Наследие последнего тамплиера. Кольцо - Молист Хорхе - Страница 66

Я быстро пересекла улицу, но когда подбежала к нему, он уже стоял ко мне спиной и вставлял ключ в замочную скважину своей двери.

— Арнау! — Я положила руку ему на плечо.

Он повернулся. Лицо его исказила ярость. Арнау нащупывал кинжал, висевший у него на боку. На меня смотрели его поблекшие голубые глаза. Меня снова охватил страх от этого безумного взгляда.

— Брат Арнау. Это я, девушка с кольцом.

Когда он узнал меня, выражение его лица несколько смягчилось.

— Что вам надо? — спросил он хриплым голосом.

— Поговорить с вами.

Его взгляд скользнул по моей руке, и я вспомнила, что мое кольцо для Арнау символ власти. Не получив ответа, я сказала ему:

— Брат сержант д'Эстопинья. Приглашаю вас на обед.

Он колебался. Его взгляд встретился с моим, потом снова скользнул по кольцу, после чего Арнау дал согласие.

Это был семейный бар-ресторан с комплексными обедами, бутербродами с кальмарами и с запахом жареного мяса. Выбор в этом районе был ограничен. Мне удалось занять место подальше от телевизора, игрального автомата и от звяканья тарелок и ложек, доносившегося из-за стойки бара, но и это не позволило мне как следует побеседовать с монахом.

Когда нам принесли хлеб, Арнау благословил стол и начал вслух молиться. Потом прервал молитву и посмотрел на меня, ожидая, что я присоединюсь к нему. Так что мне пришлось последовать его примеру. Завершив молитву, Арнау начал есть хлеб; он не ждал, когда подадут первое блюдо. Я попыталась занять его пустой болтовней, но он давал лишь односложные ответы. Арнау не отличался словоохотливостью и, видимо, редко говорил с людьми. Меня удивила его прожорливость. Похоже, к обильным обедам он не привык. Не знаю, чем это объяснялось: религиозными убеждениями или скромным достатком. Вино Арнау пил с удовольствием, и я, надеясь, что оно развяжет ему язык, заказала вторую бутылку. Внезапно Арнау заговорил:

— Я из сумасшедших монахов. Я хорошо знаю, почему магистр Бонаплата покончил с собой. — Я смотрела на него. Эти две фразы он произнес одну задругой без перерыва. — Не верьте в то, что вам говорят. Брат, желавший, чтобы я унаследовал кольцо, тоже убил себя, и значительно раньше. Все братья моей конгрегации считали его безумцем. Кроме меня. Он доверил мне кольцо, после чего все решили, что я тоже сумасшедший. Начинается это с видений. Вас пытали? Вас допрашивали инквизиторы? Вы видели, как обрушились стены Сан-Хуан-де-Арсе? Чувствовали, как сарацины наносят вам раны холодным оружием? Сколько убийств вы совершили, чтобы увидеть это кольцо? Сколько получили, увечий? Много жизней, много боли — вот что содержится в этом кольце. А потом они входят в вашу жизнь и не оставляют вас ни ночью, ни днем.

— Кто они? — спросила я.

— Кто? — Арнау удивленно таращился на меня, очевидно, полагая, что я должна это знать. — Души братьев. Они в кольце. И при каждом их появлении в тебя входит какая-то часть этих душ. Я уже не тот, кем был. Однажды мне приснился иной сон. Ко мне являлось множество видений брата Арнау д'Эстопиньи, но в тот день его скорбящая душа вселилась в меня. Навсегда. С тех пор я — Арнау. Эта душа явилась из чистилища и страдает из-за преступлений, которые совершила.

Но не это ее главная печаль. Она знает, что ее миссия до сих пор не завершена — сокровище не возвращено рыцарям Храма. — Он смотрел на меня своими выпученными глазами, и я не смела противоречить ему. — Я Арнау д'Эстопинья, — повторил он, повысив голос. — Последний из тамплиеров. Последний по-настоящему, — добавил он и посмотрел мне в глаза, возможно, ожидая, что я возражу. А возразить очень хотелось. Потом он тихо продолжил:

— Будьте осторожны, сеньорита. Кольцо опасно. Случайно столкнувшись с новым орденом тамплиеров и познакомившись с магистром Бонаплата, я понял, что нашел свой дом. А передав ему кольцо, испытал великое облегчение. Говорят, папа Бонифаций VIII носил кольцо, очень похожее на это, и будто французский король Филипп IV Красивый утверждал, что в нем поселился дьявол. Король хотел оклеветать папу и пользовался любым предлогом, лишь бы обвинить его. Имея хорошую шпионскую сеть, он основывался на точных данных. Что-то поселилось в этом камне, в его звездочке о шести концах… Никому не дано сохранить это кольцо и при этом не пострадать…

— Не передавали ли вы сеньору Бонаплате еще и связку бумаг? — прервала я Арнау.

— Нет. Я поведал магистру о жизни брата сержанта Арнау д'Эстопиньи. Кое-что из этого рассказал мне мой предшественник, владелец кольца, а все остальное я сам пережил в видениях.

Арнау продолжал смотреть на меня, допивая свой стакан вина. Я, и так опасавшаяся кольца, еще больше напугалась. Одержим ли этот умалишенный духом прежнего Арнау, меня мало волновало. Сейчас он был для меня Арнау д’Эстопиньей, последним из настоящих тамплиеров.

— А триптих? — спросила я.

— Триптих, кольцо и устное предание об Арнау, передававшиеся в течение сотен лет от брата к брату, были похищены в 1845 году, когда в результате антиклерикальных выступлений разграбили и сожгли Поблет. Мы знали, что они не сгорели, поскольку братья вышли вслед за теми, кто их украл, однако толпа не дала догнать их. В те дни были сожжены многие произведения искусства, но не триптих. Возможно, тот, кто унес их, был знатоком истории.

— Почему вы следили за мной?

— Магистр Алиса приказала мне докладывать ей о том, что вы делаете. Потом, узнав, что вы владелица кольца, я следил за вами, чтобы охранять вас. Так и случилось, когда на вас напали.

— Если вы следили за мной, чтобы охранять меня, почему я не видела вас в последние дни?

— Потому что вы покинули город. А опасность подстерегает вас именно здесь. Поэтому я и не следил за вами.

— О чем это вы?

— Она здесь, в Барселоне.

— Что здесь? Какая опасность?

Арнау не ответил. Взгляд у него стал потерянным, а заметив за стойкой бара людей североафриканского происхождения, он процедил сквозь зубы:

— Не видите этого? Они возвращаются. — В его голосе слышалась злость. — Однажды они обезглавят кое-кого. — Арнау снова умолк.

Я задрожала. Монах говорил вполне серьезно.

ГЛАВА 50

Вернувшись домой во второй половине дня, я вновь наткнулась на свои чемоданы. Их вид удручал меня, и я подумала, что лучше всего собрать их и перестать беспокоиться. Но тут я кое-что вспомнила. Зная, что Ориоля нет дома, я подошла на цыпочках к двери его комнаты, отделенной от моей только стеной. Проверила дверную ручку-кнопку. Замок не был закрыт, и я проскользнула внутрь.

Здесь пахло им. Не потому, что Ориоль пользовался духами или от него пахло как-то особенно, но мне хотелось так думать. Комната была пропитана им. Я внимательно посмотрела на его кровать, на шкаф, на рабочий стол, придвинутый к окну, откуда также открывался вид на город. Я понимала, что нельзя задерживаться здесь, поскольку меня могут застать врасплох, однако начала просматривать выдвижные ящики конторки. В этих ящиках меня заинтересовали фотографии, запечатлевшие Ориоля с подружками, в том числе и с той девчонкой с пляжа, а также с друзьями. Мне следовало уйти, но я осмотрела ночной столик, перешла к шкафу… и сначала не обнаружила ничего. Револьвер его отца оказался в ящике для нижнего белья. Тот самый, из которого Энрик прикончил семейство Буа, тот самый, который мы отыскали в устье колодца.

Сунув его за пояс, я направилась на чердак. Там без особого труда нашла картину. Ту, на которой воспроизводилась моя створка. Поцарапав бристольский картон, прикрывавший обратную сторону картины, я увидела, что внутренняя часть не такая плотная, как у моей створки, хотя и более толстая, поскольку состоит из боковых планок. Я положила револьвер в углубление, где он хорошо помещался. Он держался и не падал, даже если сильно потрясти картину. Однако револьвер было легко вынуть, если потянуть за рукоятку. Я вспомнила мой сон об убийстве семейства Буа. Все правильно. Так оно и было. Я разрешила проблему комиссара Кастильо, хотя он никогда не узнает этого. Впрочем, это открытие не улучшило моего душевного состояния. Напротив. Не желая, чтобы меня посещали жуткие видения, я решила вернуться к неприятной работе.