Хоббит, или Туда и обратно. Избранные произведения - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 78

78

«Ух!» — сказал выдрин сын и нырнул в середку, Окативши Бомбадила, раскачавши лодку, А потом на бережок лег, лежебока, А уж песня Бомбадила — далеко, далёко. Там, где Эльфов островок, старый Лебедь злобно Выгнул шею, зашипел, тут, мол, неподобно Плавать всяким. Том смеется: «Ах ты, краснолапый! Подари-ка мне перо новое для шляпы! У тебя, у старого шея — просто диво, А из клюва только шип! Это некрасиво! Погоди, король вернется, хвать тебя за горло — И прочистит, чтобы спесь из тебя не перла!» Лебедь крылья распустил — и вниз по Ветлянке, Том вдогонку за ним на своей лоханке. До Запруды на пути — буруны, стремнина, Всем известно это место возле Брендивина: Крутит, вертит меж камней, как на речке горной, Словно пробку — так до самой Городьбы Отпорной! «Эй! Глядите, Лесовик, Том с брадатой рожей! — Весь Сенной Конец хохочет, брередонцы тоже. — Стой, Том, а не то мы стрелой ошпарим! Ни лесному тут народу, ни курганным тварям Нет пути за Бреидивин — ни плоту, ни лодке!» «Кыш, вы, толстопузые! Не дерите глотки! Видел я, как хоббиты прячутся в норки, Испугавшись барсука, а барсук — не орки! Вы же тени собственной трусите, ребятки. Орков я нашлю на вас — засверкают пятки!» «Бородой не подавись, орков призывая! В шляпе стрелы посчитай — первая, вторая, Третья! То-то! Коль за пивом ты плывешь в лодчонке, Знай: в Забрендии малы для тебя бочонки!» «Брендивин широк, глубок — на моей-то лодке Мне, пожалуй, не доплыть даже до середки. Переправьте меня. Вам же за это Пожелаю доброй ночи, а потом — рассвета». Заалел Брендивин, солнце катит низом, Закатилось за холмы, Брендивин стал сизым. Никого на берегу нет, ни у Причала, Ни на тракте. Том сказал: «Веселое начало!» Он потопал по дороге. Сумерки сгустились. В Камышах, впереди, огни засветились. «Эй, ты кто?» Лошадки стали, не скрипят колеса. Том идет, не отвечает на его вопросы. «Эй! Ты что, из Заболони? Вор? Или бродяга? Чего ищешь и откуда у тебя, бедняга, В шляпе стрелы? Воровство боком вышло, что ли? Эй! Иди сюда, поведай о своей недоле. Эль у хоббитов хорош! Только ты без денег Не получишь ничего, коль молчишь, бездельник!» «Ладно, ладно, грязнопятый! Опоздал, не встретил, Да еще бранится! — Том ему ответил,— Ты, Бирюк, бурдюк с одышкой, ты, пивная кадка, Тебя ноги не несут — так везет лошадка! Повезло, что нищий мирный! Дело-то за малым: Прочь с колес, тряси жирами, топай пешедралом! Эй, подвинься! За тобой будет кружка пива — Не признать меня, хоть ночью, это неучтиво!» И поехали, смеются, мимо деревни — Хотя пивом их манил аромат харчевни, — И свернули к Бирюку, а дорога тряска — Тут уж Тома растрясла на колесах пляска. В небе звезды. В окнах свет. А на кухне ждал их Очага огонь трескучий, гостей запоздалых. Бирючата-сыновья поклонились, дочки Книксен сделали, жена с пивом из бочки Уже кружки несет. Пили, ели, пели. Сам Бирюк пустился в пляс — при его-то теле! Выпив кружку, Том — вприсядку, по-моряцки, лихо, Дочки — чинно, ручейком; смеется Бирючиха. Спать легли: кому — солома, а кому — перина. Том толкует с Шерстолапым, сидя у камина, О вестях с Пригорков, новостях о Башне, Про овсы, про ячмени, про пажити и пашни, Кто где был, куда ходил, пеший или конный, Что деревья нашептали, ветер заоконный, О Высоких Стражах там, возле Брода, или О Тенях, что у границы в этот год бродили. Наконец Бирюк уснул, пледом укрытый. А с рассветом Том исчез, как сон полузабытый, Чуть веселый, чуть печальный и немного в руку; Дверь открылась и закрылась — ни бряку, ни стуку, Ливень смыл его следы возле причала, Ни его шагов, ни песен будто не звучало. У Отпорной Городьбы лодку-лоханку Три дня видели. Потом уплыла в Ветлянку. Будто некий хоббит видел ночью, говорят, там Ее выдры волокли, вверх по перекатам. Там, где Эльфов островок, Старый Лебедь встретил, За бечевку потащил, важен и светел, Выдры плыли по бокам, чтобы ненароком За корягу Дядьки-Ивы не задела боком. Зимородок на корме, а птаха на банке — Так ее и волокли вверх по Ветлянке До стоянки. Тут сказал выдрин сын: «Смогли бы Дураки ходить без ног или плавать рыбы, Не имея плавников? Весла где, разини?» У Отпорной Городьбы Тома ждут доныне. Странствие Жил-был веселый скороход — И пешеход, и мореход, Решил он с вестью по реке В кораблике поплыть, и вот Он погрузил провизию В ладью свою из лопуха: Взял мандарин с овсянкой он И кардамон для запаха. Он ветры звал приятные, Попутные, чтобы несли Его за трижды девять вод, — И вот приплыл на край земли. Там он один среди равнин,— Где Деррилин издалека По камушкам-камениям Течением течет река, И обитают Призраки У той реки ужасные,— Устал ходить он вдоль реки На поиски напрасные. И сел на свежем воздухе Для роздыха, забыв дела, Пел песни бабочке одной, Чтобы женой ему была. Она же прочь отпрянула И глянула с презрением. Учиться стал он всяческим Магическим умениям.