Волшебный витраж - Джонс Диана Уинн - Страница 52

– Да нет, я сейчас ее заведу, – сказал Эйдан. – Смотрите. – Он потянул за стартер, и косилка дрогнула и нежно заурчала. – Видите?

– Эйдан, побудь тут, – попросил Эндрю. – Поможешь ему завести косилку, когда ее заест на чертополохе.

Мистер Сток огрел его свирепым взглядом. Он так разозлился, что ближе к вечеру, когда лужайка стала бурая и колючая, несколько раз врывался в кухню и водружал на стол коробки, битком набитые экспонатами с фестиваля. Миссис Сток громогласно возмущалась.

Под вечер Эйдан сгреб в кучу бренные останки кабачка и помог Эндрю взгромоздить на крышу гигантские помидоры и громадную картошку.

Во вторник утром, когда Эндрю еще завтракал, Эйдан ворвался в дом вместе с Рольфом и закричал:

– Нету! Гройль приходил! Наверное, у него и вправду просто ноги болели!

– Хорошо, – сказал Эндрю и придержал кухонную дверь, чтобы не хлопнула. – Прекрасно. Ну как, есть у меня шансы сегодня взяться наконец за книгу?

– Конечно! – засмеялся Эйдан. – Теперь все в порядке.

Однако оказалось, что не все, то есть не совсем все. После завтрака в дверь позвонили. Поскольку миссис Сток была наверху, а компьютер опять завис без всяких видимых причин, Эндрю пошел открывать.

– Таркин, наверное, – сказал он Эйдану, который тоже бросился к двери – от любопытства. – Должно быть, нужно укрепить ему ногу.

Открыв дверь, Эндрю секунды две и правда думал, что это Таркин. Но у стоявшего на пороге человечка имелись две крепкие ноги в мешковатых бриджах, и хотя кожаная куртка у него была в точности как у Таркина, человечек оказался гораздо пухлее и без бороды. Он протянул Эндрю большой конверт:

– Письмо от моего господина.

Эйдан узнал Пака и попятился. К сожалению, попятился он прямо в миссис Сток с охапкой полиэтиленовых пакетов.

– Они были у тебя под кроватью! – сказала миссис Сток. – Я ведь тебе сказала – положи в мусор! Сейчас же иди наверх и убери все как полагается!

Пак ухмыльнулся.

– Иди, Эйдан, – сказал Эндрю. – За свои поступки надо отвечать. На это письмо ожидают ответа? – спросил он Пака.

Эйдан поскорее ретировался вслед за миссис Сток, и Пак, по-прежнему ухмыляясь, проводил его взглядом. И скромно ответил:

– Мне поручено подождать, что вы скажете, сэр.

– Правда? – отозвался Эндрю и взял большой жесткий конверт.

Он был адресован «Э. Хоупу, эсквайру» и подписан тем самым вычурным колючим почерком, который Эндрю теперь знал как свои пять пальцев. Несколько смущаясь, что Пак стоит и смотрит на него, Эндрю надорвал конверт, вынул письмо и поднес его к свету. Там говорилось:

Мистер Хоуп!

Вы изгнали меня из своих владений с излишней поспешностью. Я намеревался просветить вас относительно двух обстоятельств.

Во-первых, прибегнуть к помощи двух волшебных витражей было опрометчиво. В совокупности они куда могущественнее, чем вы, полагаю, в силах догадаться, и в неопытных руках могут быть крайне опасны.

Во-вторых, едва я увидел юного Эйдана, как мне стало очевидно, что он не мое дитя. Он совершенно и полностью человек и к тому же, скорее всего, ваш близкий родственник.

Девица Мелани, весьма вероятно, оказала благосклонность не только мне, но и вашему деду. Бумажник я подарил ей, дабы принять меры предосторожности – по нему я мог бы найти ее, случись такая нужда, – однако наши народы очень редко дают общее потомство, поэтому я и не тревожился, пока мои жены не предположили, что оно все же появилось на свет.

Если второе обстоятельство по-прежнему вызывает у вас сомнения, не сочтите за труд разыскать свой портрет в возрасте Эйдана. Поверьте, сходство бросается в глаза. Я часто видел вас, когда вы приезжали сюда в детстве.

Итак, можете заняться воспитанием своего нового родственника. Меня мальчик больше не интересует.

Король Оберон

– Да чтоб меня!.. – вырвалось у Эндрю.

Искать свои фотографии в возрасте Эйдана ему не пришлось. Среди освященных традицией украшений гостиной была фотография Эндрю в двенадцать лет в серебряной рамке: миссис Сток неизменно ставила ее точно посередине каминной полки. И правда, сходство бросалось в глаза – только Эндрю был блондин, а Эйдан скорее шатен. Да и вообще Эндрю склонялся к мысли, что пустил Эйдана жить в Мелстон-Хаус именно потому, что лицо мальчика показалось ему смутно знакомым…

– Да чтоб меня!.. – повторил Эндрю.

– Именно это и прикажете передать, сэр? – уточнил с порога Пак.

– Нет, не совсем, – проговорил Эндрю. – Передайте своему господину, что я крайне признателен ему за разъяснение обоих обстоятельств.

Пак был явно разочарован.

– Очень хорошо, – сказал он и растворился в воздухе.

Эндрю перечитал письмо и задумался. Говорить Эйдану или не стоит? Надо посоветоваться со Стейси.