Удел упыря - Матюхин Александр - Страница 66

Андропополюс обвел взглядом зеленую каморку, превращенную за несколько дней в арену борьбы разъяренных драконов, и… точно!!!

Использованное заклинание вызова бога Дождей, подобно мокрой тряпке, висело на краешке дверцы шкафа и тихо шевелилось в порывах ветра, врываюшихся сквозь плохо прикрытую дверь. У грека ощутимо кольнуло в области печени и дернулся глаз.

Когда он перепутал? Андропополюс встал и, превозмогая боль в пояснице, протопал к использованному заклинанию. В ноздри мгновенно ударил резкий запах – более сильный, чем привычная ему вонь, царившая в каморке. Когда ему вообще понадобилось заклинание Добра?

Дайте-ка подумать. АГА! От нахлынувшего возбуждения грек не заметил, как его рыжие волосы на затылке встали дыбом. С крючковатого носа закапало, а в висках заломило. Он вдруг с невероятной ясностью вспомнил события четырехдневной давности.

Тогда к нему пришел молодой человек и сказал, что…

Теперь Серж Зеленый только слушал.

Нет, золотые ему были нужны, и чем больше, тем, соответственно, лучше, но он вновь обрел ясность мышления, которая была до посещения леса, и теперь внимательно впитывал все, о чем говорили сидящие за его спиной аристократы.

Прежде всего он понял, что они не были аристократами! Просто волшебники, изменившие свой облик. Когда-то давно бабушка рассказывала Сержу сказки на ночь – в них много чего волшебного творилось. Были там и превращения. А теперь сам Серж столкнулся с подобным. Он не понял, что вывело его из состояния тупого созерцания дороги. Наверное, упоминание о хозяйке – леди Коноваловой. Тон старика, говорившего о ней, не предвещал ничего хорошего. Наверняка oни задумали что-то очень плохое по отношению к людям.

А может быть, они шпионы русичей? Серж аж вздрогнул от подобной мысли. Он не имел ничего против русичей, но когда ты находишься в городе, который они собираются захватить, стоит подумать и о своей жизни тоже…

Что же делать?!

Главное – продолжать изображать человека, подверженного их чарам. Тупого, с бессмысленным взором. Может, слюну пустить из уголка губ? Подумав, Серж Зеленый решил, что это будет чересчур. Да и сюртук у него единственный, зачем марать?

А еще нужно немедленно сообщить леди Коноваловой. Серж уважал свою хозяйку. Пускай леди была с некоторыми странностями, но… на то она и русская, чтоб гадать на кофейной гуще, варить пельмени и пропадать по вечерам на балах или еще где… Вдобавок если с леди что-нибудь случится, то и Серж потеряет свой стабильный заработок, чего ему совсем не хотелось.

Надо только довезти волшебников до места, а там…

Серж ловко повернул, и телега приблизилась к воротам дворца немецкого посла Гиберта фон Клауссенца.

– Очень хорошо, – произнес пожилой аристократ (или кто там он есть), спрыгивая на землю и помогая дамам слезть, – ты отлично поработал, мой друг. Три золотых тебя устроят?

Серж невнятно промычал что-то и часто-часто затряс косматой головой.

– Держи!

Монетки перекочевали из ладони старика в ладонь Сержа, и он засунул их глубоко в потайной карман сюртука.

– Спасибо, ваша милость, всегда рад помочь, как же без помощи-то ближним? Если что, заглядывайте еще, рады будем…

– Хорошо, хорошо… – Старик провел ладонью перед немигающим взором Сержа Зеленого. – Друг мой, через двадцать минут ты полностью забудешь обо всем, что видел и слышал с самого утра. Сейчас ты направишь свою повозку в лес, найдешь место, где бросил хворост, и будешь собирать его до тех пор, пока не наберешь нужное количество, затем поедешь домой, и будешь жить нормальной жизнью. Все ясно?

– Все ясно, – повторил Серж, – можно идти?

– Иди! – Старик и две дамы направились к воротам, где их поджидал подтянутый молодой страж, а Серж вернулся к телеге.

– Ага, как же, поеду я за хворостом, – пробормотал себе под нос Серж, разматывая поводья. – Тупица, хоть бы про золотые подумал.

Золотых хватило бы Сержу на новый дом, но его голову сейчас занимало другое.

Повозка развернулась и скрылась в узких переулках.

– Холодно что-то, – Алаида поежилась, плотнее укутавшись в норковый полушубок с воротником, – а с утра солнышко было, я думала – согреет.

Сейчас на небе царствовали серые тучи, напрочь укрыв солнце. Ильнур не замерз, но ему тоже стало немного неуютно, когда он подошел к воротам.

Их встретил подтянутый молодой офицер из личной охраны посла и сообщил, что господин Гиберт немного захворал ночью, сейчас мается у себя в комнате и велел никого не впускать.

– Сообщите ему, что пришли сэр Дуллитл, миссис Фройляйн и ее старшая дочь мисс Грей.

Офицер оглядел дам и поспешил к замку. Ждали минут десять, потом офицер наконец вернулся, открыл ворота и пригласил их:

– Посол очень плох, – сообщил он таинственно, – бледен, кашляет, под глазами синяки. Очень зол, на всех кричит и грозится повесить! Будьте осторожны.

– Ничего, мы всегда осторожны, – заверил его Ильнур, вальяжно раскуривая трубку.

Они прошли к замку. Алаида дрожала всем телом и поспешила первой войти в холл, где ей стало чуть теплее.

– Не топят они, что ли? – недовольно проворчала она.

Откуда-то возник лакей, принял их одеяние и на Алаидин вопрос ответил утвердительно:

– Со вчерашнего вечера во дворце не осталось ни дров, ни угля. Все забрали для обороны города. Посол со дня на день ожидает помощи от своих земляков. Возможно, ему придется покинуть Турцию… – А затем добавил чуть тише: – Если, конечно, доживет, бедняга. Полагаю, у него застарелая хворь, которую он никак не хотел лечить.

– Где он? – спросил Ильнур.

– На втором этаже, у себя.

Гиберт фон Клауссенц был действительно плох. Когда они вошли в покои, сразу почувствовали запах лекарств, трав и болезни. Немецкий посол лежал на койке, укутавшись несколькими одеялами. Лицо его было мертвенно-бледным, из носа капало, а кожа вокруг глаз была настолько черна, что и глаз видно не было.

– Здравствуйте, мои дорогие, – поприветствовал он слабым голосом. – Вот уж не ожидал, что увижу вас в столь смутные времена. Русичи атакуют, мы все умрем, но ваш приход меня утешает…

– Бредит, – шепнул Ильнур дамам, а сам подошел к кровати и присел на край. – Все возможно, дорогой Гиберт. У нас тоже плохие вести. Дерзкие предатели разрушили наше временное убежище и лишили меня и моих друзей крова. Не позволите ли вы остановиться у вас на несколько дней? Никаких хлопот мы не доставим.

– Я бы с удовольствием, уважаемый сэр Дуллитл, – Гиберт глубоко вздохнул, – но сейчас такая сложная обстановка. Не знаю уж, выдержу ли я эти несколько дней.

Ильнур поднял ладонь и легонько дотронулся до век Гиберта. Кожа была ледяной.

– Слушай меня, Гиберт, – произнес Ильнур изменившимся голосом, – я досчитаю до трех, и ты окажешься полностью в моей власти. Все мои приказы ты будешь выполнять беспрекословно и в срок. За это я постараюсь избавить тебя от болезни и вытащить из города целым и невредимым. Ясно?

– Чего ж тут неясного, – произнес Гиберт, и Ильнур вздрогнул. Алаида громко клацнула зубами, и из ее рта вырвалось облачко пара.

Голос немца звучал совсем не слабо. Это был голос совершенно здорового человека…

Ильнур отдернул руку от лица Гиберта и с ужасом увидел, что тот смотрит на него в упор. И глаза его… нечеловеческие… глаза упыря!!!

– Давай, считай до трех, правда, раньше это не сильно тебе помогло, Ильнур, – произнес Гиберт фон Клауссенц и дико захохотал.

Великий чародей грек Андропополюс дико захохотал у себя в каморке. Его крючковатый нос мелко затрясся, голова откинулась назад, а из полуоткрытого рта изливались кашель и вонь.

Он вдруг понял, что произошло.

Вместо того, чтобы использовать обычное одноразовое заклинание, не требующее ни сил, ни денег, Андропополюс применил к немецкому послу фон Клаусенцу заклинание Добра, выставив того в прекрасном свете для молодого человека, отца которого покусал упырь. А затем выбросил заклинание Добра в подвал, решив, что использовал одноразовое!