Серебро и свинец , иной вариант (СИ), - Волынец Олег Анатольевич - Страница 76

– Потому что на это задание направили весь свободный личный состав, – устало отозвался Рид. – А кто более свободен, чем вернувшаяся из патруля снайперская пара?

– Но… это же нечестно!

– А ты не заметил, – Крис осторожно потер воспаленные глаза, – что жизнь вообще очень несправедливая штука?

– И мы теперь будем участвовать в зачистке, да? – не унимался Боллингтон. – Со снайперскими винтовками?

– Мы будем участвовать в акции по переселению. – Крис мотнул головой. Ему зверски хотелось спать, и это желание было главной причиной, по которой он еще не приказал неуемному Джимми заткнуться. Не будь этого дурацкого разговора, он бы уже свернулся калачиком на груде небрежно брошенных в кузов грузовика одеял. – Чтобы справиться с местными курами, тебе должно хватить твоего "Рэндолла".

– Вот срань! – выругался Боллингтон. – И какая только штабная гнида это придумала?

– Командование подозревает, что местные жители поддерживают "гамбургеров".

– Ну, еще бы они их не поддерживали! – хмыкнул Джимми.

– А посему было принято решение переселить ближайшую из деревень "желтой" зоны в "зеленую", то есть контролируемую нами, – закончил Рид. – Туземцы радостно покинут свои грязные хибары и обоснуются в новеньких американских палатках… и каждый день будут получать по "сникерсу".

– Дети будут в восторге.

– Да. Мы познакомим их с кока-колой, жвачкой, Микки Маусом…

– …тяжелым роком, наркотиками и триппером, – подхватил Джимми. – Что за хрень? Какая "зеленая зона", когда джи-ай боятся нос высунуть за периметр?

– Т-с-с. – Крис заговорщицки поднес палец к носу и подозрительно огляделся. – У этих стен тоже есть уши, рядовой.

– Да пошли они в жопу! – беззлобно отозвался Джимми и, выпрямившись, выглянул из-под тента. – Интересно, долго нам еще ехать?

– Не имею ни малейшего представления, – отозвался Крис, зевнул и, не выдержав, качнулся вперед, упершись лбом в холодную сталь винтовочного ствола. Глаза тут же подло воспользовались случаем и слиплись, да так, что не откроешь. Он продолжал слышать бубнящего что-то Боллингтона, но слова доносились до мозга словно сквозь подушку – звуки знакомые, но смысла не образуют. Крис зевнул еще раз и вырубился.

Проснулся он от того, что машину перестало ритмично подкидывать на бесчисленных ухабах и выбоинах, которые и представляли собой местное дорожное покрытие. Да уж, это вам не хайвэй, с тоской подумал Крис, на "Харлее" не разлетишься. Хорошо русским – они у себя к такому приучены, для них, может, и вовсе никакой разницы не будет. Кто там сказал, что Россия – это страна, где вместо дорог – направления? Наполеон или кто-то из немцев? Впрочем, неважно.

– Кажется, приехали, – сообщил Боллингтон, высовываясь из кузова.

Крис ожесточенно потер лоб. Наверняка след от ствола остался, огорченно подумал он, ну и по-дурацки же я выглядеть буду. Камуфляж нанести, что ли? Интересно, я ствол не погнул? Моя башка в нынешнем состоянии тонн пять весит.

– Ну что там?

– Ничего не видно, – отозвался Джимми и неожиданно для Криса перехватил винтовку в левую руку и выпрыгнул из кузова.

Крис последовал за ним.

Деревня раскинулась прямо перед ними. Грузовики выстроились "елочкой" по обеим сторонам дороги, тогда как эм-стотринадцатые образовали редкую цепочку вокруг деревни. На холме напротив возвышался единственный в батальоне "шеридан", нацеливший на серые домики свой шестидюймовый обрубок.

– Смотри. – Джимми толкнул Криса в бок. – Вон майор. Похоже, беседует с местным шерифом.

– Ну-ну. – Крис по привычке потянулся было за биноклем и, не нащупав его на привычном месте, чертыхнулся, вспомнив, что выложил его в домике сразу после возвращения из рейда вместе с остальным снаряжением. Теперь при нем не было ничего, кроме… А почему бы и нет? Он пожал плечами, вскинув винтовку, уложил ее на "закрепощенный" локоть и заглянул в прицел.

– Что там?

– Разговаривают.

– А о чем?

– Даже если бы я и умел читать по губам, – процедил Крис, – вряд ли я бы смог проделывать этот фокус на туземном наречии.

– Прости, не подумал.

– Ага… похоже, переговоры зашли в тупик. Местное старичье уходит.

– И что теперь?

– Хороший вопрос, – усмехнулся Крис. – Будем делать то, зачем мы сюда приехали.

– А… – Джимми осекся. – Кто будет приказывать нам?

– Это хороший вопрос номер два. Надо бы, – Крис опустил винтовку и огляделся вокруг, – найти того долбаного сержанта, который поднял нас с кроватей.

– Как же, найдешь его, – уныло сказал Боллингтон, глядя на выстраивающиеся перед бронетранспортерами шеренги.

– Может, у шофера спросить?

– Идея. – Крис прошел вперед и побарабанил костяшками пальцев по кабине.

– А… Хто? – высунулась из окна встрепанная – нет, поправил сам себя Крис, это у него постоянная прическа – голова водителя-пуэрториканца. – Чего вам?

– Тебе про нас что-нибудь говорили? – спросил снайпер.

– Про вас? А кто вы такие, парни?

– Те, кто всю дорогу трясся в кузове твоей развалюхи, сальная твоя шкура!

– А-а. То-то мне показалось, что для одних одеял грохоту было многовато.

– Все ясно, – вздохнул Крис и, обернувшись, наткнулся на вопросительный взгляд Боллингтона.

– И что теперь?

– Откуда я знаю, – пожал плечами Крис.

– Может, пойдем в деревню? – неуверенно предложил Джимми. – Я видел Шотландца. Присоединимся к его ребятам. Они-то точно знают, что им делать.

– Пойдем, – согласился Крис. – Хуже от этого, по крайней мере, не будет.

* * *

Обри Норденскольд медленно шел по улице, озираясь на каждом шагу.

"Надо чаще выезжать из лагеря", – наказал он себе строго и тут же не к месту вспомнил, что среди рядового состава патрулирование здешних дорог уже получило неотмываемое клеймо "русской рулетки".

Не то чтобы гибло так уж много солдат. Большая часть патрульных групп возвращалась на базу у менгиров, не заметив ничего подозрительнее и опаснее белки. Тяготила и пугала именно безнаказанность партизан, их лесное всемогущество. Каждая уничтоженная группа словно демонстрировала новый аспект их способностей – по-другому образованный майор Норденскольд просто не мог выразиться. Морские пехотинцы погибали вдалеке от базы и едва ли не у самой ограды, пешие и на M113-х (Обри подозревал, что единственный "шеридан" уцелел только потому, что Макроуэн категорически отказывался без веской причины выводить его за ворота, и адмирал его поддержал). Партизаны словно задались целью доказать, что любые предосторожности бесполезны и бессмысленны. И после их налетов выживших не оставалось, так что о

вооружении и тактике местных жителей командование группировки вторжения знало не больше, чем в самом начале операции.

До сих пор им не удалось поймать ни одного партизана. Отчасти это объяснялось скромными силами, которые Обри с Макроуэном (адмирал после ночной атаки опять впал в перемежающийся ступор) могли выделить на их поимку. Отчасти – тем, что жители деревень, оказавшихся в округе базового лагеря, в том, что, словно в насмешку, официальные документы именовали "зоной безопасности", ненавидели американцев почти так же сильно, как недобитые воины из разгромленного замка. Агрессивный Макроуэн подозревал местных в пособничестве партизанам, и Обри в глубине души готов был с ним согласиться. Но доказательств этому покуда не находилось. Деревенские терпели захватчиков и не проявляли ни открытого неповиновения, ни слишком уж явной злобы, но атмосфера при этом создавалась настолько напряженная, что Обри приходилось чуть ли не ежедневно успокаивать своих солдат.