Хоббит, или Туда и обратно. Избранные произведения - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 77

77

Старина Том Бомбадил на своей перинке Глубже спал, чем Дядька-Ива, слаще Золотинки И уютней, чем барсук иль Умертвий вечный, А храпел он, между прочим, будто мех кузнечный. С первым светом, как скворец, он запел, свистая: «Дерри-дол, мерри-дол, приди, дорогая!» Он надел штаны и шляпу, выглянул в оконце: Шляпа — дрянь, зато с пером, а в оконце — солнце. Мудрый Том Бомбадил был не без хитринки, Куртка синяя на нем, желтые ботинки, Где хотел, там и гулял — по лесной полянке, По холмам, по долам или вдоль Ветлянки, Или в легком челноке по реке средь лилий, — И везде его ловили, да не изловили. Сам же Том поймал в куге дочь Водяницы: Дева пела песнь воды, ей внимали птицы. Хвать ее, не отпускает! Сердце в ней трепещет, Цапли — в крик, ондатра — шмыг, куга воду хлещет. И сказал Том Бомбадил: «Вот моя невеста! В моем доме под Холмом — там твое место, За столом, где белый хлеб, желтый мед и масло, Розы все окно увили, стену всю и прясла. Не войдете ли в мой дом? Замуж не хотите ль? В бочаге какого мужа вам найдет родитель?» Том веселый, Бомбадил, на свадебной пирушке Шляпу снял — из мотыльков венчик на макушке, А невестин венок — ирис, незабудки, Платье — зелень с серебром. Скворчьи побудки Том свистел, гудел пчелой, поспевал за скрипкой, Горделиво обнимая стаи невесты гибкой. В доме всюду свет, а в спальне — белые простынки; Под медовою луной пляшет по старинке Род барсучий, а на страже до утра, до солнца — Дядька-Ива, паветыо брякает в оконце; Водяница же вздыхает в камышах в тумане, Слыша, как Умертвий плачет у себя в кургане. Том веселый, Бомбадил, спал, не знал о том он, Что всю ночь был стук и бряк, топот ног и гомон, А на зорьке встал, запел, как скворец, свистая: «Дерри-дол, мерри-дол, моя дорогая!» На крыльце лозу строгал — будет корзинка, Пока волосы златые чешет Золотинка. Прогулка Бомбадила Старый год побурел, ветер дул с Норд-Веста, Том поймал сухой листок, сорванный с места. «Ветерок его принес — хорошая примета! День счастливый — для чего же дожидаться лета? Поплыву наугад, починивши лодку, По Ветлянке вниз, на запад, — это мне в охотку!» Села птаха на сучок: «Вижу, вижу Тома! Знаю, знаю, куда собрался из дома. Хочешь, хочешь я снесу туда весть о госте?» «Я тебя поймаю — съем, обглодаю кости, Коли станешь разносить сплетни да вести! А коль скажешь Дядьке-Иве, я тебя на месте Испеку, сварю, зажарю! Помолчи-ка, птаха!» Птаха — порх, задравши хвост, и пищит без страха: «На, лови, лови меня! Я же не простушка — Лишь ему одному просвищу на ушко: На закате, мол, встречай, где Сход и горушка. Поспеши, мол, поспеши! Будет пирушка!» Хмыкнул Том: «А может быть, мне туда и надо? Ведь куда бы ни приплыть — мне туда и надо!» Залатал свою лодчонку — не в дырявой плавать! — Из кустов и камышей вывел ее в заводь, И — вниз по реке. Пел он: «Силли-сэлли, Где, Ветлянка, твои бочаги и мели?» «Эй, Том Бомбадил! Ты куда? Куда ты На скорлупке доплывешь с помощью лопаты?» «К Брендивину, может быть, — там, быть может, ныне Ждут меня мои друзья и огонь в камине На Сенном конце. Они — народ-невеличка, К ним, быть может, доплыву, синяя птичка». «Передай привет родне, принеси мне вести, Как там рыба, много ль есть и в котором месте?» «Не сегодня, — Том в ответ. Я ведь по теченью Просто так себе плыву — не по порученью». «Чив-чив! Дерзкий Том! На корягу, глянь-ка, Налетит твоя лохань — будет тебе банька!» «Что ты, Синий Рыбоглот, разболтался? Лучше Свои перышки почисть косточкой щучьей! Ты на ветке — франт нарядный, дома — замарашка, В доме — грязь, а на груди — алая рубашка! Говорят, вы, зимородки, по небу летали, Ветер думали поймать. Ну и как, поймали?» Зимородок-рыболов клюв захлопнул, Тому Дал дорогу, а сам — фью! — и помчался к дому, Уронив перо синё — синей самоцвета. Том поймал перо, сказал: «Добрая примета! Его в шляпу мы воткнем, старое кинем, — Было белое перо, стало оно синим!» Вдруг вокруг водоворот, из водоворота — Пузыри! Том хлоп веслом и задел кого-то. «Фу, Том Бомбадил! Ты чего дерешься? Вот я лодку-то пырну — враз перевернешься!» «Что? Да я тебя, Усатый, оседлаю сходу, Чтобы ты не баламутил чистую воду!» «Фу! А я отца и мать позову, и брата, И сестрицу! Я скажу: гляньте-ка, ребята, Спятил Том Бомбадил, он сидит в лоханке Враскорячку и гребет вниз по Ветлянке!» «Тебя, выдра, выдрать мало! Пропадешь ты сдуру, А Умертвии твою выделают шкуру, Мать родная не узнает — разве по усищам! Не дерзи! Уж на тебя мы управу сыщем!»