Век перевода (2006) - Витковский Евгений Владимирович - Страница 74

74

Яство сильных

Есть у людей защита От злобы и ярости зверя, Что в мире, голодный, рыщет — Незыблемая свобода; Ей с давних пор служат пищей Те тайной вечери яства, Которые ныне видим… Мы печаль отринем, Прочь разуверенье. От Хлеба с Вином приидут Пламени — тленье, Зверю — смиренье, Горю — забвенье, Грехам — оставленье.

ДИЕГО ДЕ ТОРРЕС ВИЛЬЯРОЭЛЬ{212} (1694–1770)

Самых лютых душегубов не сыскать вам на дороге

Слыхал я, как придворные судачат: «Три тыщи нажил этой синекурой, Могу и десять, ведь губа не дура». По ним, не по цыганам розга плачет! Что хочешь эти жулики припрячут В согласье полном со своей натурой: Рвань, мула, плащ — а их дубленой шкуры Ценою и три куарто не назначат. По буеракам их искать — пустое; Зазорно вору жить анахоретом И счастья своего искать в разбое. Займитесь лучше нашим высшим светом: Гнездо давно там свито воровское, Где сладко жить мошенникам отпетым.

«Прилег у очага небеспричинно…»

Прилег у очага небеспричинно, Куда подальше посылая вьюгу, И завернулся в драную дерюгу — Вполне себе оделся благочинно. В запасе я держу на жерди длинной Отлично прокопченную свинюгу. В час голода окажет мне услугу Она; потом я сытый и невинный. Чернильницей, гитарой и Евклидом Я забавляюсь, да еще колодой: Как заскучаю, карт себе я выдам. Вот жизнь моя, покой мой и природа; И не претит мне жить с изгойским видом — Пускай изгнанье длится год от года.

ХУАН ПАБЛО ФОРНЕР{213} (1756–1795)

К Мадриду

Вот, Коридон[36], великая столица; Омыта Мансанарес[37] маловодной, Она державы сердце судоходной И Новым Светом управлять стремится. Здесь благочестью, друг, привольно спится: Весь в подношениях алтарь доходный, Святая вера чтится всенародно, И от крестов на улицах не скрыться. Коль хочешь убедиться сам в угаре Народной веры, глянь, как повсеместно Святые продаются на базаре. Скажи мне, Коридон: вдруг Царь Небесный И вовсе не нуждался в этом даре? Разгадка, мой пастух, мне неизвестна.

АФРА БЕН{214} (1640–1689)

Амур во всеоружии

Амур, взойдя на дивный трон, Кровавые сердца тиранил, Им создавал мученья он, Своей волшебной властью ранил. Он пламя из твоих очей Себе похитил для забавы И страстью из души моей Он над людьми творил расправу. Себе он взял мои стенанья, Твою гордыню возымел, Мои присвоил он страданья И твой колчан разящих стрел. Во всеоружье, божество Вручает данникам уделы: Тебе досталось торжество, Я ж только болью овладела.

АЛЕКСАНДР ПОУП{215} (1688–1744)

Умирающий язычник к своей душе

Душа, блуждающее пламя! Ты согревала мою грудь, А ныне легкими крылами, Мой гость, летишь в обратный путь? Где ты отныне обитаешь, В краях безрадостных — каких? Мечась, дрожа, ты умираешь; Веселье смолкло, смех затих!

Умирающий христианин к своей душе

Искра пламени живого, Прочь из тленного покрова; В дивной, резвой круговерти Чувствуй скорбь и радость смерти! Не держи ее, природа: Дай спокойного исхода. «С нами, — ангелы гласят, — Ты, сестра, лети назад!» Чем же я теперь пленен? Силы тают, замутнен Взор, слабею, чуть дыша; Это смерть, моя душа? Мир отступил; забылись муки; Рай вижу! Ангельские звуки Вокруг меня звенят. Дай крылья! Ввысь! Мне неба мало! О смерть! Где ныне твое жало? Твоя победа, ад?..

ВИТАЛИЙ СИМАНКОВ{216}

ДЖЕРАРД МЭНЛИ ХОПКИНС{217} (1844–1889)

Сладостный причал

(новопостриженицы)

Давно желанна мне страна, Где область вечная весны, Где пажитей тихи и безмятежны сны, Где дышит лилий купина. И я молила Господа, чтоб дал И мне почтить затишные края, Где гребни дыбистые не имеют острия И где безбурен сладостный причал.