Мир Гаора (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 256

   Он легко вскочил на ноги и подбежал к перекладине.

   - И-и-эхх! - громко выкрикнул он, подпрыгивая и с лёта выходя на большой круг.

   Снежка восторженно ойкнула.

   С училища Гаор помнил, что высший шик в тишине, чтоб даже дыхания слышно не было, но сейчас сопел, кряхтел, охал и даже что-то выкрикивал на выдохах, рассчитывая, что Мажордом на такое безобразие и "нецивилизованность" точно прибежит.

   И своего он добился.

   - Этто что такое?! - совсем по-начальственному рыкнул Мажордом.

   Гаор как раз был в стойке на брусьях. Он, мягко качнувшись, перешёл в упор на руки и сел боком. Перевёл дыхание и сверху вниз насмешливо посмотрел на Мажордома.

   - Ты что, - удивлённо спросил Гаор, - совсем тёмный? Гимнастики никогда не видел?

   Насмешка и косвенный упрек в "нецивилизованности" сделали своё дело. Мажордом если и собирался, убедившись, что это не запретное "моление дикарское", а вполне законная тренировка по хозяйскому приказу, отправиться на дальнейшие поиски, то, услышав от полуголого лохмача такое, вспылил и начал ругаться. Гаор, по-прежнему сидя на брусьях, отругивался в полный голос, вполне сознательно дразня и заводя Мажордома. Состязаться в язвительных насмешках Мажордом не умел, давно привыкнув сразу переходить к побоям.

   - Ты, хам, дикарь! - бушевал Мажордом.

   Гаор, кивая, выслушал очередную тираду и начал ответную:

   - Я говорил тебе, что ты...

   Лихие армейские и фронтовые обороты заставляли Мажордома краснеть и переходить на характерный для всех Ардинайлов визг.

   Со своего насеста Гаор видел, как шевелятся кусты, и сообразил, что Снежка поручение выполнила и теперь в кустах, похоже, собираются слушатели. Ну что ж, пусть получат удовольствие.

   - Ну, чего ты заходишься? - участливо спросил он Мажордома. - Ну, не знаешь, ну, тёмный, необразованный, так ты ж всю жизнь здесь безвылазно, вот поездил бы по торгам да отстойникам, знаешь, как бы образовался.

   В кустах зафыркали, и Мажордом судорожно оглянулся.

   - Ну вот, - укоризненно сказал Гаор, - разбудил всех. Одно беспокойство и беспорядок от тебя, а ещё Мажордомом называешься. Ты хоть знаешь, что это слово означает? - и укоризненно покачал головой, так как потерявший голос Мажордом просипел что-то непонятное. - Ну, вот видишь. Есть такая птица, попугай, всякие слова говорит, а ни хрена не понимает. А ты всё-таки... человеком родился.

   И, решив, что спектакль пора заканчивать, так как небо на востоке стало голубым и уже заметно порозовело, спрыгнул вниз. Мажордом отшатнулся.

   - Всё, - жёстко сказал Гаор. - Вали отсюда и не мешай мне, а то я на тебе тренироваться буду.

   В кустах зашелестело и стихло. Мажордом снова оглянулся.

   - Я тебе ещё это припомню, дикарь, - сказал он уже гораздо тише, но по-прежнему угрожающе.

   - И что? - спокойно ответил вопросом Гаор. - Слышишь, люди уже на работу выходят. Да, мне до обеда отсыпаться велено.

   Мажордом, помедлив, кивнул:

   - А после обеда? - спросил он, явно что-то обдумывая.

   Гаор пожал плечами. В кустах вдруг звонко защёлкал соловей, Гаор с невольной улыбкой повернулся на свист и, когда ушёл Мажордом, не заметил. Он не спеша с удовольствием закончил тренировку, будто выполняя положенную по программе растяжку, поклонился солнцу, приветствуя Золотого Князя, Огонь Небесный, подобрал со скамейки свои тяжёлые от осевшей на них росы футболку и куртку и лёгкой "разминочной" рысцой побежал к дому. Как раз успеет в душ перед завтраком. На душе у него было так легко и свободно, будто самая главная беда миновала. Видно, Матери набольшие и в самом деле всё поняли и простили его.

   Огромный дворец спал, но внизу, в казарме, уже суетилась рабская обслуга. Душевая оказалась набита битком мужчинами и парнями из третьей спальни, и Гаору пришлось подождать, пока освободится кабинка. Никто его ни о чём не спросил, как и он спокойно не заметил, что многие смывают и вычёсывают набившуюся в волосы землю. Только Старший по спальне, отжимая из волос и бороды воду, мимоходом бросил:

   - Хозяина возил?

   - Да, - ответил Гаор, проходя в освободившуюся кабинку. - За полночь вернулся. Велено до обеда отсыпаться.

   Старший кивнул и ушёл, а Гаор стал мыться.

   И только уже завалившись спать после завтрака, он мимоходом подумал, что рано радуется: ведь хозяйский главный праздник вечером, а там ему Мажордом любую пакость может устроить, но усталость оказалась сильнее опасений, и он заснул, не додумав.

   Везение продолжалось. Вечерний большой приём исключал развлечения с травлей и прочими удовольствиями. Правда, понял он это потом. А тогда как раз к обеду он не только проснулся, но и полежал с закрытыми глазами, работая с папкой. Возня и смешки уборщиков в спальне и коридоре не мешали ему. А после обеда его послали с электриками проверять иллюминацию в парке. Что было даже приятно. И само по себе, и тем, что парни в бригаде оказались все из третьей спальни, толковые, деловитые, а кое в чём и такие мастера, у которых опять же не грех поучиться. Работали без спешки и суеты, но и без остановок, и всё у них было готово и проверено вовремя.

   Они уже шли в казарму, когда его окликнул Мажордом.

   - Рыжий! Переоденься на выезд, но без куртки. Будешь принимать машины гостей.

   Распоряжение выглядело вполне разумным и не таило никакого подвоха. На первый взгляд. Поэтому Гаор кивнул:

   - Понял, Мажордом, - и побежал выполнять приказание.

   В казарме была та же суета, живо напомнившая ему училищные смотры и проверки. Гаор быстро переоделся, тщательно расчесал кудри, бороду и усы и побежал к парадному подъезду. Там, в тени от кустов, уже стояли Летняк и Весенник, и темнобородый мужчина, которого Гаор уже не раз видел в гаражах, но, как зовут, так и не знал. Все трое в белых рубашках, хороших брюках и ботинках. Гаор подошёл к ним. Темнобородый оглядел его и кивнул:

   - Я Первак, старший здесь.

   - Понял, - кивнул Гаор и представился: - Рыжий.

   - Принимаем машины и отгоняем к гаражу, и подаём потом по вызову, - негромко объяснял Гаору Первак. - Если шофер свободный, девки в восточное крыло отводят, - Первак кивком показал куда-то себе за спину.

   Гаор посмотрел и увидел трёх девчонок-подавальщиц в белых кружевных фартучках поверх тёмно-серых, но новеньких платьев..

   - Им и охране там накрыли, - продолжил Первак. - А если, - он усмехнулся, - как мы, то просто показываем, куда ехать. Да, и язык не распускай, чего здесь и как.

   - А то они сами не знают? - изобразил насмешливое удивление Гаор.

   - Такого прижима больше нигде нет, - невольно вздохнул Первак. - А эта гнида потом каждое слово на твоей спине отыграет.

   - Не продают отсюда, - хмуро сказал Летняк. - Вот и порют без всякого.

   Странно, даже смешно, но именно здесь и сейчас, в двух шагах от парадного входа, они могли поговорить свободно, почти что без оглядки на стукачей и шестёрок: все ж в разгоне сейчас. И Гаор, пользуясь случаем, стал расспрашивать.

   - А почему не продают?

   - А хрен их знает.

   - Сюда как в омут.

   - Только на утилизацию сдают.

   - Когда остаётся что сдать.

   Зашумела, приближаясь, первая машина, и они замолчали.

   Длинный лимузин-"электрик" остановился перед крыльцом, по ступеням резво сбежал лакей открыть дверцу, к вышедшему следом за разодетой немолодой парой шофёру подбежала девчонка, а Первак сел за руль.

   Гаор, понимая, что он сейчас опять в новобранцах, дал Летняку и Весеннику принять следующие машины, внимательно наблюдая и запоминая порядок. В двух следующих шофёрами были рабы и, похоже, не в первый раз в "Орлином Гнезде": высадив хозяев, сами завернули куда надо. Успевший вернуться Первак кивком показал Гаору на подъезжавшую тёмно-красную, цвета запёкшейся крови, новенькую легковушку.