Маскарад или Сколько стоит твоя любовь? (СИ) - Ночина Марина - Страница 85

   Парень рассмеялся и, склонившись ещё ниже, провёл носом по моей щеке. Втянул в себя воздух и громко выдохнул.

   - Или со мной, - прозвучало мечтательно. - Я положил бы весь мир к твоим ногам.

   Промолчала, а Ринат не стал настаивать на ответе. Поцеловал в плечо, набросил на меня край покрывала и вышел, напоследок предупредив, чтобы я не думала о побеге.

   Побег? Зачем? Сейчас больше всего хочется как раз умереть.

   Меня трясло, слёзы, не прекращаясь, текли из глаз, губы беззвучно шептали молитву всего из одного слова. Имени.

   Тимофей...

   Удивительно, как после всего я смогла заснуть.... Но пробуждение было внезапным: из-за яркого солнца, светящего в окно и... звука пистолетного выстрела...

   "Что делать?" - испуганно спросила я сама себя.

   "Что-что? Прячься, дура!" - живо среагировал внутренний голос.

   Дёрнулась, огляделась и... сильнее закуталась в покрывало.

   Что я могу? Вероятность того, что выстрелы извещают о моём спасении, пятьдесят на пятьдесят. Может, Ринату просто захотелось пострелять по банкам или бутылкам? А я тут размечталась...

   Ещё один выстрел и чей-то дикий крик, которому вторил топот множества ног где-то в коридоре.

   - Ксюша!

   Послышалось?

   Я осторожно высунулась из-под одеяла и вцепилась взглядом в прямоугольник двери.

   - Ксана!

   А это уже не могло послышаться. Голос Тима. Моего Тимофея.

   Я вскочила с дивана и рухнула обратно, крепко обхватывая низ живота. Покрывало свалилось, и мне захотелось завыть в голос. Как могу... Что скажет Тима? Кто я теперь для него? Шлюха?

   И не важно, что меня похитили и насильно...

   На осознание того, что я сама себе противна, ушло мгновение. Когда дверь в комнату распахнулась, с грохотом ударившись о стену, я была с головы до ног закутана в покрывало и забилась в самый дальний угол.

   - Ксана! - с облегчением выдохнул Тимофея. Спустя пару секунд, я уже сидела на коленях Морозова. И снова плакала, а Тима успокаивал. Что-то тихо говорил - я не слышала за собственными всхлипами - гладил, целовал лицо. И всё это было так...

   - Не надо, - слабо выдохнула я и, уперев руки в плечи парня, попыталась отстраниться. Тимофей скривился и заскрежетал зубами. Я же с удивлением обнаружила на ладони кровь.

   Перевела ошарашенный взгляд с ладони на правое плечо Тима и едва не задохнулась. Весь его свитер с этой стороны был в крови...

    Глава 18. Страусиное счастье

"Суть страусиной политики не в том, чтобы спрятать голову в песок,

а в том, чтобы показать задницу".

Валентин Домиль

   Я не помню, как оказалась в большой светлой комнате, в которой до невозможности пахло лекарствами.

   "Больница", - подсказал услужливый внутренний голос. Хотя и без него понятно. Но вот помню только, когда увидела кровь на Тимофее, в глазах потемнело, а дальше...

   А дальше открыла глаза - здесь. И, значит, всё? Можно больше не бояться и...

   Стоило об этом подумать, и перед глазами вновь встал ужасающий кадр, где Тимофей был в перепачканной кровью одежде. Меня замутило.

   Закрыла лицо руками, закрыла глаза, перед которыми заплясали багровые кляксы, и вздрогнула, когда на плечо легла чья-то рука.

   - Ксюшка, - произнёс обеспокоенный Кешин голос. Я сразу убрала руки от лица и кинулась брату на шею.

   - Маленькая моя, - ласково гладя меня по волосам, успокаивал братик. - Всё хорошо. Больше тебя никто не обидит. Мы не позволим.

   Я в очередной раз всхлипнула и чуть отстранилась так, чтобы видеть глаза Кеши. Он ведь не должен врать, правильно?

   - Где Тима?

   Брат рассмеялся и уложил меня обратно на кровать. Хорошо хоть не было никаких капельниц и прочих иголок, иначе я так не попрыгала бы. Но это неважно. Судя по реакции брата на мой вопрос, с Тимофеем всё в порядке. Ведь так, правда?

   - Кеш?

   - Да нормально всё с твоим героем, - с усмешкой отмахнулся тот. - Его под страхом запрета посещений к тебе минут десять назад забрали на перевязку. Как видишь, пока не отпустили. А он ведь ни на шаг не отходил от тебя: всё боялся, что пропустит момент, когда очнёшься.

   Тимофей... Моё любимое Чудовище.

   Я не смогла сдержать дурацкой улыбки. С ним всё хорошо! И это главное.

   Облегчённо выдохнула, растекаясь по кровати, и... тихонько заскулила. Перевернулась на бок и притянула ноги к груди. Низ живота не просто болел. Было ощущение, что туда засунули воздушный шарик и теперь наполняют его горячей водой.

   Кеша побледнел, сорвался и вылетел из палаты, даже не заметив, что уронил стул, на котором сидел. И почти сразу вернулся, таща за собой целую делегацию врачей.

   Меня тут же начали расспрашивать о самочувствии, ощупывать и, словно торговки на базаре, советоваться друг с другом. Снова замутило. Правда на этот раз от пёстрого галдежа врачей, среди которых были не только женщины, но и мужчины весьма солидного возраста и вида. А на мне - одна коротенькая маечка и тонкие штанишки...

   Иннокентий скромно стоял в сторонке, делая вид, что больше всего на свете его интересует пейзаж за окном. Смешной...

   Ладно, брат меня и без подгузников и пелёнок видел, только это было в далёком-предалёком детстве, а врачи... они же врачи! И не такое повидали за свою медицинскую практику.

   Вот только сейчас хочется тишины...

   - Какого?! - этот голос я узнаю из миллионов. Так морозить может исключительно ОН.

   Четверо докторов умолкли и оглянулись на замершего в дверном проёме Морозова, правая рука которого покоилась на перевязи.

   - Тима! - пискнула я, и он тут же оказался рядом.

   Видя воцарившуюся между нами идиллию, врачи тактично покинули палату. Кеша, пару минут помявшись, скромно и безрезультатно покашлял в кулачок и тоже удалился.

   И только после того, как за братом закрылась дверь, Морозов разорвал поцелуй, отстранился и ТАК улыбнулся...

   Мне почему-то стало неловко, и - не сомневаюсь - лицо моё залилось невинным румянцем. Потупившись, натянуто улыбнулась.

   - Как себя чувствуешь? - не сводя с меня шоколадных глаз, полных безграничной любви и нежности, заботливо поинтересовался Тимофей. Провёл кончиками пальцев по моей щеке и, мягко ухватив за подбородок, заставил смотреть в эту бездонную пропасть. Как же он не понимает? Я каждый раз, как в первый, тону в ней, но сейчас...

   - Всё хорошо, - я аккуратно отвела его руку, свернулась калачиком и едва ли не с головой накрылась одеялом. Тимофей недоумевающе проследил за моими действиями.

   - Ксан?

   - Правда, всё хорошо, - ещё и кивнула в подтверждение, отчего в голове зазвенело, а в глазах на мгновение потемнело. Хорошо, что я уже лежала и...

   В общем, не так это важно. Хуже то, что придётся либо объясняться с Тимом, либо расставаться с ним. Примет ли он меня обратно, узнав, что успел сделать Демидов? А если примет, как сильно изменится его отношение?

   - Ты сам как? - спросила, сонно прикрывая глаза. Игра, конечно, но так у меня появляется немного времени подумать.

   На Тимофее была одета мягкая чёрная толстовка, правая рука покоилась на перевязи, и не было никакой крови, от которой меня так неожиданно вырубило в прошлый раз. Раньше такого не случалось. Это всего лишь кровь. Что в ней страшного?

   Но когда увидела её на нём... Внутри что-то оборвалось.

   - Врачи говорят, жить буду, - улыбаясь, отшутился мой Монстр, погладил меня по лбу и пересел с больничной койки на стул, который Кеша поднял и аккуратненько приставил к стене. Тим перетащил его вплотную к койке, больше похожей на дорогую кровать из самого шикарного гостиничного номера, и осторожно обхватил мою ладошку, которую я так опрометчиво вытащила из-под одеяла, дабы почесать нос. Хотелось чихнуть, но сдержалась. Подозреваю, что чихать, когда так болит живот, вредно для здоровья.