Наследники империи - Молитвин Павел Вячеславович - Страница 105

И все же Лагашпру не хотелось покидать империю, ибо помимо всего прочего в нем росло чувство вины перед своими спутниками. Если он войдет с ними в сокровищницу Маронды, то должен будет исполнить свой долг и позаботиться о том, чтобы у знаний древних был только один хозяин — Черный Магистрат. О том, как лишить Мгала, Эмрика и всех остальных возможности воспользоваться обретенными сокровищами, Магистр старался не думать, поскольку знал — убеждения тут не помогут. С другой стороны, маг был убежден, что, расстанься он с Мгалом и его товарищами, Черный Магистрат не откажется от намерения завладеть знаниями древних, а уж посланцы Тайгара наверняка не станут церемониться с соперниками.

До поры до времени он мог убаюкивать свою совесть тем, что, в отличие от других Черных магов, постарается избегать кровопролития, но интуиция подсказывала: знания, сокрытые в сокровищнице, не удастся разделить мирно, даже если он попробует сделать это вопреки воле Гроссмейстера. Вероятно, они вообще не могут быть поделены и должны стать достоянием единомышленников. В то же время, памятуя рассказ Батигар о столкновении Мгала с Фарахом, он сознавал, что сумеет победить северянина и его друзей, только нанеся им внезапный, сокрушительный удар. Предательский удар в спину — почему бы, в конце концов, не назвать вещи своими именами? И тогда ему неизбежно придется столкнуться с Чаг, ибо предательства старшая исфатейская принцесса, в чьем бы теле ни пребывала ее душа, не простит никому…

Словом, как ни поверни, картина получалась неприглядная, и слабым утешением служило лишь то, что, добравшись до сокровищницы Маронды, отряд их, надо думать, сильно поредеет и кажущиеся сейчас неразрешимыми вопросы отпадут сами собой. Верилось в это, впрочем, с трудом — судьба, как успел убедиться на собственном опыте Магистр, большая мастерица задавать хитрые задачки и завязывать тугие узелки, развязывать которые приходится простым смертным, вне зависимости от того, хотят они того или не хотят, умеют или нет…

— О чем это ты задумался? — Чаг ласково взяла Лагашира под локоть. Скажи, почему ты выбрал для меня это тело? Я чувствую себя в нем слишком молодой и даже думать начала совсем по-другому. Или, может, это не из-за тела, а оттого, что душа моя была заключена в кольцо Тальога?

— Я выбрал для твоей прекрасной души лучшую из возможных оболочек. Хотя и она недостаточно хороша для тебя, — ласково пробормотал Лагашир, с наслаждением вдыхая очаровательный аромат волос прижавшейся к нему девушки. Вот только чей это аромат: Чаг или Марикаль — понять он не мог, сколько ни напрягал память и воображение…

Стоящие на палубе широкого низкобортного суденышка мефренги оттолкнулись шестами от набережной Большого дворца, и его немедленно подхватило течение Главного канала:

— Ты не жалеешь, что чужаки увозят с собой кристалл Калиместиара? обратился Пананат к Баржурмалу, правую половину лица которого прикрывала золотая полумаска. — Позволив им взять кристалл и отпустив с ними мефренг, не проявил ли ты излишней щедрости, мой Повелитель?

— Я не собираюсь снаряжать экспедицию к сокровищнице Маронды и не считаю кристалл Калиместиара священной реликвией, которая принесет благоденствие Земле Истинно Верующих. Мы долго говорили с Ушамвой, и он согласился, что в нынешнем положении известие о возвращении кристалла в храм Обретения Истины может вызвать новые волнения и ничего не добавит к одержанной нами победе.

— Меня удивляет, что ты решил помочь Ушамве сделаться Хранителем веры. После того как он сговорился в Бай-Баланс с Черным магом и привез Базуруту боевой жезл, я бы не стал доверять ему столь безоглядно, — с сомнением проговорил Бешеный казначей, глядя на удаляющееся судно, которое должно было доставить в Адабу чужеземцев, присоединившихся к ним мефренг и слепого певца, пожелавшего вернуться в Бай-Балан.

— Он заблуждался относительно намерений Базурута и после гибели Ваджирола решил перейти на нашу сторону. Известно ли тебе, что это он собрал желтохалатни-ков из всех ул-патарских храмов и велел им, от имени Хранителя веры, конечно, предотвратить столкновение между моими войсками и мятежниками из гарнизонов южных провинций? К тому же Вокам одобряет мое решение и считает Ушамву лучшим претендентом на должность Хранителя веры.

— Ну, раз уж ему доверяет сам «тысячеглазый», то и говорить не о чем.

— Кстати, именно Вокам посоветовал мне позволить чужеземцам увезти кристалл Калиместиара.

— Я слышал, он обещал им его в награду за оказанные тебе услуги. Слово «тысячеглазого» — закон, однако кристалл мог бы сослужить тебе хорошую службу в будущем…

— Да что вам всем дался этот кристалл? — раздраженно передернул плечами Баржурмал. — Если даже Хранитель веры счел возможным утаить от народа эту святыню, то какую пользу сможем извлечь из нее мы? — Баржурмал перегнулся через ограждение верхней террасы Большого дворца, пытаясь догадаться, о чем беседуют Азани и Кульмала, оживленно жестикулируя и смотря вслед уплывающему суденышку.

— У Базурута были причины скрывать, что Ваджирол и Ушамва привезли кристалл в столицу. Чтобы продемонстрировать свое могущество, он постарался убедить высокородных, будто Кен-Канвале зажег Священный огонь, вняв его молитвам. А это, как ты понимаешь, совсем не то же самое, что возродить Холодное пламя при помощи кристалла. Тогда бы вся слава досталась тем, кто сумел привезти эту вещицу из-за моря, а какая Базуруту с того корысть?

— Верно. Потому-то я и ожидал, что Ушамва заговорит о кристалле, но он не коснулся этой темы. Когда же я намекнул ему, что возвращение кристалла в святилище будет способствовать укреплению его авторитета среди жрецов и парчовохалатной знати, он сказал, что из-за такой малости не стоит будоражить население Ул-Патара.

— Хм-м… Сказано недурно. Ну а мефренг почему ты прогнал со службы? Прости, если я кажусь тебе слишком докучливым, но мне хотелось бы понимать приказы нового Повелителя империи.

— Признайся лучше, что ты изо всех сил стараешься отвлечь меня от мыслей о Тимилате, гибель которой лежит на моей совести тяжким грузом, невесело усмехнулся Баржурмал

— При чем тут Тимилата?! — не вполне искренне возмутился Пананат. Меня действительно интересует, чего ради ты отказался от услуг чернокожих воительниц и нарушил старинную традицию…

— Я поклялся, что в моей стране не будет наемников, а эти девки умеют только убивать. Да и этому обучены неважно. Поселившись в империи, они не пожелали перенять наши обычаи и продолжали поклоняться богам своего народа. Зачем мне такие подданные? Я предложил им службу в любом провинциальном гарнизоне, но какая-то чернокожая, приплывшая с чужеземцами по Ситиали, уговорила соплеменниц отправиться на поиски сокровищницы Маронды. Вот и пусть ищут счастья за морем.

— А ведь ты мог бы послать к сокровищнице своих людей, чтобы они завладели знаниями древних, — попытался вернуться Пананат к прежней теме, но Баржурмал погрозил ему пальцем, показывая тем самым, что заметил неуклюжую хитрость Бешеного казначея.

— В другое время я бы так и поступил, но сейчас мне не до чужих сокровищ. Нам бы собственное добро сберечь. Прискакавший утром гонец сообщил о мятеже в Мугозеби.

— Да, я слышал об этом. Дурные вести.

— Слышал? — повторил Повелитель империи, не в силах скрыть удивление и недовольство. — Но об этом не знает пока никто, кроме меня и Вокама! Гонец был предупрежден, что должен хранить это известие в секрете, и если он не умеет держать язык за зубами…

— Гонец, надо думать, был нем как рыба, да я его и не видел, — прервал Баржурмала Пананат, — просто у имперского казначея есть свои способы получать интересующие его сведения.

— А-а-а… Может быть, ты хочешь поделиться со мной еще какими-нибудь новостями?

— Предчувствиями, которые редко меня обманывают. Мятежники Мугозеби, даже после ухода наших гарнизонов, не отважились бы выступить против империи, не заручившись поддержкой соседних провинций. Через несколько дней мятеж перекинется в Хутманг и Яликуве, а потом доберется до Адабу.