Мир Гаора (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 249

   После этого удавалось заснуть, вернее, провалиться в чёрную пустоту, откуда его вытаскивал сигнал подъёма. И всё начиналось заново. Выезд, сопровождение хозяина, возвращение...

   Гаор похудел и осунулся. И угнетавшее его раньше молчание окружающих теперь помогало держаться. Кому и что здесь он может сказать? О чём и с кем говорить? Он и видел-то остальных теперь только с утра за завтраком, да иногда, если возвращался до отбоя. И только самое расхожее, самое обычное.

   - "Коробочку" на завтра...

   - У лимузина масло сменить...

   - Зайди, носки возьми, сносились твои...

   - Рыжий, я футболку тебе постирала...

   Он благодарил Снежку и Кастеляншу, кивал девчонкам-подавальщицам, перебрасывался короткими и незначащими фразами со Старшим и соседями по столу и спальне. И теперь даже не пытался запомнить имена собеседников. Где-то вдалеке мелькали лица Мажордома и других, кто из первой спальни. Вот уж на кого ему после виденного и, в самом деле, накласть со всеми их фанабериями. Зато всё увиденное из-за хозяйского плеча намертво откладывалось в памяти, необыкновенно, неестественно чётко и ясно...

   ...Ослепительно белые здания среди зелени. Белые коридоры. Белые халаты, тапочки и шапочки служащих. Белое бельё на белых кроватях. И столь же пронзительные среди этой белизны распахнутые, полные боли и тоскливого недоумения чёрные глаза "галчат".

   - Вы видите первую стадию, - объясняет Фрегору немолодая мужеподобная женщина. - Это "сырьё". Вторая стадия - "полуфабрикат", и последняя - "продукт".

   - Остроумно, - соглашается Фрегор. - Как вы их фиксируете?

   - Комплексная инъекция релаксантов полностью снимает нежелательную двигательную активность, мы делаем дополнительный укол в область голосовых связок, - женщина улыбается, от чего её лицо становится похожим на череп. - Крики, визг, писк нервируют врачей, а результативность обеспечивается точностью фиксации электродов.

   - Логично, - кивает Фрегор и ласково улыбается. - Признаться, я дилетант, можно подробнее. И попроще, ради Огня.

   - На этой стадии мы ликвидируем сложившиеся рефлекторные связи, прерываем их болевым воздействием, - пожимает плечами женщина. - Ну, например.

   Она оглядывается, и её лицо вдруг оживляется и становится почти человеческим.

   - Вы разрешите использовать вашего раба? - обращается она к Фрегору. - Пусть он скажет что-нибудь... как говорят в посёлке. Только громко.

   - Интересно, - оживляется Фрегор. - Ну-ка, Рыжий, выскажись.

   И уже догадываясь, что последует, но не в силах не подчиниться, он бормочет.

   - Да, хозяин, - и громко. - Мир дому и живущим в доме.

   Тела детей выгибаются, бьются в судорогах боли, ротики распахнуты в беззвучных и от того ещё более страшных криках.

   - Браво! - хохочет Фрегор. - Отлично придумано!

   Женщина польщёно улыбается.

   - Ну вот, и когда мы снимаем парез голосовых связок, у них уже нет никакого желания болботать по-дикарски. Больше того, болботанье у многих вызывает агрессивную реакцию. Что мы поощряем так же непосредственным разрядом в мозг, но уже в другие отделы.

   Она подводит Фрегора к одной из кроваток и показывает на гладко выбритой головке мальчика, а может, и девочки - все "галчата" в глухих белых балахончиках - расположение электродов...

   ...Сырье, полуфабрикат, продукт... Отходы, брак на одной линии - сырьё или полуфабрикат для другой. Сошедшие с ума от боли "галчата" отправляются в Специализированный Накопитель...

   ...Снова пронзительная белизна. Чистота, доведенная до стерильности. И снова деловитые спокойные объяснения.

   - Мы тщательно исследуем каждый экземпляр. Ничего не пропадает. В отходы идёт только то, что никак не пригодно для использования.

   - Например? - придирчиво интересуется Фрегор.

   - Пожалуйста. Вот этот экземпляр. Мужской пол, десять лет и три месяца.

   Мужчина в белом халате подводит Фрегора к жёсткой каталке с привязанным мальчиком. Белое обескровленное худое тельце, чёрные короткие волосы топорщатся надо лбом с голубым кружком клейма, детский ошейник свободно лежит на ключицах, глаза плотно зажмурены.

   - Здесь пригодные для пересадки органы, роговица, кровь для переливания, кожа для выделки, - перечисляет мужчина в белом халате. - Мы хотели дорастить до полноценного сперматогенеза и получить немного спермы. Неплохая кровь, ДНК-анализ показал отсутствие генной патологии. Но поступили заказы на уже имеющееся. Так что дальнейшее выращивание может оказаться нерациональным. И остающееся, неиспользуемые кости, мышечная и связочная ткань, всё это уже в окончательную переработку.

   Фрегор солидно кивает, а потом в машине, ухмыляясь, доверительно сообщает:

   - Рыжий, а ведь до чего же похож на старого Крайнорфара! Ты смотри, как наследник устроился. Старик плодит ублюдков, а он их сюда. И деньги идут, и хлопот никаких! - и вздыхает. - Ну почему я не могу так? Ты только подумай, у меня трое детёнышей, а я за них не то что гема, сотки паршивой не получил! Как же, имущество рода! Ничего, отправлю в накопитель ублюдка, стану наследником, я живо порядок наведу. Ты потерпи, Рыжий, я наведу шороху, они у меня все по струнке ходить будут.

   Он молча слушает, выруливая на шоссе, ведущее к Королевской Долине. Его дело рабское - делай, что велят. Его дело...

   ...Иногда Фрегор командовал возвращение в "Орлиное Гнездо" рано. И тогда Гаор гнал машину, не только выполняя приказ хозяина, упивавшегося быстрой ездой, но и стремясь уйти, убежать от виденного. Прав Седой: всегда найдётся более страшное. И "Орлиное гнездо" казалось уже не самым плохим и поганым местом на земле. Бывает и хуже...

   - Сегодня сходи к Раргу, - распорядился Фрегор, - а вечером... да, в десять ко мне.

   - Да, хозяин, - ответил Гаор, останавливая лимузин у парадного крыльца. - Сходить на тренировку, и в десять вечера к вам.

   Высадив хозяина, он отогнал машину в гараж, где его встретили, как всегда, Летняк и Весенник. Свободный механик был в другом углу, и они рискнули заговорить.

   - Какую на завтра готовить? - громко и совсем тихо. - Что, совсем хреново?

   - Не назвал, готовим все три, - так же громко ответил Гаор и тихо признался. - Совсем, парни. К горлу подступило.

   - Твой ещё не самая сволочь, - тихо сказал Летняк.

   - Ты Второго Старого берегись, - почти беззвучно зашептал Весенник. - Он уж который раз о тебе спрашивал.

   - Глянулся ты ему, как с собаками бился, - объяснил Летняк. - Ну, и заломать тебя охота.

   Послышались приближающиеся шаги механика, и Гаор смог поблагодарить парней только улыбкой.

   Он даже на обед успеет и после обеда тогда в гараж. Раз велено идти на тренировку, а в десять к хозяину, то до десяти можно по старому распорядку: период в гараже, период отдыха, три периода тренировки, период отдыха, ужин и к хозяину. Как раз. Он даже повеселел от одной мысли, что впереди полдня нормальной, ну, почти нормальной, жизни, что не надо превращать себя в автомат, видящий, слышащий и подчиняющийся хозяйскому голосу. А что он Второму Старому глянулся и тот заломать его хочет... Ну, так что ж, тоже не самая плохая смерть: убить гада и принять пулю за это.

   Как всегда в последние дни он поел, не замечая ни вкуса, ни происходящего вокруг. И уже вставал из-за стола, когда услышал голос Мажордома.

   - Рыжий!

   - Да, - откликнулся он.

   Неужели так скоро? Ну что ж, пора так пора.

   - Да? - повторил он, уже подойдя к Мажордому.

   - Иди за мной, - распорядился Мажордом почти хозяйским тоном.

   Гаор пожал плечами и вышел из столовой за Мажордомом, ожидая чего угодно, или вообще ничего. Но тот привёл его в свою комнату и плотно прикрыл за собой дверь.

   - Рыжий...

   - Ну? - уже чуть сердито сказал Гаор.