Чисто семейное дело - Федотова Юлия Викторовна - Страница 74

— Идемте, идемте скорее! — торопила спутников Энка. Благочинный Даан-Азар надоел ей хуже горькой редьки, выражаясь языком мудрого народа (чтобы не выразиться языком кансалонских казарм). — Ну что вы копаетесь?!

Упрек был несправедлив. Они не «копались», напротив, собирались очень расторопно. Пошвыряли в заплечные мешки нехитрые дорожные пожитки и кое-какую снедь, распрощались с хозяевами, расплатились за постой (дядюшка с тетушкой отказывались, отнекивались, но не слишком настойчиво) и двинулись в путь. И даже Орвуд не ворчал, что выходят на ночь глядя и что умнее было бы дождаться утра. Ему самому не терпелось очутиться как можно дальше от новообретенных родителей — как говорится, от греха. К тому же под землей понятия день и ночь вообще становятся несколько условными, а остановиться на отдых можно в любом месте и в любой момент: не нужно искать укрытие на случай непогоды, ведь крыша над головой есть всегда.

Но защитный круг оказался нелишним даже под землей. И чем дальше к востоку, тем очевиднее становилась в нем нужда.

Начинались земли (точнее, подземелья), принявшие на себя самый первый, самый страшный удар Аль-Оркана и так и не оправившиеся после него — а ведь прошла с той поры уже не одна сотня лет.

Главные галереи, связывавшие населенные пункты, были тщательно расчищены и имели мирный, вполне респектабельный вид. Но городки становились все беднее, встречались все реже, а в некоторые и попасть было нельзя — подход к ним перегораживали тяжелые кованые ворота с мощными охранными символами на створках.

Зато вымершие поселения попадались на пути все чаще. Опустевшие, обвалившиеся пещеры и заброшенные забои, черные, полузаваленные штольни, тоннели, ведущие в никуда. Прах и тлен, сырость и могильный холод, давящая, смертная тоска… Истлевшие кости и проржавевшие секиры. Горькая память об ужасах войны… Сколько народу полегло под этими сводами? Тысячи? Десятки тысяч?

Гномы больше не жили здесь.

Но природа не терпит пустоты, и когда уходят одни, на их место рано или поздно приходят другие. Те, кому по нраву прах и тлен, и память давних войн, и свежая плоть и кровь… Что за твари населяли теперь руины старого Даан-Азара, можно было только гадать — на глаза они не показывались. Но были рядом — чувствительный эльф каждым нервом ощущал их близкое присутствие. Следили. Подстерегали. Выжидали. От них так и разило Злом — древним, неведомым, глубинным…

— Страшно! — подвывала Ильза, не таясь, когда под ногой с тихим хрустом рассыпался в пыль очередной незамеченный череп. — Ой, страшно!

— Ага! — жалобно хлюпала Урсулка.

— А зачем опять с дороги свернули?! — бранился Орвуд. — Сами лезете куда не надо, а потом скулите!

— Так интересно же! Все кругом старинное! — втолковывали девчонки, выкладывая новые находки: тяжелый орочий меч, богатый шлем с большой пробоиной, золотую монету старой дольнской чеканки.

— Интересно — значит, нечего дрожать и ныть! Только нежить своими страхами приманиваете! Вдруг она их жрет?!

Аолен эти короткие вылазки тоже не одобрял: мертвых тревожить негоже, провоцировать Зло ни к чему. Но разве остановишь трех ученых магистров, одержимых жаждой познаний? Как ни привал — Хельги и девицы лезут, куда не надо — в очередной заброшенный тоннель, а молодежь, ясное дело, за ними! И Рагнар туда же! И клиент — что с него взять? Только кальдорианцы чинно сидят на месте — им вера не позволяет. Но от этого не легче.

Мертвые подземелья тяготили эльфа, он все чаще уговаривал спутников выбраться под открытое небо. Но получал неизменный ответ Орвуда: прямой дороги поверху не проложено, придется плутать горными тропами, вместо одной недели пути по максимуму уйдет все три по минимуму. Разве они могут себе позволить рисковать судьбой мира, так бездарно растрачивая драгоценное время?

Что он мог на это возразить? Кого в наш просвещенный век, век узких специалистов, интересуют предчувствия дилетанта?

…Нападения не было долго — почти до самого конца пути. А когда все-таки состоялось, понять, было оно спровоцированным, не было ли, оказалось невозможно. Поэтому каждый судил так, как ему было выгоднее.

Скорее всего, атаки было не избежать в любом случае. Потому что в полузаваленный, заброшенный тоннель им пришлось свернуть поневоле — главная дорога увела бы их слишком далеко на восток.

Более или менее связное впечатление о том сражении сложилось только у Дэна. Ему было с чем сравнивать. А другим — не было, потому что фильма «Властелин колец» они не смотрели.

Клиента королевство гномов разочаровало, он представлял себе его совсем иначе. Где величественные залы со стрельчатыми сводами, колоннами и огромными статуями? Где изящные дуги узких мостов, переброшенных через разверзнутые пасти бездонных пропастей? Где великолепные чертоги, полные злата-серебра и драгоценных каменьев? На многие километры тянется один и тот же скучный индустриальный пейзаж — или уместнее сказать интерьер? Не королевство — шахта криворожская!

Битва его тоже разочаровала — он ждал большего. Где грохот барабанов и звуки рога? Где тучи стрел? Где орочьи орды, цепные тролли и огненные демоны с хлыстами?

Из холодной глубины, из вековечной тьмы выползла белесая, будто выцветшая тварь с выпученными, как у жабы, глазами. Ростом она была всего-то метра два в холке. Ходила на четырех конечностях, постукивая о камень длинными когтями. На длинной тонкой шее раскачивалась из стороны в сторону почти человечья голова, но с хищной, зубастой пастью. В целом ничего особенного. До голливудских монстров, прямо скажем, далеко.

Тварь атаковала с налету, почти беззвучно. Внешних эффектов не было, и Дэн не сумел понять, сколь тяжела была битва на самом деле. Не замечал и того, что сам в ней реального участия почти не принимает, что его вместе с юными кальдорианцами сразу оттеснили в самое безопасное место, и защищает их, не жалея собственной крови, десятилетняя девчонка.

Чудовище оказалось удивительно юрким и проворным для своего размера. Нападало по-кошачьи, ловко орудуя передними конечностями. И еще било башкой, как булавой, расшвыривало противников по сторонам. Тощая шея его только внешне казалась уязвимой, беззащитной. Напрасно Рагнар что есть мочи, наотмашь рубил по ней мечом. Сталь была бесполезна, она не причиняла врагу ни малейшего вреда. И магия его не брала — огненные шары отскакивали и били рикошетом по своим. И даже запретное оружие оказалось бесполезным — редкий случай! Лезвия из драконьего серебра оставляли на теле глубокие раны, из которых сочилась густая желтоватая жижа, но насмерть не убивали.

Усталости тварь не знала, от ран не слабела, чего нельзя было сказать о ее противниках. Они уже не надеялись победить — хоть бы убежать! Но она и этого не позволяла — легко перемахивала над головами, раз за разом преграждая путь к отступлению. Положение становилось безнадежным.

— Хельги! Ради всех богов, поглоти ты эту дрянь!!! — взвыла Энка в отчаянии. — Это единственный выход!!!

И демон, вопреки своему обычаю, не стал протестовать и ругаться. Но и поделать ничего не смог. Потому что сущности у подземного чудовища не было вовсе! Лишь пустая телесная оболочка, каким-то непостижимым образом ведущая самостоятельную жизнь. В голове не укладывалось, что на свете могут водиться столь противоестественные создания.

Гораздо позже, от друга-колдуна Балдура, Хельги узнал: очень редко, но встречаются существа, у которых на одну сущность приходится два, а то и несколько тел, и между ними она, сущность, может свободно перемещаться, а также управлять им на расстоянии. Ему надо было искать связующую нить, идти по ней, тогда бы он добрался до сути чудовища и уничтожил его.

Но он этого не знал, не сообразил в пылу сражения. Выбрал другой — старый, проверенный, но слишком рискованный путь: пустил в ход спригганскую магию. Улучил момент, когда тварь оказалась чуть в стороне, отступила на несколько шагов, готовясь к новому броску — и шарахнул Силами Стихий. Не по врагу — толку от этого не вышло бы — по сводам тоннеля.