Эгейская компания - Блейк Ян - Страница 31

Сержант знал, что итальянцу должно повезти, если ему суждено выжить, но удача требовалась сейчас каждому.

Команда корабля уже была готова к отплытию, когда что-то закричал один из матросов, указывая в сторону моря. Все еще находившийся под впечатлением от одержанной победы на суше, Тиллер совсем позабыл о существовании немецкой самоходной баржи и сразу даже не мог разобраться в том, что видит, когда из-за мыса показалась неуклюжая посудина. Бальбао скомандовал «полный вперед», и корабль устремился вперед, а команда встала у спаренной «бреды».

Первыми открыли огонь с баржи и засыпали 105-мм снарядами итальянский корабль, быстро набиравший скорость в стремлении поскорее выйти в открытое море. Немцы недооценили возможности противника, и снаряды подняли столбы воды далеко за кормой. Итальянцы открыли ответный огонь из 20-мм орудия, и Тиллер видел, как снаряды впиваются в цель.

Баржа была хорошо вооружена, но не обладала высокой скоростью и стала легкой мишенью. Итальянский корабль давал уже тридцать узлов, и у немецких артиллеристов практически не было никаких шансов попасть в цель. Бальбао прошел параллельным курсом, что позволило его стрелкам пройтись огнем по барже от носа до кормы. А затем итальянцам удалось всадить очередь в бак с горючим, и немецкое судно охватило море огня.

Бальбао приказал сбавить ход и вернулся к барже, но когда они подошли ближе, стало видно, что на том месте ничего нет, кроме огромного масляного пятна, местами подернутого языками пламени, и обгоревших кусков обшивки.

8

Тиллер внезапно проснулся. Стояла темная безлунная ночь. Легкий бриз нежно трепал снасти каика. Иногда порывы ветра становились сильнее, и судно поскрипывало бортом о край причала.

Штаб отряда СБС перенесли в порт, и там же была установлена более мощная рация, чем прежний аппарат. Один из пустующих домов на набережной превратили в казарму, но Тиллер предпочитал спать на борту каика, где никому не мог помешать со своими кошмарами.

Он встал, потянулся и тут же услышал голос Гриффитса, стоявшего на вахте:

– У меня как раз закипело, сержант. Могу предложить чашку чая.

Приняв у Гриффитса дымящуюся кружку, Тиллер сжал ее ладонями. С приближением осени в воздухе чувствовалась прохлада. Прихлебывая из кружки крепкий и сладкий чай, сержант задумался над тем, удастся ли выжить Джованни и всему гарнизону на Пископи. СБС поделился с итальянцами продуктами и прочими припасами и даже выделил им тяжелый пулемет, хотя расставались с ним крайне неохотно.

По мнению Тиллера, победа, одержанная над немецким патрулем, укрепила моральный дух итальянцев и не только потому, что им удалось нанести поражение своим бывшим союзникам, которых они терпеть не могли. Одновременно итальянцы поняли, что немцев можно и нужно бить, и маленький гарнизон прошел крещение огнем. Сержант пришел к выводу, что мужики повсюду одинаковые, и их, по сути, волнуют только две вещи: мужская потенция и мужское мужество, а еще им постоянно требуются доказательства своей способности преуспеть в обеих областях.

У Тиллера теперь не было ни малейших сомнений в том, что если немцы снова высадятся на острове, гарнизон окажет им достойное сопротивление. Перед отъездом сержант им сказал, что, если они струсят, он вернется и всех сам перестреляет. Сейчас он уже испытывал теплые чувства, почти уважение к этим смуглым неказистым мужикам и твердо знал, что не такие уж они плохие солдаты, как раньше представлялось, основываясь на истории итальянской армии. С хорошим командиром они могли проявить мужество и твердость. Тиллер припомнил, как Джованни бежал вниз по склону холма, что-то дико орал и размахивал над головой винтовкой. Это воспоминание вызвало улыбку. Да, все это, конечно, нужно было видеть, чтобы поверить, что так оно и было на самом деле.

– Я слышал, что ты на днях неплохо провел время на Пископи, – сказал Гриффитс, как если бы прочитал мысли Тиллера. – Немцы, которых ты привез оттуда, выглядели так, будто им жить надоело. Они, видимо, рассчитывали на то, что придут и дадут вздрючку макаронникам, а тут и ты подвернулся. На встречу с тобой у них расчета не было.

Тиллер выплеснул остатки чая в море и постарался несколько охладить воинственный пыл приятеля:

– До сих пор нам они попадались только небольшими группами, а очень скоро, думаю, двинут главные силы.

– А Ларсен заставил местных макаронников плясать под свою дудку. Если придут фрицы, мы им сумеем организовать встречу.

– Будем надеяться.

Тиллер побрился, сделал себе яичницу на два яйца, закурил и стал любоваться восходом солнца, когда на набережной появился Ларсен.

– С нашего наблюдательного пункта на Стампалии только что сообщили, что там застрял экипаж самолета британских ВВС. У них, видимо, отказал мотор, и пришлось выбрасываться с парашютом. Некоторые пострадали при приземлении, так что их нужно поскорее оттуда эвакуировать. Я не хотел бы просить Бальбао, чтобы сэкономить горючее, а здесь как раз подвернулся Эндрю. Он только что вернулся с Лероса и готов забрать летчиков на своем каике, но ему требуется сопровождающий. Ты не согласился бы провести несколько дней в море?

– Нет проблем, шкипер, – сразу согласился Тиллер.

Выбросив окурок за борт, философски заметил:

– Все лучше, чем сидеть здесь и ждать, когда заявятся фрицы.

– Вот и хорошо, – обрадовался Ларсен.

После паузы ехидно добавил:

– Эндрю понадобится помощь, и он хочет пригласить ту девушку в качестве лоцмана. Надеюсь, путешествие будет приятным. Ты же знаешь, какими романтическими бывают ночи на морской воде.

– Вам лучше знать, шкипер, – возразил Тиллер, чувствуя, что смущается. – Вы ведь служили в торговом флоте, если не ошибаюсь?

– Да, было такое, но служил исключительно на сухогрузах. На теплоходах бывать не случалось. Не везло. Но первым делом, Тигр, работа, а потом уже девушки.

С этими словами Ларсен повернулся, чтобы уйти.

«Женщины – только после работы» – было любимым изречением Ларсена и, по мнению Тиллера, означало, что командир требовал уделять своим обязанностям первостепенное внимание, не более того, без всякого заднего смысла.

Ларсен остановился и окликнул сержанта:

– Да, кстати, Тигр.

– Слушаю, шкипер.

– Мне кажется, ты отлично сработал на Пископи. Благодарю за службу.

– Спасибо, шкипер, но должен признать, что вначале они чуть меня не надули.

– Чуть, но не надули же. Есть подозрение, что у меня сложилось о тебе неверное представление.

– В каком плане?

– Блеск медяшек и сапог, Тигр. Вся эта мишура. Когда я тебя впервые увидел, я себе сказал; «Хороший мужик, нет сомнений, дисциплинированный, отлично подготовленный, все при нем. В общем, как раз то, что нам нужно на узкой дорожке, когда требуется что-то взорвать. Но смогу ли я сделать из него пирата? Есть ли у него авантюрная струнка? Способен ли он самостоятельно принимать решения?» Задавал я себе в тот день все эти вопросы, смотрел на медную пряжку на твоем поясе, начищенную до зеркального блеска, на сверкающий под солнцем значок на берете, и душу мою грызли сомнения.

Тиллер бросил взгляд на свои измазанные грязью башмаки, на рубашку и шорты, которые не менял уже целую неделю, и невольно улыбнулся. Он никак не вписывался в ряды морских пехотинцев в безупречно сидящей на них форме, выстроенных стройными шеренгами на плацу в Истни, и честно признался в этом.

– Я не знаю абсолютно ничего о строевом плаце и строевой подготовке, – добавил Ларсен, – но твой пример убеждает меня в том, что в этом что-то есть и нельзя сказать, что это чистая потеря времени.

– Есть какие-нибудь новости?

– Думаю, сейчас все зависит от того, какой из сторон удастся быстрее другой собрать воедино свои силы. Наш босс проделал большую работу, подготовив почву для прихода воинских частей, и сегодня по одному пехотному батальону дислоцировано на Косе, Самосе и Леросе. Но стоит проблема их снабжения на постоянной основе. Да и о нас не нужно забывать. С каждым днем активизируются самолеты люфтваффе, и, к примеру, вчера потопили два наших эсминца у Лероса. В общем, я считаю, что мы здесь держимся буквально на волоске. Единственное, что утешает, – немцы, видимо, до сих пор не знают, что мы сидим на Сими.