Танцующая со Смертью - Сотникова Юлия Олеговна - Страница 66

— Эль? Ты меня слышишь?

— Да? — я с трудом очнулась от размышлений и посмотрела на перепуганного моим состоянием Крила. — Не волнуйся, это всего лишь шок. Не каждый раз приходится столько переживать.

— Что тут произошло? Почему Малик…

— Они пытаются развязать войну между расами, Гильдии Воинов и Чувствующих.

— Так вот почему Лирт так внезапно исчез, — он брезгливо посмотрел на еще не остывшее тело.

— Не смей так говорить! — мое злобное шипение удивило даже меня саму. — Он мой друг, и умер, защищая мою жизнь.

— Я не хотел никого обидеть, малышка, просто… — внезапно оборотень побледнел и начал заваливаться вперед, падая мне в руки.

— Крил? Крил… Крил!!!

Вцепившись в парня, я пыталась выдавить из него хотя бы один вздох, лишь один удар сердца, лишь одну улыбку на посеревших губах. Но как?! Что произошло?! Он умирал, медленно, мучительно, но верно. Я чувствовала, как с каждой секундой жизнь все больше уходит из его обмякшего тела. И не могла отпустить.

— Из-за тебя убит еще один твой друг, не так ли? — Услышав раздавшийся неподалеку хриплый голос Малика, я подняла на него заплаканные глаза, смутно различая размытые очертания лежащего на полу тела.

— Ты… Но как?

— Но ведь у Воинов, кроме оружия, есть еще и другая сила.

Действительно, есть. Вновь посмотрев на оборотня, я уложила его на пол, растянувшись рядом и целуя в холодеющий лоб.

— Я не отпущу тебя, слышишь? Ты не можешь бросить меня одну, ты обещал.

Закрыв глаза, я прильнула к его широкой груди, думая о том, что, видимо, мне вновь придется встретиться со своей давней знакомой, Смертью. И остановила себе сердце, выпустив наружу все остатки своей силы. Последнее, что я услышала, был звон разбитого стекла.

Глава 21

Находясь в белом тумане, я молча ждала появления той, от которой теперь зависела жизнь дорогого мне оборотня. Проходили минуты, но никого не было: я все также стояла в одиночестве посреди белоснежного пространства. Хотелось закричать от безысходности, но не было сил даже на слабый шепот. Я была поражена тем, что вообще могла стоять, создавалось такое ощущение, словно кто-то тянет из меня все соки. Почему то в этот раз не было той легкости и споко йствия, сопровождавших каждое мое появление на Грани. Напротив, все тело ломило, голова кружилась, а сердце разрывалось от боли.

— С возвращением, дитя.

Медленно развернувшись, я с облегчением посмотрела на женщину, чей приход так долго ждала.

— Я… — приложив усилия, мне все же удалось заставить себя говорить. — Я пришла просить о помощи.

— Знаю, можешь не продолжать, — она понимающе улыбнулась, — но, боюсь, что от меня сейчас ничего не зависит. Я могу лишь задержать твоего оборотня на Грани, не дать на какое-то время перейти черту. Все остальное зависит только от тебя, Рианоэль.

— Но… — я упала на колени и закрыла ладонями лицо, не желая показывать ей свои слезы. Этого не может быть! — У меня нет сил. Я не смогу.

— Это кто тут не сможет? Что-то я тебя совсем не узнаю, девочка, даже не верится, что в тебе есть частичка меня.

Услышав новый столь же знакомый голос, я изумленно посмотрела на стоящую рядом со Смертью пожилую женщину. Риса?! Но как? Что она здесь делает?

— Ну что же ты так удивленно на меня смотришь, родная? — Риса усмехнулась. — Насколько я помню, с утра на мне узоров не было. Хочешь что-нибудь спросить — спрашивай, на что смогу — отвечу.

— Кто вы?

— Не в бровь, а в глаз, — женщина звонко рассмеялась, на глазах меняя свой облик и вновь становясь юной девушкой с задорной улыбкой и ласковым взглядом васильково-синих глаз, — я уже давно заметила, что из всех вопросов, ты выбираешь главный. Мое полное имя Эллириэс, я прародительница всего людского рода.

— Древняя! — я пораженно выдохнула.

— А вот с этим я могу поспорить, не такая уж я и старая!

Наблюдая за Рисой, я не могла поверить в реальность происходящего. Я находилась на Грани, мирно беседовала со Смертью и прародительницей нашей расы, а в это самое время Крил должен был бороться за свою жизнь. Так не может быть… Это же просто нереально!

— Я прошу прощения, если чем-то вас обидела, госпожа… — внезапно перед глазами потемнело, и я еле удержалась, чтобы не упасть.

— Рианоэль? — в голосе Эллириэс послышалось беспокойство. — Как ты себя чувствуешь, девочка?

— Она связана с оборотнем, — Смерть внимательно наблюдала за мной своими выцветшими глазами, — Крил находится на Грани, малышка, и лишь ты удерживаешь его перед чертой и придаешь сил. Тебе ведь плохо? Не отвечай, я знаю, что это так. Будет еще хуже, если ты не примешь решение.

— Какое? — я не понимала, о чем она говорит.

— Жить ему или умереть, — женщина усмехнулась и пожала плечами, словно это само собой разумелось.

— Это шутка? — я ошарашено на нее уставилась. — Как я могу решать его судьбу?

— Очень просто. Подумай и ты поймешь, что от тебя требуется.

Сердце медленно сковывал холод. О чем она говорит? Что я могу сделать, если сама едва стою на ногах? У меня осталась лишь моя жизнь. Жизнь… О, боги, а это выход! Жизнь!

— Ну вот, а говорила, что не можешь, — улыбнувшись, Смерть подала мне руку и помогла подняться на ноги. — Готова ли ты разделить свою судьбу с мальчиком? Подумай хорошенько перед тем, как ответить, Эль, ведь ты навеки свяжешь себя с этим оборотнем. Твой последний день станет и его последним днем тоже, его смерть умертвит и тебя. Согласна ли ты пойти на этот риск? Понимаешь ли, на какие жертвы придется пойти?

— Всегда быть около него. Не рисковать жизнью. Оставить путь странницы.

Я опустила взгляд, представляя себе ту жизнь, что ждет меня, сделай я этот выбор. Никогда не быть с тем, кого люблю. Дан… Да, я его действительно любила, но ведь этого мало. Мало для того, чтобы быть с ним счастливой, слишком мало, чтобы просить оставить свое призвание и быть со мной. Он будущий правитель, зачем ему такая, как я? Обычная Чувствующая со смешанными корнями. Тогда почему так больно? Почему так хочется выть раненным зверем при мысли, что от всего этого придется отказаться? Но ведь иначе умрет тот, кто мне столь же дорог. Я не могла допустить его смерти, не могла и не хотела. А это значит, что я сделаю все, что в моих силах, даже если это будет стоить мне любви. В конце концов, у меня будет другая, не менее счастливая судьба. А Крил… Он мне этого не простит. Не простит того, что пришлось пожертвовать собой, того, что и сам никогда не сможет познать истинной любви. Он ведь меня — любит, это я чувствовала столь же явно, как и другие эмоции умирающего парня. Вот только для меня он, прежде всего брат. Брат по духу. Возможно, я жестока, раз хотела привязать к себе того, на чувства которого никогда не смогу ответить, обрекая на муки безответной любви. Но по-другому поступить я не могла. Наверное, я эгоистка, но потерять его было выше моих сил. Лирта уже не вернуть, моего первого и верного друга, который отдал свою жизнь ради моей защиты, если же за Грань уйдет и Крил, я никогда не смогу себя простить. Интересно, получают ли боги удовольствие, наблюдая за мучениями людей? Что за игры ведутся там, куда никогда не попасть простому смертному? Надеюсь, что им также плохо, как и мне.

— Что я должна делать? — я решительно посмотрела на нахмуренных женщин. Судя по всему, им точно так же не нравилась эта ситуация.

— Доверься мне, девочка.

Ласково улыбнувшись, Смерть протянула вперед руку, держа бережно в другой, словно самое дорогое сокровище мира, небольшой тускло светящийся золотистый шар, висящий в воздухе и отбрасывающий сотни бликов. Какое-то время я завороженно смотрела на это великолепие, пока Риса деликатным покашливанием не напомнила мне, что здесь происходит. Вздрогнув, я вложила свою руку в ладонь слепой женщины и… Что случилось потом, я так и не поняла. Боль и слабость внезапно исчезли, уступив место блаженному теплу где-то глубоко в груди. Жар все нарастал, и я внезапно поняла, что залита ярким золотистым светом, исходящим, казалось бы, изнутри. Удивленно посмотрев на Эллириэс, я заметила немного грустную и понимающую улыбку прародительницы. Почему-то это прибавило мне сил и уверенности, и я даже не удивилась, когда напротив моей груди появился точно такой же светящийся шарик, что держала в руке Смерть, правда свет от него был намного ярче.