Путешествие «Лунной тени» - Макмуллен (Макмаллен) Шон - Страница 53

– Не обращайте на нас внимания, – выкрикнул Друскарл по-диомедански.

– В самом деле, не обращайте, – повторил Ларон на скалтикарском языке, а потом добавил по-диомедански: – Именно так: не обращайте на нас внимания.

– Я евнух.

– А я… э… слишком молод.

– Мы вообще тут случайно оказались, – фыркнул Друскарл, отступая назад и отворачиваясь.

– Ага, шли вот мимо, ни о чем таком не думали.

Ларон шагнул вперед, подобрал рулон со своим одеялом и железную шкатулку, а потом резко распрямился:

– Мой венец? – воскликнул он. – Будь любезна!

– Я бы хотела позаимствовать его ненадолго, если ты не возражаешь, – спокойно сказала Веландер. – У меня нет якоря для прогулок в сумраке и…

– О нет… Я не возражаю. Одной вещью в багаже меньше. Люблю путешествовать налегке. Можешь носить его и продолжать… Я имею в виду Ферана. Нет! Я хотел сказать…

– Не важно, что он хотел сказать, – перебил его Друскарл. – Нам нет дела до ваших занятий.

На мгновение повисла тишина.

– Вы двое собираетесь уйти? – поинтересовалась Веландер.

– О! Уйти? – Голос Друскарла прозвучал непривычно высоко.

– Ах да, – кивнул Ларон. – Уйти. Совершенно оправданное требование.

– Принимая во внимание сложившиеся обстоятельства.

– В особенности ваши обстоятельства.

– Мы побудем вон там, за тем холмом, пока вы тут не закончите.

– Пока вы не оденетесь.

– Да уйдите же наконец! – крикнула Веландер.

– Уже уходим, – отозвались Друскарл и Ларон в один голос.

Они поспешили отойти за высокий стеклянный уступ.

– Почему она надела мой венец? Хотел бы я знать, – пробормотал Ларон, когда они сели. На его лице отражались тревога и удивление.

– Моя бывшая жена и королева предпочитала заниматься любовью обнаженной, но в драгоценностях, – ответил Друскарл.

– Зачем?

– Такие вещи пробуждают эротические фантазии, настраивают некоторых людей на… э… игривый лад. Ты должен был заметить это.

– Довольно странно, евнух, но при всех моих диковатых и пугающих пищевых привычках и необычной форме сна, я остаюсь девственником.

Учитывая все то, что Друскарл и Ларон увидели на четверть часа раньше, они не были удивлены, когда Веландер и Феран за завтраком сидели рядом и крепко держались за руки. Разговор вращался в основном вокруг прибора, обнаруженного Лароном и Друскарлом в сумрачном мире. Друскарл даже предложил остаться еще на один день, чтобы поискать дополнительную информацию. Но Веландер решительно высказалась против этого.

– Это дурное место, здесь все слишком сильно деформировано, – заявила она, настаивая на быстром возвращении к спасательной шлюпке. – Я чувствую это.

– Я знаю, миллионы жизней были прерваны здесь, кроме того, пострадали и бесчисленные эфирные существа и духи-элементалы, – согласился Друскарл, тоскливо озирая мертвый, стеклянный ландшафт. – Прошлой ночью Ларон произнес слово of detachment и взглянул на это место из эфирного мира. То, что он увидел, было весьма тревожным. Здесь кружит множество духовных сущностей – прозрачных, хрупких, изголодавшихся и медленно растворяющихся в сумраке, обреченных на окончательную гибель.

– И они могут попытаться преследовать нас, – предупредила Веландер.

– И что же нам делать? – спросил Феран.

– Собрать все наши амулеты, которые могут служить якорем для путешествия по сумраку, сложить их в железную шкатулку Ларона вместе со стеклянными обломками, несущими отпечатки Серебряной смерти, и линзой-окуляром. В этом случае никто и ничто не сможет проследить из эфирного мира наше передвижение.

Друскарл одобрительно кивнул:

– Это представляется разумным.

– Тебе придется сделать венец прозрачным и невидимым для всех, кроме тебя, – заметил Ларон, не глядя на священницу. – В данный момент его отлично видно из эфирного мира, как и всех нас. Ты надела его, так что теперь только ты способна его контролировать.

– Тогда скажи мне необходимое заклинание, – отозвалась она.

Действуя в соответствии с указаниями Ларона, она изменила программу венца – он внезапно исчез из вида вместе с камнем-оракулом. «Умная девочка» подумал Ларон, когда священница победоносно улыбнулась.

От Веландер осталось не так уж много – лишь смутный клубок установок, мотиваций, воспоминаний и ценностей, которые когда-то составляли ядро ее души. У нее еще сохранился разум, ограниченная способность двигаться, но едва ли ее можно было считать живой. Теперь хищники-элементалы игнорировали ее жалкие останки, вращавшиеся вокруг центральной оси. Где-то в темноте, словно звездный луч, сиял окуляр – островок стабильности и твердости, которым был венец, а еще можно было разглядеть тончайшие, не толще волоса, оранжевые световые нити, тянувшиеся от того места, куда рухнула Серебряная смерть.

Она знала, что мертва. Ее тело украли, и никто не заметил этого. Ларон был единственным инициированным в их группе. Ларон. Он мог бы разглядеть неправильность происходящего, но сколько на это уйдет времени?

Внезапно ясность и твердость венца нарушилась, его сияние померкло, разорвалась и одна из тонких оранжевых линий. Теперь только звездная точка окуляра и оранжевая ось, к которой тянуло всех призраков, оставались источниками света во мгле. Веландер поняла, что ее спутники намерены уходить, а перед этим они обрывают вся связи с якорями, чтобы не потащить за собой умершие души. Она сделала это не задумываясь, не принимая никаких решений. Веландер оторвалась от оси и двинулась вдоль тонкой оранжевой нити. Лучик уже пришел в движение, и Веландер едва успела обвиться вокруг него. А потом он исчез вместе с окуляром.

Теперь во тьме на некотором расстоянии видна была лишь высокая оранжевая ось света, окруженная многоцветными искрами. Она была по-настоящему мертва, ей оставалось лишь угаснуть, растаять во мраке – но рядом находилось что-то еще! Оранжевая ось была всего лишь gossamer, как нить паутины, которая видна лишь на свету, потому что не обладает собственным свечением, а лишь отражает лучи. Вовне, за пределами влияния центральной оси, это стало очевидно. Оно двигалось. Веландер последовала за этим непонятным объектом. Элементал, захвативший ее тело, должен был посоветовать Ларону спрятать все источники энергии в железную шкатулку. Веландер плотнее вцепилась в тонкую энергетическую ниточку, которая продолжала движение.

Она отчаянно пыталась оставаться в сознании, удержать в целостности жалкие обрывки ядра своей личности – это было единственной надеждой. Надежда. Надежда, что она не обнаружит внезапно, что цепляется за пустоту. Надежду на будущее возвращение в реальный мир, который она считала своим домом. Надежда на время. Время, чтобы вспомнить, как она была дикой и своенравной, дралась и сражалась на топорах лучше любого мальчишки. Время, когда она училась шпионить, еще не достигнув подросткового возраста, пачкая руки кровью и заслуживая признательность королей. Время вызвать снова бешеную ярость, которая закипала в груди, когда жадно разглядывали ее повзрослевшее тело. «Как они смеют?» – свирепела она. Она соблюдала все правила, она выигрывала, она торжествовала, но юноши-ровесники называли ее уродом. И девушки тоже, если уж говорить по правде. А потом появилась Эласс Аример. Эласс убедила ее, что с такими блестящими дарованиями ей прямая дорога в орден Метрологов; она даже нашла деньги, чтобы заплатить за Веландер вступительный взнос. Но Эласс утонула. Терикель потеряла сестру, а Веландер – святую. Конечно, Терикель делала для нее много, как Эласс, и даже больше, считала Веландер, но обращалась с ней так, словно та была ее умершей сестрой. Теперь все стало ясно, теперь – когда смерть подступила слишком близко. Веландер осознала: смерть принуждает быть честным. И кто мог подумать, что смерть явится к ней в виде железной шкатулки, сомкнувшей челюсти замка? И после долгой борьбы, самопожертвования, гордости своей независимостью, в момент опасности, завидев приближение хищников, она воззвала к мужчине, к мальчишке! «Не только смерть, но еще и унижение! Теперь они думают, что я шлюха, и все из-за элементала, завладевшего моим телом. По крайней мере никто не слышал, как я звала Ларона и молила о помощи. Если бы он услышал… Если бы он услышал! Ларон! Оранжевая нить все еще здесь!»