Заклинатель змей (СИ) - Рогозин Олег - Страница 24

Рогозин только фыркнул в ответ — подобные шуточки стали для них уже своеобразным ритуалом, и он привык не вступать в бессмысленные перепалки. Феликс знал о нем больше, чем значилось в официальном досье, и прилагал все усилия, чтобы его сотрудник прекратил спорить сам с собой, отрицая собственные желания, фактически — убивая часть своей личности в наивном стремлении быть «приличным, женатым человеком». Был бы помоложе — сам соблазнил бы, честное слово. Но Феликс реально оценивал свои возможности и ограничивался шуточками.

— Помнишь, я говорил тебе, что однажды на этой работе тебе придется делать по-настоящему страшные вещи? — спросил он, серьезно глядя в глаза собеседнику. Тот кивнул, и лицо его вмиг стало совершенно непроницаемым — когда доходило до дела, Игорь умел мгновенно отбрасывать все лишние эмоции.

— Так вот, — торжественно продолжил Феликс, — это время пришло.

… — Да перестань, это отличный план, — с трудом сдерживая смех, говорил он полчаса спустя.

— Это самый дурацкий план за всю историю российской разведки! — Игорь мрачно разглядывал то, что притащил ему Феликс в огромном бумажном пакете.

— Это идеальная легенда. Ну а как еще мы попадем внутрь, да к тому же пройдем мимо охраны товарища, пардон, господина посла?

— Пока ты мотался в магазин, мы двадцать раз могли вызвать сюда Марину. Или еще кого из агентов. Ни за что не поверю, что у нас нет никого в Мюнхене, кто лучше смотрится в платье.

— Никому нельзя доверять, мне ли тебе объяснять? А что касается нашей прекрасной Мари, ты же прекрасно знаешь, чем она сейчас занята. Сам ее заменишь, что ли? Ты не эмпат, дорогой мой, смирись. И непременно надень перчатки, твои руки тебя выдают.

— Да меня все выдает! — рявкнул в ответ Игорь, теряя свою хваленую невозмутимость. — От комплекции до формы челюсти! Меня вмиг развернут и скажут, что группа поддержки для особо страшных трансвеститов — в другом здании!

— Не комплексуй, — сказал Феликс, титаническим усилием воли сохранив серьезность. — У тебя глаза красивые. Особенно если подкрасить. У меня карандаш есть, кстати.

— И почему я совершенно не удивлен, — обреченно вздохнул Рогозин.

Охрана, конечно, смотрела на них подозрительно. Во-первых, работа у них такая, во-вторых, посмотреть было на что. Феликс мысленно похвалил себя за решение не брать обувь на каблуке — это был бы явный перебор. Игорь мог с закрытыми глазами пройти средней сложности трассу на тренировочном полигоне — собственно, он и делал это с закрытыми глазами, назло врачам, регулярно «возникавшим» по поводу его загадочно флуктуирующей близорукости — но вот это, пожалуй, было бы для него слишком.

— Почему-то я представил, что ты напишешь потом в отчете, и мне стало гораздо легче, — ехидно прошептал Игорь, поднимаясь по ступенькам. На всякий случай он уже перешел на немецкий… хотя, если бы охрана действительно могла их слышать, вряд ли это облегчило бы ситуацию.

— Все как есть напишу, не постесняюсь, — подтвердил Феликс. — Так, ты молчи, понял? С твоим среднерязанским прононсом ты за немку точно не сойдешь.

— А я шведка, — гордо ответил Игорь. — У них бабы все крупные, страшные и говорят басом. Я бы вписался.

— Тон голоса это тоже проблема, кстати…

— А я простуженная шведка. Или охрипшая с похмелья. От тебя, кстати, еще несет тем пойлом, что ты хлестал на приеме…

— Как ты смеешь называть пойлом… — начал было Феликс, но тут же поспешно растянул губы в приторной улыбке. — Добрый вечер!

— Собрание уже началось, — та самая пожилая дама холодно скользнула по ним взглядом.

— О, прошу прощения, кажется, мы запутались… — Феликс умел при необходимости менять тон голоса, однако с возрастом такие трюки становились все сложнее, и сейчас он старался быть немногословным. — Мы войдем?

— Второй этаж, направо, — сообщила им дама… язык не поворачивался даже мысленно назвать ее «старушкой» — столько в ней было достоинства. Даже удивительно, насколько иначе она держалась с послом.

— Простите мое любопытство, но… перед нами сюда зашел мужчина… — реплика была брошена уже в спину удалявшейся хозяйке, но та остановилась — резко, точно наткнувшись на невидимое препятствие.

— Нет, — произнесла она. — Никаких мужчин. Никаких мужчин в этом доме с тысяча девятьсот шестьдесят пятого. Об этом можете не беспокоиться.

Феликс не нашелся, что ответить, поэтому молча кивнул, изобразив на лице некую пародию на то ли понимание, то ли сочувствие, и отправился наверх.

— А бабушка-то в курсе, — прокомментировал Рогозин. Убедившись, что его никто не видит, он вынул пистолет, сбросил с головы дурацкую шляпку, прикрывавшую его далеко не женскую стрижку, и сразу стал выглядеть увереннее.

— Не похоже… — задумчиво пробормотал Феликс. — В том-то и проблема, что говорила она совершенно искренне.

— В крайней комнате скопление людей, но… все сигналы слабые, точно они спят, — Игорь нахмурился, оглядывая ряд совершенно одинаковых дверей в коридоре второго этажа. — И кто-то прямо по курсу… двое. Собрание, видимо, там, где много…

— Навыки оператора плюс логические умозаключения — прекрасно! — ехидно сказал Феликс. — А еще можно табличку прочесть.

И указал на картонную стрелку с надписью «Собрание — туда».

Игорь только отмахнулся. Быстро пересек коридор, отработанным движением прижался к стене, осторожно потянул на себя дверь. Феликс только вздохнул. Почему-то он совсем не ощущал опасности, интуиция молчала — а ей он привык доверять, так что спецназовские замашки коллеги сейчас его только смешили. Он решительно распахнул дверь — и замер, удивленно оглядывая помещение.

— Эй… дамы? Простите, если помешал, но…

— Они не просто спят, — сказал возникший за его спиной Игорь. — Они истощены, кто-то тянет из них энергию. Мне все это очень не нравится.

Феликс замешкался, рассматривая безвольно обмякших на стульях разновозрастных женщин, и поэтому вздрогнул от неожиданности, услышав грохот — это его не в меру инициативный коллега вышиб дверь, за которой скрывалось еще двое обитателей этого странного дома.

— Стоять! — крикнул кому-то Игорь, по привычке — по-русски, но тут же опомнился и продублировал по-немецки. Феликс выбежал в коридор — и успел увидеть, как по лестнице проворно несется вниз темноволосая девица в узких джинсах — и как она в них бегала, непонятно. Игорь, конечно, догнал бы ее, если б его одежда не была еще менее подходящей для бега. Феликс рассудил, что внизу ее все равно остановит охрана, если Игорь додумается позвать их на помощь, поэтому вновь позволил себе замешкаться и заглянул в открывшийся дверной проем.

Американец сидел в более комфортном кресле, чем дамы в соседнем помещении, однако поза его была той же — расслабленные мышцы, безвольно повисшая голова. Феликс на всякий случай проверил пульс, выдохнул облегченно — мужчина был жив. С улицы донеслись крики и выстрелы, и он поспешил к выходу… но там его ждало совершенно неожиданное препятствие.

— Вы-ы, — с присвистом, на выдохе произнесла хозяйка дома. Глаза ее пылали столь явным безумием, что Феликс аж растерялся.

— Мужчины… вы ворвались в мою девственную цитадель с оружием в руках… грязные, грязные животные! Кровь на ваших руках! Кровь на ваших руках!

Даже на смертном одре Феликс поклялся бы — именно так она и сказала, «девственную цитадель», без шуток. А потом кинулась на него, вцепившись острыми ногтями в лицо. Феликс взвыл от боли и что есть сил двинул сумасшедшую в челюсть. У него, хвала богам, никогда не было старомодных заморочек в духе «женщин не бить». В родной конторе такие женщины порой встречались — самому бы живым уйти.

Он выскочил на улицу как раз вовремя, чтобы предотвратить еще одну драку — обалдевшие от происходящего охранники пытались задержать Игоря, который рвался к лежащей на земле девушке. Феликс оценил расстановку сил, от души пожалел охранников и решил вмешаться.

— Давайте-ка мы все успокоимся, — мирно сказал он, на всякий случай, переходя на английский и демонстрируя охранникам свои документы. — На господина посла совершено покушение, он без сознания. Вызовите врача и тех, кто уполномочен расследовать подобные инциденты с вашей стороны. И никакой огласки.