Наследие последнего тамплиера. Кольцо - Молист Хорхе - Страница 65

Сделав последний глоток коньяка, я задержал его во рту, посмаковал вкус и запах. Потом вставил холодный ствол револьвера в рот, направив его в нёбо. Увидел двух молодых парней: один из них был мертв, другому предстояла долгая жизнь — это был мой сын Ориоль. Бог мой, помоги ему пройти через это! Сделал глубокий вдох. Мне хотелось, чтобы мои глаза, смотрящие на бульвар, до предела наполнились светом этой неуемной силы — энергией жизни, весны. Это должно стать последним образом.

Молодой полицейский Кастильо, услышав по телефону звук выстрела, вскочил со стула. Голуби на бульваре взлетели, все сразу, соединившись в стаю, похожую на облако, словно они ожидали выстрела. Прохожие встревоженно посмотрели на красивый дом в стиле модерн с настежь открытыми дверями балкона.

Я открыла глаза и посмотрела на потолок. Жак Брель пел следующую песню. Я вскочила. Опять! Это снова произошло! Мало того что я подавлена из-за Ориоля, это проклятое кольцо заставляет меня снова и снова видеть историю смерти! Охваченная гневом, я сняла с пальца кровавое кольцо и положила его рядом с обручальным на ночной столик. Не понимала, какое из них тяжелее.

Потом я нашла Алису, рассказала ей о том, что со мной случилось, и она отвела меня в свой кабинет. Там, глядя на залитый солнцем город, я поведала ей все.

— Это избавит тебя от дурных впечатлений. — Алиса предложила мне коньяк и внимательно посмотрела на меня.

— У него… — пробормотала я после первого глотка. — У него вкус коньяка из моего сна.

— Да. Я пью тот же коньяк, что и Энрик. — Почувствовав себя подопытным кроликом, я поднялась, чтобы уйти. — Прости, — сказала она, — это не нарочно, я ни о чем не догадывалась, пока не увидела твоего лица. — Я не верила ей и стояла у двери, решая, уходить или нет. Алиса встала и, взяв меня за руку своей теплой и большой рукой, напоминавшей руку ее сына, посадила меня в кресло. — Сожалею, дорогая, — заговорила она своим глубоким голосом. — Останься со мной, и я расскажу историю, которая интересует тебя. Ты заслуживаешь этого.

Я напряженно ждала, опасаясь, что она снова выкинет какой-нибудь номер. Но тут Алиса начала рассказывать:

— Ты наверняка знаешь, что Энрику не нравились женщины, а мне — мужчины. Мы объединились из-за семейных связей и потому, что хотели иметь ребенка, а в те времена это был единственный возможный путь. Каждый из нас жил своей жизнью, но мы оставались друзьями. Ориоль оказался достойным этих усилий. — Алиса улыбнулась. — Не правда ли? Он поразительный мальчик, — продолжала она, не дожидаясь моего ответа. — И если у тебя еще есть какие-то сомнения, то он — гетеросексуал. В конце концов, — покорно вздохнула она, — никто из нас не совершенен. — И снова улыбнулась. — Мы с Энриком многое рассказывали друг другу, и он добился изменения устава ордена тамплиеров, чтобы в него приняли и меня. Орден основал его дед и твой прадед; они были к тому же масонами. Однако когда появился Арнау со своей историей о триптихе и сокровище, все усложнилось. Энрик был романтиком, и возрождение традиции тамплиеров стало его страстным увлечением. Представь себе, какие чувства овладели им, когда он узнал о сокровище. Это превратилось в навязчивую идею. Именно тогда и возник спор с семейством Буа. Энрик также добился, чтобы в орден тамплиеров приняли Мануэля, его тогдашнего партнера, которого он безумно любил. Их объединял обет тамплиеров. — Алиса посмотрела на меня, словно пытаясь угадать, известно ли мне об этом обете. Я понимающе кивнула. — Когда Мануэля убили, Энрик впал в отчаяние. Помню, как безутешно он плакал, вот здесь, в кресле, в котором ты сейчас сидишь. Опасаясь, как бы не произошло что-то страшное, я умоляла его успокоиться. Меня удивило, когда несколько дней спустя он сообщил мне, что убил четырех человек и Мануэль отомщен. Твой крестный не был профессиональным убийцей. Ему, по-видимому, просто повезло.

Ничего не ответив, я подумала о том, что эта часть известна мне, как никому другому.

— Но полиция начала сжимать кольцо вокруг него. Многие знали о враждебных отношениях Энрика и его конкурентов, знали и о его дружбе с Мануэлем и о жестокой расправе с ним. Одно время я перестала получать известия об Энрике, а полиция звонила и даже приходила сюда, чтобы допросить его. Ордера на арест у них не было, но стало очевидно, что они подозревают его. Энрик ничего не рассказывал мне о том, что делал в эти дни, но думаю, он безуспешно искал сокровище. Однажды вечером Энрик пришел домой, поужинал с нами, поговорил с Ориолем, а когда тот лег спать, мы поднялись сюда, чтобы выпить коньяку. Он попросил меня погадать ему на картах. Я согласилась. Когда-то меня развлекало это. Но в тот вечер с первых же карт сложилась комбинация смерти. Прямо на Энрика смотрела смерть со своей косой. Послание было совершенно ясным, но я сказала ему, что знаки противоречивы. Он лишь молча посмотрел на меня. Я перетасовала карты, потом дала перетасовать и снять ему. Меня затрясло, когда выпало примерно то же самое. Череп улыбался Энрику. Встревоженная, я собрала карты и молила Бога, чтобы в третий раз выпали другие. Та же комбинация! Как упрямы карты, когда хотят сказать тебе что-то! Я не плакса, но когда собрала эту чертову колоду, на глаза мне навернулись слезы. Я не знала, что сказать, и мы посидели молча. Энрик отхлебнул коньяка, улыбнулся мне, просил не брать все это близко к сердцу. Он считал, что карты не врут и что он скоро умрет. При этом Энрик казался очень спокойным. Признался, что у него СПИД и он начинает чувствовать симптомы упадка сил. В те годы лекарства от этого недуга не было, а медицина не могла обеспечить пациенту приличные условия существования. Энрик рассказал, что по его следам идут полиция и мафия, занимающаяся контрабандой произведений искусства. К мафии принадлежало и семейство Буа. Они угрожали похитить Ориоля или причинить ему вред. Энрик заявил, что не собирается умереть в тюрьме или жить на свободе с револьвером под подушкой. Если им будет некого шантажировать, Ориоль избавится от опасности. Полагаю, что именно тогда Энрик задумал для вас эту последнюю игру с сокровищем. — Подумав, Алиса продолжила: — Энрик был человеком строгих принципов. Он жил и умер в соответствии с выработанной им самим жизненной позицией и в свойственной ему манере. Думаю, что он жил в полном согласии с самим собой.

Алиса с тоской посмотрела на город и отпила коньяк. Я размышляла о том, что произошло несколько лет назад.

— Когда Энрик жил в этом доме, он занимал мою нынешнюю комнату? — спросила я.

— Да.

— Это ты положила мне на тумбочку эти пластинки?

— Да.

— Хотела, чтобы со мной случилось то, что случилось? — Надеюсь, в моем голосе не прозвучало ничего, кроме любопытства.

Алиса молчала и, потягивая коньяк, смотрела на город. Потом спросила меня:

— Ведь он умер в мире с собой, правда?

— Да, — солгала я.

ГЛАВА 49

В городе мне больше было нечего делать, и мною овладело уныние. Я вошла в свою комнату и открыла окно. Опершись на подоконник, я еще раз оценила свое положение и поняла, что у меня осталось одно дело и мне следует завершить его, прежде чем навсегда покинуть Барселону. Я никогда не вернусь обратно, как и моя мать.

Арнау д'Эстопинья. Чтобы отыскать его, я расспрашивала людей. Но в последние дни монах исчез.

Алиса должна знать, где его найти!

На этот раз наши роли поменялись, и я вела наблюдение из телефонной будки напротив входа в его дом. Эта узкая улочка старой Барселоны находилась в районе, который когда-то называли Китайским кварталом, потом Десятым округом. Теперь он называется Раваль. Жилье здесь дешево, и в этом квартале селятся иммигранты. Процветает бизнес сдачи внаем мест в ночлежках, отчего улицы постоянно заполняет разноязыкая толпа людей в национальных одеждах. Алиса сказала мне, что Арнау снимает здесь часть комнаты. При этом я подумала, что сумма, которую она платит этому человеку, не так уж велика. Увидела я его метров за пятнадцать от входа в дом. Как всегда, Арнау был во всем черном. Он шел, выпрямив спину, твердой поступью военного. Казалось, избегая встречи с ним, люди сходили с тротуара. Арнау подстриг бороду и седоватые волосы.