлесок — сплошной шиповник, терновник и тому подобная колючая дрянь. Будто нарочно разводили! Одежда рвется, сами идем расцарапанные — морды хуже чем после вчерашнего боя! Зря Аолен старался, исцелял.

Нам прежде уже доводилось бывать в зачарованных лесах: Чернолесье, Морагские топи… Магия там была не в пример мощнее. Но здешняя — какая-то особенная, изощренно пакостная. Точнее сформулировать не могу, ибо в вопросе не силен. Сюда бы колдуна хорошего — он бы разобрался, что к чему… Ах, где-то сейчас наш Балдур Эрринорский? Нам так его не хватает! Оказывается, очень тяжело быть в разлуке с тем, с кем связан общей судьбой. Мы скучаем по Балдуру, скучаем по Максу…

Зато клиент наш надоел хуже… неважно. Очень надоел. Даже не знаю почему. Вроде бы ничем не досаждает: не ноет (не в пример Бандароху Августусу), не бранится, с разговорами не лезет, идет себе и идет. Но раздражает ужасно. Не только меня — всех. Даже с кальдорианцами мы худо-бедно свыклись, но с этим типом — никак. Жаль, что он в нашем деле совершенно незаменим, иначе давно бы уже отправил его куда подальше!

…Ну надо же! Оказывается, здесь невозможно развести костер! Хворост сухой, а не горит, даже невозможно его подпалить! Магическое пламя тоже сразу гаснет, и у Аолена и у меня! Интересно, действуют ли тут защитные круги? Сейчас проверим…

Действуют! И на том спасибо! По крайней мере, сможем спать спокойно: еще неизвестно, кто бродит в этих краях по ночам. К слову, насчет дня уже ясно: никого, кроме нас! Лес совершенно мертвый: ни зверя, ни птицы, ни разумной твари. Лесовиц нет, пикси нет, ундинок в ручьях нет — спросить дорогу решительно не у кого. Ломимся наугад, полагаясь лишь на собственную интуицию… Интересно, есть у меня интуиция? Очень хочется надеяться…

Все гуще становился лес. Кустарник плотной стеной преграждал путь, чтобы преодолеть ее, приходилось мечами прорубать узкий коридор. Он зарастал едва ли не на глазах: захочешь вернуться шагов на триста — вновь упрешься в глухую стену. Расчистишь для ночлега поляну достаточной ширины — проснешься зажатым внутри плотного кольца; поленишься — будешь выковыривать себя из колючек и колючки из себя, как в самое первое утро. Зато на спящих никто не нападал. Ночной лес был таким же безжизненным, как и дневной.

Из дневника Хельги Ингрема

Каждый день мы говорим себе, что хуже быть уже не может, а на следующий день понимаем, что снова ошиблись.

Мне кажется, я за всю свою сознательную жизнь столько мечом не махал, сколько за шесть дней в этом лесу! Окаянные кусты растут плотно, будто в хорошей живой изгороди. Тысячи, тысячи шагов живой изгороди — от этого можно сойти с ума!

Для ночлега вырубаем поляну такой ширины, что на ней свободно можно было разместить целую сотню, однако до утра все равно зарастает. Рубим ночь напролет, посменно.

Коридоры смыкаются все быстрее — идешь и слышишь, как шелестят за спиной отрастающие ветви. Энка мучается клаустрофобией. Ильза и Урсула просто ревут, стоит одной начать, вторая подхватывает. Меридит их ругает: «Воины называется!» По-моему, она к ним порой слишком строга.

Аолен говорит, что весной, в цвету, эти заросли должны выглядеть просто великолепно. Не спорю. Но сейчас стоит глубокая осень, лес гол и безобразен. И скелеты в кустах его отнюдь не украшают. Первого мы нашли вчера, около полудня. За сегодняшний день встретилось еще три, с виду вроде бы человечьи. Думается, несчастные вот так же, как и мы, пробирались сквозь чащу, но перестали сопротивляться, обессилев или просто заснув, застряли в кустах, не смогли выбраться и погибли от голода и жажды. Просто жуть! Врагу не пожелаешь!

Энка считает, все они были принцами и рыцарями. Каким-то образом преодолев чары забвения, несчастные догадались, что содержание романа о Спящей красавице не художественный вымысел, а жестокая реальность, и, по благородству натуры, полезли спасать заколдованную деву. Тут им и конец пришел. Очень грустная история. Хочется верить, что с нами подобное не произойдет. Последнее из мест, где мне хотелось бы помереть, — это куст шиповника.

Но вообще, несмотря на все страсти, интуиция (будем надеяться, это именно она, а не пустые надежды) подсказывает, что мы на верном пути. Логично предположить, что лес густеет именно по направлению к запретному, охраняемому им месту, то есть к зачарованному замку. Подле его стен плотность колючей растительности должна достигнуть максимума, зато внутри, боги дадут, станет легче.

Все. Больше писать не могу — моя очередь рубить…

Да! У меня родилась очень ценная идея насчет клиента. Как только он сделает свое, с позволения сказать, дело и станет больше не нужен, я сразу воплощу ее в жизнь! Скорее бы!..