Кероглу.Азербайджанский народный эпос.(перепечатано с издания 1940 года « Кёр-оглы») - Автор неизвестен - Страница 63

63

Кончив петь, Кероглу птицей взвился на Гырата. Гырат заржал, взвился на дыбы и поскакал впереди отряда. Отряд помчался прямо в сторону Баллыджи. Пронеслись по полям, по дорогам, проскакали по долинам и взгорьям, и, как вихрь, как молния, примчались в Баллыджу. Оставив удальцов в окрестностях, Кероглу, переодевшись табунщиком и спрятав под полу египетский меч, вошел в город. Переходя с улицы на улицу, пришел он, наконец прямо к Гара-хану. А тот уже три дня как пригнал к себе табун. Только ни один из табунщиков не брался смотреть за табуном. Гара-хан и уговаривал их, и бранил, и приказывал стегать их плетьми, и стращал, но ничего не помогало. Табунщики и конюхи проведали, что это кони Кероглу, и потому никто близко к ним не подходил.

Гара-хан снова приказал призвать к себе всех конюхов и табунщиков. Вдруг видит, идет какой-то человек, с виду настоящий Рустем-Зал, а по одежде будто табунщик. Обрадовался хан. «Вот это хорошо, — подумал он, — возьму-ка и его в табунщики и поручу ему табун…». Словом, подождал, пока Кероглу не подошел к нему.

Почтительно сложив руки на груди, Кероглу поклонился. Гара-хан ответил на поклон и спросил:

— Слушай, кто ты таков? По одежде ты, будто, табунщик?

— Да, хан, я и есть табунщик, — ответил Кероглу. — Не один год пас я в Ченлибеле табуны Кероглу, да вот уже месяц, как он прогнал меня.

— За что прогнал он тебя?

— Говорит, хватит, столько лет был табунщиком, теперь пора тебе стать моим игидом. А я не захотел, — говорю — был табунщиком и останусь им. Рассердился он и прогнал меня.

— А если я назначу тебя смотреть за табуном Кероглу, пойдешь?

Убедился Кероглу, что парень тот говорил правду и что табун у Гара-хана здесь. Притворился он, будто-знать ничего не знает, ни о чем не ведает, и спросил:

— Как так за табуном Кероглу?

— Табун Кероглу сейчас у меня, — сказал Гара-хан хвастливо.

— Я приказал пригнать его сюда.

Прикинулся Кероглу совсем простаком и опросил:

— Как заставил пригнать?

— А до этого тебе нет дела, как я его пригнал!

— Ладно, хан, а вдруг Кероглу узнает? Что ты тогда-будешь делать?

— Пускай узнает… Что он может сделать мне? Не удержался тут Кероглу и пропел:

У меня рука подобна лапе тигра, страшной лапе, Разнесу твой край, как выйду я в сраженье, Гара-хан. На спине Гырата сидя, замахнусь мечом тяжелым, Онемеешь, знай, как выйду я в сраженье, Гара-хан. И напрасно ты кичишься, и заносчив стал ты даром, Видно, что еще не знаешь силу моего удара. Булавой хребет сломаю и клинком прибавлю жара, Лучше все отдай, как выйду я в сраженье, Гара-хан. Все, что ты за жизнь награбил, отниму я в миг единый, Все возьму — кумач и шелк твой, не оставлю пестрядины, Подожженный мною дом твой сядет пеплом на седины, К богу ты взывай, как выйду я в сраженье, Гара-хан. Кероглу неубоится ни сраженья, ни могилы. Пять врагов или пять сотен — у него достанет силы. Кликнет клич, — перед Гыратом побежишь рысцой как: ????????????????????????милый. Руки опускай, как выйду я в сраженье, Гара-хан.

Рассердился хан на эти слова Кероглу:

— Я хотел сделать тебя своим табунщиком, а вовсе не просил тебя тащить сюда Кероглу. Что ты все твердишь: Кероглу, Кероглу! Твой Кероглу — это проходимец, без роду, без племени. А я хан, да прихожусь родней самому иранскому шаху. Пусть бы даже Кероглу и пришел, мне ли его бояться? Пускай приходит. Я так возьму его в оборот, что еще один такой Кероглу вылезет у него из брюха.

Видит Кероглу, что Гара-хан чересчур уж хвастлив. Хотел было он сбросить одежду табунщика и сказать: «Я Кероглу, и вот я здесь». Но, послав в душе проклятие шайтану-искусителю, взял он свой саз и сказал:

— Нет, хан, ты ошибаешься.

Неправда, Кероглу не одинок. Ты думал войска нет у Кероглу? Исабала и Демирчиоглу, Эйваз, Белли-Ахмед у Кероглу. Он подлецам руки не подает, Зато для правых, смелых — он оплот. С балконом дом, ковры, и солнце льет Сквозь хрустали свой свет у Кероглу; Поможет он, когда придет напасть, В сраженье другу не дает упасть, Расстелет скатерть — потчует он всласть, Богат и щедр обед у Кероглу. Высок он ростом, дубу он полетать, Везде стремятся честь ему воздать. Его богатств тебе не сосчитать, Любой игид воспет у Кероглу.

Не по душе пришлись хану прямые и резкие слова табунщика. Подозрительно посмотрел он на него, хотя ему в голову не пришло, что перед ним сам Кероглу, а все же дрожь пробежала у него по телу.

— Да ты, кажется, большой буян. У нас с тобой ничего не выйдет. Иди-ка отсюда по-добру, поздорову. Табунщик из тебя не получится.

Сказав это, Гара-хан хотел было удалиться.

Видит Кероглу, что Гара-хан может улизнуть. Не дав опомниться, он схватил его за ворот. Сбросив с себя одежду табунщика, издал он свой боевой клич. У Гара-хана заложило уши, и стал он звать на помощь своих людей.

Но тут, удальцы, услыхав клич Кероглу, налетели с мечами наголо. Все смешалось. Завязался бой. В разгар его Кероглу сам бросился на Гара-хана. Египетский меч сверкнул в воздухе и рассек череп Гара-хана так, будто молния врезалась в землю. Гара-хан тут же отправился в преисподнюю. Увидев гибель Гара-хана, войско его не выдержало. Многие пали, а остальные разбежались и скрылись, кто куда. Удальцы захватили все, что подороже и полегче и, забрав свой табун и с ним Дурата, пустились в обратный путь.

Перевалив через горы, пронесясь по равнинам, добрались все до Ченлибеля. Нигяр-ханум вышла им навстречу. Кероглу сошел с коня. Привели молодого конюшего Гара-хана. Подарив ему коня и меч, Кероглу сделал его своим удальцом.

Тут начался пир. Кравчий с полной чашей обошел всех, и все повеселели, точно каждый обновился душой. Нигяр-ханум с чашей в руке подошла к Кероглу:

— Послушай, Кероглу, — сказала она, — знаю я, что без боя и схваток у тебя не обошлось. Расскажи о твоей поезде в Баллыджу. С кем ты там столкнулся, с кем сразился?

Взял Кероглу из рук Нигяр-ханум чашу, осушил до дна, при-к груди трехструнный саз и запел:

Что поводишь ты очами, Ты открой, моя Нигяр? Песнь моя, как жить отрадно Мне с тобой, моя Нигяр. В баллыджинской жаркой схватке Враг дрожал как в лихорадке, Засверкали только пятки Предо мной, моя Нигяр. Удальцы мои нежданно Ворвались в кольцо их стана. Поднял я клинок на хана Огневой, моя Нигяр. Эту битву не забудешь. Я в бою страшнее чудищ, С булавою не пошутишь. Кровь рекой, моя Нигяр. Лик врага не прояснится. Кероглу им будет сниться. И никем не повторится Подвиг мой, моя Нигяр.