Шантаж - Малков Семен - Страница 74

– Слишком мелкий народишко пошел. Такой, как твой папа, мне не попадается, а худшего и даром не надо!

Но все дело в ее характере: однолюбка, все нерастраченное сердечное тепло она отдала сыну. Он, впрочем, тоже пошел в этом в мать.

Рассказывая о своих делах, Михаил старался всячески преуменьшить грозившую ему опасность для жизни; задача его состояла в расследовании воинских преступлений в фронтовой обстановке: в Афгане шла настоящая кровопролитная война, и опасность, конечно, была велика. Но вот он закончил; Ольга Матвеевна взяла его руки в свои и посмотрела в глаза с мужественной печалью.

– Ну что ж, дорогой мой сын! У нас в роду свыше определено честно выполнять воинский долг, служить своему государству – России. С этим ничего не поделаешь. Это твоя судьба! – Обняла его дрожащими от волнения руками и, умоляюще глядя ему в глаза светящимся любовью взором, попросила: – Только, родной мой мальчик, будь разумным и осмотрительным! Не лезь на рожон! Не подставляй свою голову! Я знаю, благородная кровь не позволит тебе прятаться за спины товарищей, но и не геройствуй понапрасну! Мне неведомо, что там происходит, но это не защита Родины. Какая-то дурная, грязная война, вроде той, что вели американцы во Вьетнаме. Ради меня, умоляю, – будь осторожным! – Этот крик души, эта длинная речь, произнесенная страстно, на одном дыхании, опустошила Ольгу Матвеевну, и она подавленно замолчала.

Понимая, что мать во всем права, и не найдя слов, чтобы ее утешить, Михаил молча заключил в объятия самую дорогую ему на свете женщину и покрыл ее мокрое лицо сыновними поцелуями.

На следующее утро Михаил позвонил Свете и договорился о встрече. В этот погожий, безветренный и теплый апрельский день, когда ярко светило солнце, текли ручьи, в ветвях деревьев щебетали птицы, они сидели на лавочке в сквере у Патриарших прудов, радуясь хорошей погоде и своему свиданию.

Светлана, в модном плаще и дорогих, изящных ботиночках на шнурках, пребывала в отличном настроении и ласково смотрела на любимого: что он ей скажет? Проходящие мимо люди улыбались, глядя на эту красивую пару.

Миша тоже в хорошем расположении духа, греясь в солнечных лучах и наслаждаясь ее близостью, еще раз обдумывал предстоящий разговор. Расставание неизбежно, но в чем трагедия? Им еще не раз в жизни придется испытать разлуку. Ничего не страшно, если они по-настоящему любят друг друга!

– Светочка, дорогая моя малышка! – нарушил он наконец затянувшееся молчание. – Сегодня нам надо о многом поговорить. О самом серьезном. – Взглянул на ее радостное, беспечное лицо и вздохнул – так не хочется ее расстраивать. – День сегодня неподходящий для решения проблем – поболтать бы просто, но что поделаешь? Надо.

Он увидел, что глаза у Светы посерьезнели, и она заинтересованно сосредоточилась, вздохнул и перешел к главному:

– Давно собирался тебе об этом сказать, еще на дне рождения. Да не хотел зря огорчать, поскольку многое было неясно; но теперь все решилось. Нам придется на время расстаться. Меня призвали в армию и посылают в Афганистан с нашей следственной группой. Верь мне, я постараюсь как можно скорее вернуться!

От неожиданно свалившейся на нее беды Света лишилась дара речи. Не меняя позы, она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых изумление постепенно сменялось выражением неподдельного горя: она не желает с ним расставаться!

Михаил терпеливо ждал – надо дать ей время опомниться. Наконец Света пришла в себя, и сердцем ее завладела тоска.

– Так я торопилась тебя увидеть, Миша, летела как на крыльях! И это все – чтобы услышать от тебя такое? – Горестно вздохнула и замолчала: что теперь с ними будет? Все ее воздушные замки растаяли. Слезы полились ручьем. – Что же мне теперь делать? Как жить? – Она глядела прямо перед собой и глотала слезы. – Ведь я думала – мы скоро поженимся... Так мечтала об этом! – И зарыдала, погрузившись в свое горе, не обращая внимания на прохожих. – Ты уедешь так надолго... А может быть, навсегда!

– Успокойся, Светик! Возьми себя в руки – люди ведь смотрят! Нет никакой трагедии! – Михаил чувствовал, что надо положить этому конец; он не придавал разлуке столь большого значения, смотрел в будущее с оптимизмом.

– Тебе легко говорить, ты – мужчина! А для меня, может, жизнь с этим кончается!

– Ничего не кончается, а только начинается! Да перестань ты! – нетерпеливо воскликнул он. – Послушай, я тебе скажу, что я решил. Мама со мной согласна. – Обнял рыдающую Светлану и, целуя ее мокрые щеки, пытался привести в чувство, беспокойно оглядываясь по сторонам.

Проходящие мимо люди, приостанавливали шаг, с любопытством глядя на эту бурную сцену.

Его ласковые губы и теплые руки немного успокоили девушку. Достав носовой платок и утирая слезы, она тихо прошептала:

– Ну и что ты решил? Что тут вообще можно поделать? Дезертировать?

Понимая ее состояние, Михаил пропустил мимо ушей эти горькие слова и, стараясь говорить как можно увереннее, пояснил:

– Мы с тобой успеем пожениться до моего отъезда. Впереди почти пять недель. Нам предстоят учебные сборы с таможенниками по изучению техники. Так что проведем законный медовый месяц! Ну будет кукситься! – Он ласково прижал Свету к себе и, видя, что она затихла, услышав его предложение, с преувеличенным энтузиазмом добавил: – А как ждут своих мужей жены моряков дальнего плавания? Разве мало у них счастливых семей? У меня в роду было много предков, которые всю жизнь провели в походах и сражениях. Их жены любили и ждали. Так говорит мама. А почему у нас должно быть иначе? Если мы по-настоящему любим друг друга – перенесем любую разлуку и будем счастливы! Вернувшись домой в расстроенных чувствах, Светлана не пошла в консерваторию: приняла успокоительное и заперлась в своей комнате; бросилась на постель и стала размышлять над предложением Миши, все еще переживая постигший ее удар судьбы. Она и не думала отказываться от своего избранника, попытаться забыть его. Она любит Мишу всем своим существом, и ей не нужен никто другой во всем мире! Ей нетрудно представить себе, как плохо жить без него, – понадобится вся ее воля, все душевные силы, чтобы справляться с долгой разлукой и всем, что с ней связано. О худшем лучше просто не думать... Но в глубине души таилась страшная мысль: ведь он может вообще не вернуться с этой необъявленной войны...

Но пока, сейчас... так жарко пульсирует кровь, так часто и сладко бьется сердце... Она пойдет на все, лишь бы быть вместе с ним. Она жаждет этого, живет ожиданием своего женского счастья... Так она лежала, переживая случившееся и обдумывая, как поступить. Настойчивый телефонный звонок ворвался в тишину...

Светлана подняла трубку: Мишина мама, Ольга Матвеевна...

– Светочка, здравствуй! Наверно, ты удивлена? – Она не скрывала волнения. – Никогда раньше тебе не звонила, но тут у нас, сама понимаешь... – Голос ее прервался, она помолчала немного и продолжала: – Нам нужно с тобой срочно поговорить – о вас с Мишей. Он сегодня задержится – тренировка на стрельбище, – и мы сможем спокойно, как мать с дочерью, все обсудить. Ведь мы обе любим Мишу, правда? Давно к тебе присматриваюсь и все вижу. Так ждать мне тебя?

О, как это вовремя! Ей ведь надо с кем-нибудь поделиться, посоветоваться... К разговору с родителями она не готова – разобраться бы сначала в собственных чувствах.

– Конечно, приеду! Спасибо большое, Ольга Матвеевна! – с чувством ответила она, полная признательности. – Мне так сейчас тяжело!

Торопливо оделась и, бросив на ходу удивленной Вере Петровне: «Обедать не буду!» – выскочила на улицу. Голода она не чувствовала – аппетит пропал. Пометавшись несколько минут напрасно в поисках такси, она быстрым шагом направилась в сторону Арбатской площади, благо до нее рукой подать.

Ольга Матвеевна встретила Светлану в дверях и, не говоря ни слова, проводила в комнату. Там они уселись друг против друга за круглым столом, покрытым старинной бархатной скатертью, и только тогда хозяйка заговорила: