Догоняющий радугу - Ведов Алекс - Страница 22

— Идем! Ты теперь один из нас! Скоро ты узнаешь, как это здорово — приобщиться к большинству, — сипло зашелестел голос покойника, вернув мое внимание.

— Нет!!! — завопил я неожиданно для себя самого. — Ты врешь! Это вы умерли, а я жив! Я — живой, понятно?!

Я сорвался с места и, не чувствуя под собой ног, понесся куда глаза глядят, не оглядываясь и не разбирая дороги, через могилы, камни, кусты, торчащие из земли обломки и палки. Несколько раз я спотыкался и падал, тыкаясь руками и лицом в грязь, но тут же вскакивал и, не снижая темпа, бежал дальше. Дыхание вырывалось с каким-то визгливым хрипом, сердце готово было выскочить из груди. Один раз я свалился в яму и упал, больно ударившись всем телом, на что-то твердое и треснувшее под моей тяжестью. Поднявшись, я увидел, что упал в свежевырытую могилу, прямо на крышку гроба, который лежал на дне. Яма была глубиной в человеческий рост. Хватаясь за края могилы, я стал бешено карабкаться вверх. Но выбраться оказалось непросто — ухватиться было не за что, влажная земля под моими руками крошилась и сыпалась вниз. Дважды я сваливался обратно. На коленях, ладонях и лице саднили ушибы и царапины, но я не обращал внимания на боль. Когда я полез вверх третий раз, подо мной кто-то зашевелился, доски гроба заскрипели и затрещали. Я впервые в жизни на себе ощутил, что это значит — волосы встают дыбом и кровь стынет в жилах. Тот, кто лежал в гробу, выбирался наружу.

Не поворачивая головы, я с удвоенной скоростью заработал руками и ногами. Смотреть назад было выше моих сил. Мне удалось уцепиться за какие-то корни недалеко от обрыва, подтянуться и высунуться наружу, перегнувшись через край ямы. В этот момент чья-то холодная рука схватила меня за лодыжку! Я заорал не своим голосом. Чувствуя, как остатки самообладания покидают меня, нечеловеческим усилием рванулся вперед. Моя нога оказалась на свободе. Извиваясь всем телом и судорожно хватаясь руками за землю, я сделал еще один рывок и, наконец, очутился наверху. В следующую секунду я был снова на ногах. Ужас придал мне новых сил, и я бросился бежать прочь.

Меня несло еще несколько минут, пока земля вдруг не разверзлась под ногами, и я полетел куда-то вниз. Перед глазами мелькнули ровные края круглого отверстия в земле, похожего на колодец, шероховатые стены и камни с землей, сыпавшиеся вниз. Я даже не успел сообразить, что провалился и падаю, как мой полет остановило нечто, напоминающее сплетенные веревки. Они мягко спружинили подо мной и удержали мое тело в подвешенном состоянии.

Глава 16

То, на что я упал, представляло собой частую сетку из нитей, похожих на полиэтиленовые шнуры, которыми завязывают мешки. Только эти были значительно тоньше, примерно со спичку, и из какого-то неизвестного мне материала: весьма прочного (ни одна из нитей не порвалась под моей тяжестью), растяжимо-упругого, но в то же время противно обволакивающего и липкого, как не до конца застывший латекс.

Сначала я подумал, что это гамак, но абсурдность предположения была налицо — кому понадобилось подвешивать его в таком мрачном и безлюдном месте, в какой-то дыре? К тому же это был вовсе не гамак: сеть была сплетена в виде плоского круга, нити образовывали почти правильный геометрический узор — частые концентрические кольца с прямыми лучами, радиально расходящимися во все стороны от центра. Я стал осматриваться, чтобы оценить положение. Вокруг меня были стены то ли из камня, то ли из бетона. Это было цилиндрическое сооружение, уходящее глубоко вниз, — какой-то колодец, или, может быть, шахта, метра четыре в поперечнике. Сеть была растянута на ржавых крюках, торчавших из стен. Снизу сквозь окружающий полумрак еле-еле пробивались отблески слабого света, похожего на электрический. Что там на дне, и на какой высоте я висел, оставалось только догадываться. Первая мысль была о том, как мне повезло, что кто-то растянул эту сетку поперек шахты. Вверху виднелся круг ночного неба, усыпанного звездами. О том, чтобы выбраться наружу, нечего было и думать — для этого пришлось бы преодолеть метров пять вверх по вертикальной стене без малейших зацепок. К тому же выбираться обратно мне не особенно хотелось. Оставался один путь — вниз, но как спуститься без риска для жизни, было непонятно. Определять расстояние до дна способом свободного падения — такая перспектива мне представлялась тоже не самой заманчивой. Может, позвать на помощь, подумал я, авось кто-нибудь откликнется?

Я набрал побольше воздуха в легкие и крикнул изо всех сил:

— Эге-ге-ей! Есть здесь кто-нибудь?!

Гулкое эхо многократно прозвучало где-то в глубине, постепенно затихая. Я подождал немного и крикнул еще раз. Снова мне ответил только собственный голос, отраженный каменными стенами.

Я почувствовал, как на меня опять накатывает волна отчаяния. Положение казалось безвыходным. Что могло быть хуже, чем долго умирать от голода и жажды в какой-то заброшенной шахте, в подвешенном состоянии, без всякой надежды на спасение? Но ведь кто-то сделал эту сеть, эту шахту, в конце концов? Здесь же должен быть кто-то живой, кроме меня!

Я затрепыхался, как рыба в неводе. Обе ноги и левая рука запутались в клейких нитях. И тут я осознал, что это за сеть. Я находился в огромной паутине! Как я сразу не понял?! Но если есть паутина, должен быть и тот, кто ее соткал. «Господи, — подумал я с содроганием, — каких же размеров должен быть паук! Ведь таких просто не бывает!».

Пауки всегда вызывали у меня брезгливое отвращение — эти создания казались воплощением хищности, безжалостности и безобразия. При виде паука, даже самого маленького, у меня внутри все болезненно сжималось. Это был инстинктивный, безотчетный, атавистический страх. Но сейчас он возрос до неимоверных размеров.

Мой взгляд лихорадочно зашарил по стенам и наткнулся на нечто такое, отчего сердце екнуло и на миг остановилось, прежде чем зайтись бешеным галопом. В стене напротив зияла огромная дыра, которую я поначалу не разглядел из-за того, что глаза не успели привыкнуть к темноте. Я почувствовал, как мгновенно пересыхает горло. Было ясно: хозяин паутины обитал там, в недрах этой норы. Мысль о том, чтобы лежать и, леденея от ужаса, ждать его появления, была непереносима. Я изо всех сил задергался.

Там, в черной непроглядной глубине, послышалось какое-то движение. Сначала был неясный шум, потом стали раздаваться мерные скребущие звуки, словно кто-то царапал когтями твердую гладкую поверхность. Обитатель норы почувствовал, что я попался в его сеть, и вылезал наружу.

Это была действительно дьявольская ловушка, освободиться из которой можно только одним способом — порвать или разрезать опутавшую меня паутину. Страх падения вниз казался ничем по сравнению с ужасом, который полз ко мне из темноты. Я уже не думал о том, что ждет меня там, на дне шахты, и изо всех сил принялся делать рывки ногами, руками, всем телом, стараясь порвать проклятые нити. Все усилия были напрасны: ни одна из них не поддавалась. Они только растягивались, как резиновые жгуты, и я лишь еще больше запутывался. Единственное, что мне удалось, — отодвинуться подальше от дыры, к краю паутины, к самой стене.

Звуки раздавались уже совсем близко. Я вперился глазами в черный проем, не прекращая отчаянных попыток высвободиться. Из норы показались суставчатые конечности, густо усеянные острыми шипами, с твердыми крючьями на концах, похожими на когти. Мне хотелось зажмуриться, но я не отрывал взгляда от дыры, из которой, судорожно перебирая своими длинными омерзительными ходулями, медленно выползала кошмарная тварь. Несколько секунд спустя она выбралась целиком и притихла у противоположного края стены, теперь я мог видеть ее. Такое существо могло быть только родом из преисподней, порождением и выражением самой сущности мрака. Это действительно был гигантский паук — размером с теленка. В сумраке я различил куполообразное туловище и огромную уродливую голову с похожими на капкан хватательными приспособлениями; они ритмично двигались, и между ними то втягивалось, то вытягивалось что-то заостренное, похожее на жало.