Шантаж - Малков Семен - Страница 73

– Как ты себя чувствуешь? – взяв ее за руку, ласково осведомился он. – Отошла немного?

– Могла бы и получше. Но что об этом толковать? Расскажи хоть немного о своих родителях – ведь мы раньше о них никогда не говорили. Мне бы следовало кое-что знать.

«А Наденька совсем не глупа», – с удовлетворением подумал Олег и дал краткую справку:

– Папа работает в Комитете по внешнеэкономическим связям. Зовут Сергеем Тимофеевичем. Любит хорошеньких женщин, но не вертихвосток. Таких, как ты, – пошутил он, бросив на нее подбадривающий взгляд. – Мама – Лариса Федоровна, женщина строгих правил, особенно по отношению к другим. С ней, вообще-то, надо держать ухо востро, – серьезно предупредил Олег, но глаза смеялись. – Хотя нам она не страшна – сделает в конечном итоге все, что я захочу. Вот отец – это кремень: что не по нем – его не свернуть. Однако мы приехали, – прервал он свою информацию; машина остановилась у высотного дома на Котельнической набережной.

В квартире Хлебниковых, большой, красивой, со стильной, дорогой обстановкой, все же чувствовалось, что дому уже много лет, – даже великолепный ремонт не мог этого скрыть.

Олег открыл дверь своим ключом; родители встретили их сидя в гостиной: смотрели что-то интересное по большому цветному телевизору «Темп». Когда молодые люди вошли, они поднялись им навстречу, доброжелательно улыбаясь.

– Очень рад познакомиться, – галантно произнес Сергей Тимофеевич, целуя Наде руку и с видимым удовольствием ее оглядывая.

– Давайте пройдем на кухню – там и познакомимся поближе, по-домашнему, за чашкой чая, – радушно предложила Лариса Федоровна.

Никто, естественно, не возражал и, проследовав на просторную, современно оборудованную кухню, все вчетвером уютно расположились за обеденным столом у окна. Сергей Тимофеевич неторопливо расспрашивал Надю об отце. Когда она сказала – ученый, преподает в педагогическом институте, вспомнил:

– А это не тот профессор Розанов, который проповедует методы Макаренко?

– Интересный мужчина, – присовокупила Лариса Федоровна: как всякая домашняя хозяйка, она слушала радио и много времени проводила у телевизора.

– Да, это мой папа. Его иногда показывают по телеку, – коротко, как научил Олег, ответила Надя, скромно опустив глаза.

Видимо, это произвело должное впечатление – о Розанове больше не спрашивали.

– А давно ваши родители в разводе ?

– Больше десяти лет. Мама сразу ушла, как только получила квартиру.

– Простите, Наденька, за нескромный вопрос, но все же интересно бы знать причину, – очень деликатно полюбопытствовала Лариса Федоровна.

– Насколько мне известно, папа любил другую женщину, но точно не знаю. Мама не расположена откровенничать.

– Между прочим, мама – очень красивая женщина: жгучая брюнетка, стройная – ну прямо цыганка, – восхищенно подал реплику молчавший доселе Олег.

– Ваша мать, что же... цыганка? – насторожился Сергей Тимофеевич – ему это не понравилось.

– Ничего подобного. Русская, из одного села со Светиными родителями. У них, Деяшкиных, весь род чернявый. Мама с Верой Петровной в детстве дружили.

– А правда, что вы, Наденька, им вроде как родственница? – задал старший Хлебников вопрос, что давно вертелся на языке.

– Да, есть кое-какое родство. Я раньше и не знала об этом, – все так же коротко ответила Надя чистую правду.

Перекрестный допрос Нади, видимо, утомил Сергея Тимофеевича, – главное, что его интересовало, узнал, а остальное предоставил своей умной, предусмотрительной жене.

– Вы, дамы, нас извините, но мы должны ненадолго уединиться. – Его тон не терпел возражений. – Пойдем, сын, мне надо познакомить тебя с одним закрытым материалом о Франции – хорошее подспорье в твоей работе.

Довольные друг другом, отец и сын оставили женщин вдвоем: по-видимому, пока все идет хорошо.

– А теперь, Наденька, раз мы одни, поговорим по душам, как женщина с женщиной, – вкрадчиво начала Лариса Федоровна с видом доброжелательным и ласковым. – Мы, конечно, очень мало знакомы, но Олег сказал, что вы собираетесь пожениться, а он мой сын. – Она не скрывала волнения. – Любите ли вы Олега? Единственный ли он в вашем сердце? Я ведь только и знаю, что все время вы с ним были просто товарищами. – И пытливо всматривалась Наде в глаза, словно хотела заглянуть в тайники души. – Как женщина, как мать, хочу вас предупредить от ошибки. Если любите другого и идете замуж ради карьеры – уверяю: будете несчастны и вы, и мой сын! – Умолкла, взяв ее руку в свои, терпеливо ждала ответа.

В другое время Надя, с ее смелой находчивостью, безусловно, нашла бы нужные слова, избежала щекотливого положения. Но бурные события и переживания, свалившиеся на нее несчастья подорвали ее духовные силы.

Ни слова не отвечая, она лишь потупила взор, тяжело, прерывисто дыша. Мать Олега попала в самую точку! Умудренная жизнью, Лариса Федоровна поняла ее состояние. Глаза ее потухли, и, поджав губы, она дипломатично закруглила разговор:

– Простите меня, Наденька. Я, видимо, слишком многого хочу от нашей первой встречи. Вы, наверно, меня просто боитесь. А ведь я только хочу для вас и Олега настоящего семейного счастья!

Но Надю не обманули эти красивые слова; она ясно понимала: Лариса Федоровна чуткая, любящая мать, сумела разгадать ее истинное отношение к Олегу. «Ну и дура же я! – выругала она себя. – Кому нужна моя честность?!» Своим женским чутьем она с тревогой и горечью осознала, что не выдержала испытания у матери Олега. Полоса злоключений продолжается.

Глава 17

ПЕРЕД РАЗЛУКОЙ

В этот день Миша уехал со службы раньше обычного. «Ну вот и свершилось», – озабоченно думал он, собирая в портфель свои личные вещи из письменного стола, чтобы отвезти их домой. Нужно еще успеть получить воинские документы и обмундирование.

Накануне ему наконец официально объявили, что он призван в армию в звании лейтенанта юридической службы и направляется в составе своей группы в ограниченный воинский контингент советских войск, выполняющих интернациональный долг в Афганистане. Для Михаила это не явилось новостью – он давно морально подготовил себя к предстоящей опасной командировке. Он не трус, верит в свою звезду и даже с интересом ждет встречи с новой, необычной жизнью.

Однако, когда отъезд стал реальностью, сердце его сжалось от тоски – предстоит разлука. Так трудно расставаться со Светой! Так жаль оставлять в одиночестве мать! Ему ли не понимать ее состояние: как она будет бояться и переживать за единственного сына...

Когда он открыл дверь и вошел, Ольга Матвеевна встретила его вся в слезах: Миша уведомил ее по телефону, и она ждала от него подробностей – что его ожидает, в чем состоит его миссия.

Ольга Матвеевна, высокая, сухощавая блондинка, с карими глазами и сединой в пышно взбитых волосах, несмотря на скромную одежду, имела величественный, полный собственного достоинства вид – как в кино у аристократок (из них и происходила по рождению). Бросалось в глаза ее внешнее сходство с сыном.

Она обняла Михаила и прижалась к его груди мокрым от слез лицом; какое-то мгновение постояла молча, а потом повела его в комнату.

– Ну рассказывай – куда путь держите? Что будете делать? Как скоро отъезд? – забросала она его вопросами, когда они уселись на широкую оттоманку. – Уж не знаю, как мне жить без тебя. Дождусь ли возвращения? Что-то тревожно у меня на сердце...

Миша смотрел на нее с любовью и жалостью. Тяжко ей придется одной, и вовсе не из-за бедности. Мать прекрасно владеет иностранными языками, преподает французский, подрабатывает переводами и в деньгах особенно не нуждается. Беда в том, что Ольга Матвеевна живет только им одним. Мужа потеряла, когда сыну не было и пяти лет, замуж, снова так и не вышла, хотя интересна и привлекательна. Отца Михаил почти не помнил, и, когда подрос, ему было непонятно, почему его прекрасная мама одинока. На вопросы его она неизменно отшучивалась: