Мир Гаора (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 132

   - Быстрее, образина, чего копаешься!

   - Да, господин.

   "Хрен тебе, я что, так и брошу недопаянным, подождёшь, или сам садись..." Но всё это про себя, тоже ещё армейская, даже училищная выучка. Когда их распекал за что-нибудь офицер-преподаватель, а они с каменно-почтительными, строго по Уставу, мордами про себя посылали крикуна по многим, известным любому курсанту адресам. Сержантов-воспитателей часто называли капралами, хотя такого звания в армии давно нет, а офицеров... преподами, да, точно, в отличие от строевиков.

   - Рыжий, чегой-то не фурычит.

   - Ставь сюда, посмотрю.

   - Побыстрее, а то ввалят.

   - Как смогу.

   Быстрый шёпот, мимолетное касание его плеча, пока девчонки громоздят перед ним очередную закапризничавшую электрохреновину. Сволочи, конечно, не поставят в этот зал парней, так девчонки и маются с тяжестями. Сразу видно, что не Старший тут расставлял, он бы уж такого не допустил. Даже на дневальстве коридор моют парни, и все тяжести на кухне они ворочают, и... пока не родила - девка, а как родила - мать, мать хранит род, мужик ей во всём подмога и защита... Это что же творилось, что так думать стали... У дуггуров совсем по-другому. И различаемся не волосами, не кровью, нет, Седой прав, кровь перемешалась, а этим нет... и памятью. Помним одно и то же, но по-разному. Крейм-Просветитель и Кремень-Светоч. Он всё-таки узнал: кремень - это камень, высекающий огонь, а светоч - светящий, источник света. И второе имя, присвоенное университетскому профессору, книжному червю, штафирке, более точное и правильное.

   Гаора иногда удивляло, насколько далёким становится для него знакомое привычное с детства. А может... может, он и впрямь до пяти лет жил по другим правилам и теперь только вспоминает, возвращается, к источнику, нет, к роднику. Родниковая вода - матёрая, самая сильная, вобравшая силу и Воды, и Земли. На летних лагерных учениях в училище ему случалось и пить, и умываться из родника, и он помнит необыкновенный вкус и запах этой воды.

   - Проверь фильтрацию.

   - Да, господин.

   "Пошёл ты, дурак надутый, а то я без тебя не знаю, что в этих бандурах фильтры - самая ненадёжная часть. Ишь наворочено, накручено, левой ногой через правое ухо, нет, это не Седой придумывал, это точно".

   - Много брака?

   Ого, опять Сторрам!

   - Не очень, хозяин, - выпалил Гаор, привычно вскакивая и вытягиваясь.

   Сторрам задумчиво кивнул, оглядывая стол на первый взгляд с разбросанными, а на самом деле разложенными обрезками и мотками цветной проволоки, изолентой, припоем разных марок, инструментами.

   - Завтра с утра на подвоз товара.

   - Да, хозяин.

   - Обрезки заберёшь.

   - Да, хозяин, - гаркнул он, изо всех сил сдерживая довольную улыбку.

   - Работай.

   - Да, хозяин, - он мгновенно сел на своё место.

   Когда и куда Сторрам исчез из подсобки, Гаор не заметил, да особо и не интересовался. До чего же здорово с обрезками получилось! Он и проволоки, и изоленты цветной наберет, тут тоже можно многое придумать, а ещё здорово, что завтра в рейс, хотя если с ним кто из надзирателей поедет, будет хреново, но тут уж ничего не поделаешь. А заказ должен быть большой, и тогда с ним пошлют парней, и если в кабине никакой сволочи не будет, то он выкрутит небольшой крюк, чтобы парни в окошко увидели иллюминацию, завтра тридцать первое, судя по гонке, и её включают с утра, он это ещё с каких пор помнит. На Новый год иллюминация из цветных лампочек, стилизованных факелов и целых светящихся картин обязательна, даже Орртен украшали, он помнит, как помогал замковому электрику монтировать гирлянды...

   - Рыжий, давай быстро, голозадый аж икру мечет! - быстрый шёпот прямо в ухо, пока перед ним ставят большую, с массой примочек и прибамбасов многофункциональную печь, она же... и так далее.

   И он успевает так же быстро и тихо шепнуть, что из лягушачьей икры только головастики получаются. Девчонка фыркает и норовит остаться подсобницей при нём, там подержать или ещё что, но в подсобку вваливается старший продавец, а за ним увешанный орденами не хуже новогодней ёлки какой-то отставной генерал, старый пердун, нашёл куда наряжаться, в магазин как на парад, или ему больше некуда, или последние мозги растерял, а с ним фифа и тоже, вся в брюликах, шлюха дорогая, шикует на генеральскую пенсию, скромненько так стоит, за генеральской спиной, а глазами уже и со старшим продавцом, и с надзирателем трахнуться успела, а дай ей волю, она бы и его, раба-волосатика, прямо тут же оприходовала, хорошо, Аюшка умотаться успела, а то такая из ревности в момент под порку подведёт.

   Генерал, с благосклонной брюзгливостью отвесив нижнюю губу, слушает старшего продавца, что предпродажная проверка и регулировка входит в набор бесплатных услуг. Скрывая ухмылку, Гаор чуть не с головой влезает в открытую печь, проверяя крепление гриля: разницу в накладных и на ценниках он давно заметил, ведь даже не в разы, а на порядок, при таких наценках любые скидки и услуги выгодны. Зато понта сколько! Хорошо генералы на солдатской крови жируют, ведь цену нашейным и нагрудным побрякушкам он тоже знает, пять лет понимать учился.

   - Готов?

   Голос генеральский, и неистребимая ничем привычка разворачивает Гаора из-за стола в уставную стойку.

   - Так точно!

   Господина он не сказал, но удара нет, потому что надзиратель потихоньку успел зайти за спину генеральской шлюхи и, похоже, там её за задницу лапает, то-то она глазки закатывает, а до него надзирателю не дотянуться. Да и вряд ли его при покупателях бить будут.

   Генерал с интересом рассматривает его.

   - Ээ... мне-э...

   Понятно, пока такой сообразит, не то, что дивизию, а армию успеют и окружить, и в плен загнать, а он всё мекать над картой будет... Шлюха тоже рассматривает его масляно блестящими, похоже, уже надрызгалась, не дожидаясь завтрашнего, зовущими глазами. Ну и как старший продавец будет выпутываться? Время-то идёт, а работа стоит.

   Но тут в подсобку вошёл Гархем, и всех, включая генерала с его шлюхой, вынесло из подсобки, а на столе оказались два утюга, электрочайник и бритвенный набор. Правда, вместе с генералом вынесло и перспективу чаевых, но Гаор, включая на проверку утюг, тут же утешил себя вполне резонным соображением, что чаевые у него всё равно бы отобрал старший продавец, девчонки из зальной бригады говорили, что сволочь им ни монетки не оставляет, и даже у свободных продавщиц большую долю забирает.

   А теперь что? Стол вдруг опустел. Гаор удивлённо прислушался и по доносящемуся шуму понял, что день закончился. Ну и хорошо! Пользуясь тем, что оказался один, он встал и потянулся, расправляя затёкшую спину.

   - А ловок ты.

   Гаор вздрогнул, опустил вытянутые над головой руки и осторожно скосил глаза. Продавец. Вот принесло голозадого на его голову, хорошо хоть не старшего. Может и обойдётся.

   Прислонившись к дверному косяку, продавец - молодой парень, вряд ли старше Гаора, в штатском тёмном костюме без пиджака, на жилете вышита эмблема Сторрама - закурил и стал смотреть, как раб в оранжевом комбинезоне убирает стол, раскладывая всё по местам и аккуратно отодвигая на край обрезки проволочек, проводов и изоленты, скатывая их в крохотные рулончики и мотки.

   - Розочки на шпильки девкам ты мастерил? - спросил продавец, пыхнув сладковатым дымом.

   - Да, господин, - нехотя ответил Гаор.

   - На фронте у меня нож в такой оплётке был, - продавец мечтательно улыбнулся. - Я за него водки трёхдневную выдачу дал, чтоб инициалы выплели, именной был нож.

   "Да провались ты со своими воспоминаниями! Там уж, похоже, отпускают, а ты мне выход закупорил",- беззвучно выругался Гаор.

   - Ну, как, за... пять сигарет сделаешь бранзулетку?

   Гаор молча мотнул головой.

   - Ишь ты, волосатик, а за пачку?

   Гаор вздохнул и поднял голову, поглядел прямо в глаза продавцу.