Убийство по-римски - Марш Найо - Страница 49

— Не обращайте на меня внимания, — сказал Аллейн. — Я иностранец, синьор вице-квестор, и не могу судить о Джованни по английским меркам. Вы знаете ваши типы преступного мира, а я не знаю.

— Ну, синьор, вы чересчур скромны. — Бергарми просиял всем лицом.

Пришел фотоэксперт.

— Готово, синьор вице-квестор.

— Ессо! — сказал Бергарми, хлопая Аллейна по плечу. — Снимки. Посмотрим?

В фотолаборатории они еще плавали в фиксаже. Снимки квестора: Виолетта с высунутым языком в саркофаге; Виолетта на носилках в морге; челюсть Мейлера; детали. Снимки Аллейна: прядь альпаги, приставшая к перилам; нога Мейлера подошвой кверху, застрявшая в каменной решетке; крем для обуви на перилах в другом месте; снимки бумаг, найденных в квартире Мейлера; дежурные снимки, необходимые для ведения дела.

И неожиданно — виды Рима. Банальные снимки знакомых объектов с одной и той же крупной улыбающейся фигурой на первом или втором плане. Барон с шаловливой миной швыряет монетку в фонтан Треви. Барон с судейским видом на Форуме, первосвященническим перед Ватиканом и воинственным у статуи Марка Аврелия. И наконец, снимок, сделанный кем-то посторонним: головы Ван дер Вегелей в профиль, его, наложенная на ее, в египетском вкусе. Аллейн заметил, что у них одинаковы даже крупные мочки ушей.

И затем — пустота. Бледный силуэт барона на лестнице на Площади Испании, густо затянутый белым туманом. И после этого — ничего. Пустота.

— Жаль, произошла неполадка, — сказал фотоэксперт. — Пленка засвечена.

— Это я вижу, — сказал Аллейн.

— Кажется, вы сами упоминали, что у баронессы были затруднения с аппаратом в митрейоне, — заметил Бергарми.

— Ее подвела вспышка. Один раз. На другой раз она сработала.

— Очевидно, что-то было не в порядке с аппаратом. Или когда она вынимала пленку. Пленка засвечена, — повторил эксперт.

— Стало быть, у нас нет снимка саркофага, — сказал Бергарми. — В конце концов, это не столь существенно.

— Да, — сказал Аллейн. — Это так. В конце концов. Что касается группового снимка у статуи Митры…

— О синьор, здесь новости лучше, — сказал эксперт. — У нас есть пленка с пометкой «Дорн». Вот, синьор.

Снимки Кеннета были довольно хороши. Они сразу же опровергли его рассказ, что перед встречей с Мейлером у Аполлона у него кончилась пленка и что он вставлял новую по пути в митрейон. Здесь по порядку шли снимки, сделанные в Перудже. На двух из них фигурировал сам Кеннет в женском платье, в саду, окруженный друзьями самого сомнительного вида, один из которых разделся догола и, по-видимому, изображал статую.

— Molto sofisticato[55], — сказал Бергарми.

Затем следовали снимки тети Кеннета перед гостиницей и туристов, собирающихся на Площади Испании. В середине пленки был снимок бога Митры. Кеннет стоял от него достаточно далеко, так что в объектив попала баронесса, занятая своим аппаратом, и позади нее вся группа. Аллейн и Софи улыбались по обе стороны рассерженного Гранта, Суит явно намеревался обнять Софи за талию. У всех был испуганный и напряженный вид людей, застигнутых вспышкой врасплох. Детали стены, огромные тени людей, пухленький бог во фригийском колпаке, его улыбка, его безучастно смотрящие глаза — все вышло чрезвычайно отчетливо. Больше в Сан-Томмазо Кеннет не фотографировал. Остальные снимки были сделаны на Палатинском холме.

Аллейн подождал, когда пленка и отпечатки высохнут. Бергарми сослался на срочную работу и направился к выходу. Слова Аллейна застали его в дверях:

— Знаете, синьор вице-квестор, меня чрезвычайно занимает одно обстоятельство дела.

— Да? Что именно?

— Вот. С чего вдруг Мейлер, человек некрепкий, потратил столько сил и времени, чтобы положить Виолетту в саркофаг, когда он мог легко и быстро скинуть ее в колодец?

Бергарми несколько мгновений молча глядел на него.

— У меня нет ответа, — сказал он. — То есть, конечно, ответ существует, но в данный момент я не могу вам его дать. Простите меня, я опаздываю.

— А я могу, — пробормотал Аллейн, когда он ушел. — Чтоб мне провалиться, если не могу.

В гостиницу он вернулся без десяти три.

Он написал отчет, договорился о встрече с Интерполом и глубоко задумался.

Его миссия, как она замышлялась первоначально, была завершена. Он добыл большую часть информации, которую должен был добыть. Он довел дело Мейлера до конца и заставил Суита дать ему самый полный список лиц, вовлеченных в главную сеть наркобизнеса.

И Мейлер, и Суит были мертвы.

С профессиональной точки зрения, их смерти его не касались. Это была компетенция римской квестуры, Вальдарно, Бергарми и их мальчиков, и они весьма умело вели дело. И все же…

Он был не на шутку озабочен.

В половине шестого он разложил все фотографии на своей кровати. Он вынул из папки листок, исписанный его собственным почерком, долго глядел на него и затем сложил и засунул в карман.

В шесть часов позвонил Кеннет Дорн и спросил, явно волнуясь, не может ли он зайти за своей пленкой.

— Не сейчас. Я занят часов до семи, — сказал Аллейн. Он сделал паузу и прибавил: — Позвоните мне в восемь.

— Они… они хорошо получились? Снимки?

— Ваши вполне хорошо. А в чем дело?

— Что-нибудь не в порядке с ее? Баронессы?

— Они засвечены.

— Ну, это не моя вина, так ведь? Послушайте, мне надо поговорить с вами. Я вас прошу.

— В восемь.

— Понятно. Я… да… ладно. Спасибо. Я перезвоню в восемь.

— Пожалуйста.

В половине седьмого позвонил дежурный и сообщил, что прибыл барон Ван дер Вегель. Аллейн попросил направить его к себе.

Он открыл дверь и, услышав гудение лифта, вышел в коридор. Из кабины появился служитель, сопровождавший барона, который издалека приветствовал Аллейна и пружинистой походкой направился к нему с вытянутой рукой.

— Надеюсь, вы не имеете ничего против того, что я зазвал вас сюда, — сказал Аллейн. — Я полагал, нам нужно достаточное уединение, а комнаты внизу в это время похожи на пятизвездочный бедлам. Входите, прошу вас. Что вы будете пить? Они подают очень приятный холодный пунш-бренди. Или вы предпочитаете классику?

Барон выбрал пунш-бренди и, пока они его ждали, расписывал их посещение фонтанов на Вилле д'Эсте.

— Конечно, мы там были не впервые, но с каждым приездом растет восхищение. Моя жена сегодня сказала, что всегда в одном и том же месте ей мерещится алый кардинал, окруженный гостями. Они видятся ей сквозь брызги фонтанов.

— У нее ясновидение, — светским тоном сказал Аллейн. Увидев, что барон озадачен, он объяснил, что имел в виду.

— Ах, нет. Мы не верим в такие явления. Нет, это у нее просто очень живое воображение. Она очень восприимчива, но призраков она не видит, мистер Аллейн.

— Не хотели бы Вы взглянуть на ваши фотографии? Боюсь, вы будете разочарованы, — сказал Аллейн.

На кровати лежали все снимки, кроме сделанных Кеннетом.

Сразу же увидев Виолетту и Мейлера, барон воскликнул:

— Ах, нет! Это слишком ужасно! Прошу вас!

— Простите, — сказал Аллейн и отложил снимки в сторону. — Вот фотографии вашей жены. Первые, как видите, очень хороши. Все портится с нашим прибытием в Сан-Томмазо.

— Ничего не могу понять, — сказал барон. Он нагнулся над ними и перебрал их один за другим. — Аппарат жены исправен, такого раньше никогда не было. Прежде чем вынуть пленку, она ее аккуратно перемотала. Где негативы?

— Вот они.

Барон посмотрел их на свет.

— Простите, — сказал он. — Признаюсь, я озадачен. Извините, но человек, который проявлял пленку… Вы сказали, что он фотограф из полиции.

— Честно говоря, я ни на миг не допускаю небрежности с его стороны.

— Моя жена даже почувствует облегчение, — сказал барон. — Она не хотела никаких воспоминаний о посещении этого места.

— Понятно.

— Но мне жаль. Насколько я понимаю, вы хотели видеть снимок саркофага.

— Полиция не придает ему значения. Но в конце концов, у нас есть группа в митрейоне.

55

Здесь: замысловато (ит.).