Серебро и свинец , иной вариант (СИ), - Волынец Олег Анатольевич - Страница 23

Насколько мог судить Линдан, во всей деревне не осталось ни единой живой души. Само по себе это не было странно – на то она и боевая магия, чтобы убивать. Но молодому наймиту не давала покоя свинья. Смертные чары действуют на всех – или ни на кого, такова их природа. Кроме того, если бы тут поработал чародей-убийца, не пролилось бы столько крови.

Спешившись, владетель Дейга подошел к распростертому посреди деревенской площади телу.

– Странно, – проговорил он негромко, но голос его разнесся, казалось, по всей окрестности. – Льяндорз, Линдан, подойдите сюда.

Линдану и раньше доводилось видеть, как ловко Дейга обходится со своими людьми. Возможно, это умение тоже являлось родовым, отчасти компенсируя слабость наследного дара. Вот, например, к целителю Дейга всегда обращался его родным говором, хотя мог бы произнести имя и на всеобщем – Лландауркс.

Юноша послушно исполнил приказ – а что делать? Хотя Линдану очень не хотелось приближаться к мертвому. Он вырос в точно такой же деревне, в похожих краях, а не в замковых чертогах властителей или городских палатах гильдейских чародеев, и суеверия простонародья имели над ним большую власть, чем мог бы признаться себе молодой наймит. А в народе неизменно считалось, что общение с мертвыми отнимает дар.

– Что вы скажете об этой ране? – требовательно вопросил владетель, указывая на покойного.

Целитель нагнулся, поводя ладонью над кошмарным месивом из сгустков крови и перемолотого мяса.

– Весьма необычно… – пробормотал он, явно чтобы потянуть время.

Это и Линдан мог сказать, хотя за свою недолгую жизнь ему привелось видеть не столь уж много смертей. Эта рана не была нанесена мечом или стрелой. Даже вырезая наконечник из бесчувственного мертвого тела, невозможно так его изувечить.

Льяндорз ухватил тело за плечи, поднатужившись, перевернул. К удивлению Линдана, рана оказалась сквозной. Но с обратной стороны это была лишь небольшая кровавая дырочка.

– Весьма любопытно, – заключил целитель, отряхая руки. – Такие повреждения мог нанести быстро летящий предмет. Летящий намного быстрее стрелы. Вначале он пробивает кожу и мясо, потом теряет скорость и начинает их рвать.

– Вам уже приходилось сталкиваться с подобным? – прищурился Дейга.

– Однажды, – кивнул целитель. Лицо его как-то враз постарело. – Это сделал обезумевший чародей-движитель. Он метал мыслью мелкие камушки, так споро, что нельзя было уследить за их полетом. Чтобы усмирить его, потребовались соединенные усилия трех гильдейских магов.

– Но откуда здесь, в глуши, мог появиться безумный маг? – риторически вопросил Дейга.

– Это, – целитель с гримасой боли на лице обвел рукой мертвую деревню, – сделал не маг.

– Почему? – вопросил Дейга таким тоном, будто и сам пришел к тому же выводу, но мечтает о том, чтобы ошибиться.

Льяндорз вновь повел рукой.

– Тела, – пояснил он. – Эти люди разбегались, точно напуганные овцы. Большинство из них поражено в спину.

Дейга поднял брови. Линдан уже понял, к чему клонит волшебник.

– Я, конечно, потомственный целитель, – пояснил немолодой чародей, – но полжизни я провел в деревне немногим больше этой и знаю здешний народ. Мне тяжело вообразить, что могло бы напугать его до такой степени. Во всяком случае, это не чародей, ибо чародеи привычны вам, богачам с Западных пределов. – Невеселая усмешка на его лице подсказывала, что обидные слова не следовало принимать слишком близко к сердцу – малолюдный Филаннайх, где родился Льяндорз, среди прочих земель Серебряной империи почитался нищим и безволшебным.

Линдану вспомнился отец. Что могло бы напугать его так, чтобы отец бросился бежать, не разбирая дороги, забыв о семье? Уж всяко не дракон. На драконов отец по молодости ходил с вилами. И никак уж не чародей, хоть какой могучий.

– А кроме того, – продолжил Льяндорз, – я нашел снаряд, которым это проделано. Вот.

Он протянул Ториону ит-Молою ат-Дейга что-то маленькое и кровавое. Линдан пригляделся. Это была кривая свинцовая лепешка.

– Мне трудно представить, зачем маг может носить с собой мешок свинцовых шариков, – пояснил целитель. – Разве что он замыслил эту бойню заранее… но это отдает таким безумием, в которое я не верю.

Владетель с силой потер лоб. Из-под шелома стекали капли пота, мелкие и мутные.

– Найдите мне тело старосты, – приказал он. Линдан вместе со всеми бросился выполнять команду, но Дейга остановил его.

– Обожди, мальчик, – проговорил он, и Линдан даже не обиделся на "мальчика". – Ты мне пригодишься здесь… если правда то, что ты нарассказал о своем втором даре.

Молодой наймит уже пожалел, что поведал об этом, поступая на службу. Возможно, это и помогло ему попасть в дружину владетеля Дейга, но, право, жить просто огневиком было бы легче. Похоже было, что сейчас он познакомится с родовым даром Дейга.

– Господин! – окликнули с дальнего конца площади. – Похоже, он тут!

Тело и впрямь могло принадлежать старосте. Пожилой крепенький мужичок был одет лишь чуть получше прочих, но лицо его даже в смерти сохранило властность. Линдан уже приноровился отличать входные раны от выходных и увидел – староста встретил гибель лицом.

Владетель Дейга снял перчатки, бросил на седло. Руки его казались синеватыми, и молодой наймит вдруг проникся твердым убеждением – если бы он сейчас набрался храбрости и взял владетеля за руку, то отморозил бы себе пальцы.

Вот теперь Линдан ощутил присутствие магии. Руки Дейга источали ее, магия хлестала потоком, вливаясь в мертвое тело, растекаясь по жилочкам, несущим от мозга живой ток. Труп дернулся, едва не вырвавшись из рук держащих его солдат, и владетель покачнулся, словно в ответ. Юноша едва успел подхватить его за плечи, направляя свою собственную силу в нужное русло.

Линдан усиливал дар владетеля, как мог вложить собственные силы в любого чародея. Никто не знал, откуда взялась в нем эта способность, она была истинно диким даром. В анналах гильдий таких случаев было записано немало, но из ныне живущих чародеев Восточного Эвейна только один обладал даром усилителя.

А даром владетелей Дейга была некромансия.

– Встань! – прохрипел Дейга. Даже удвоенных, его способностей едва хватало, чтобы оживить человека, умершего день назад. Сила родового талана колебалась из поколения в поколение, к тому же изменялись его проявления.

И труп встал. Дыра в его груди была сквозной, и Линдану вдруг мучительно захотелось заглянуть в эту омерзительную замочную скважину – вдруг там, на другой стороне, ему увидится что-то иное вместо заваленной телами и залитой кровью площади?

– Кто ты? – потребовал ответа владетель.

– Морандон ит-Таркан, староста этой деревни. – Голос мертвеца был глух и невыразителен, да вдобавок очень тих – при дыхании воздух почти целиком уходил в сквозную дыру в груди. Линдану приходилось прислушиваться, силой воли стирая из сознания все прочие звуки – голоса, перестук копыт, шелест ветра и зловещий карк. – Зачем ты поднял меня, Торион ит-Молой, владетель Дейга? Чтобы я умер второй раз?

– Расскажи мне, что случилось здесь, – повелел Торион ат-Дейга. – Кто осмелился напасть на деревню, лежащую под моей рукою?

– Они пришли со стороны стоячих камней, – прошептал мертвец.

Дейга вздрогнул, и, будто в ответ, с востока донесся странный стрекот. Он раскатывался над лесом изумительно отчетливо – возможно, благодаря тому, что рассудок невольно цеплялся за никогда прежде не слышанный звук. Стрекот прервал сосредоточение некроманта. И Дейга, и его несчастная жертва осели наземь почти одновременно. Только Морандон больше не поднялся, а Торион, цепляясь за руку Линдана, встал на ноги почти сразу же.

– Рассредоточиться! – приказал он.

Линдан оттащил обессиленного владетеля под козырек на ближайшем крыльце. Стрекот приближался; теперь молодой наймит мог определить, что источник шума лети по воздуху. Юноша попытался представить себе тварь, которая так орет, и не смог. Звук не вызывал ощущения сродства с чем-то живым. Так могли бы щелкать ожившие ножницы размером с замок Дейга, если бы, конечно, хоть один чародей умел оживлять ножницы.