Сказки (200 сказок) - Гримм братья Якоб и Вильгельм - Страница 162

Только мальчик поднялся, а крестьянин ему и говорит:

– Ты слишком глуп, в пастухи ты мне не годишься, будешь служить у меня на посылках.

Послал он его раз к судье; должен был мальчик отнести ему полную корзину винограда, и дал ему крестьянин вместе с этим письмо. Измучился бедный мальчик в дороге от голода и жажды и съел две грозди винограда. Принёс он судье корзину с виноградом; тот прочитал письмо, пересчитал грозди и говорит:

– Тут двух гроздей не хватает.

Мальчик честно сознался, что от голода и жажды он их съел. Написал тогда судья крестьянину письмо и потребовал у него винограду вдвое больше. Должен был мальчик нести виноград назад вместе с этим письмом. Опять сильно захотелось мальчику поесть и попить, и он не мог вытерпеть, опять съел две грозди. Но перед тем он вынул письмо из корзины, положил его под камень, уселся на него, чтобы письмо всего этого не видело и не могло бы его выдать. Но судья всё-таки обвинил мальчика, что двух гроздей винограда недостаёт.

– Ах, – сказал мальчик, – как же вы это узнали? Ведь письмо-то знать о том не могло, я перед тем спрятал его под камнем.

Посмеялся судья такому простодушию и написал крестьянину письмо, в котором увещевал его обращаться с бедным мальчиком получше и не отказывать ему в еде и питье и чтоб научил он его различать, что хорошо, а что плохо.

– Я уж тебе покажу разницу! – сказал этот жестокий человек. – Если ты хочешь есть, то должен и работать; а сделаешь что неправильно, то будешь у меня как следует обучен побоями.

И на следующий день он поставил его на тяжёлую работу. Должен был мальчик нарезать несколько снопов соломы на корм лошадям; при этом хозяин грозился.

– Через пять часов, – сказал он, – я вернусь, и если солома не будет нарезана, я уж тебя так отколочу, что ты и пошевельнуться не сможешь.

Отправился крестьянин вместе с женой, работником и служанкой на ярмарку и оставил мальчику всего один лишь небольшой ломоть хлеба. Стал мальчик у соломорезки и начал изо всех сил работать. Стало ему жарко, скинул он курточку и бросил её на солому. Боясь, что с работой он не управится, он всё резал и резал солому и уж так старался, что не заметил, как изрезал на куски вместе с соломой и свою курточку. Да слишком поздно он спохватился, исправить несчастье было уже нельзя.

– Ах, – воскликнул он, – теперь я пропал! Недаром мне злой человек грозился; вернётся он назад и, как увидит, что я наделал, изобьёт меня до смерти. Уж лучше мне самому на себя руки наложить.

А мальчик слыхал однажды, как говорила крестьянка: «Я спрятала под кроватью горшок с отравой». Но сказала она это для того, чтоб отвадить лакомок, а на самом-то деле находился в нём мёд. Забрался мальчик под кровать, вытащил оттуда горшок и поел всё, что там было, дочиста. «Не знаю, – сказал он, – люди говорят, что смерть горькая, а мне она на вкус показалась сладкой. Чего ж теперь удивляться, что хозяйка желает себе так часто смерти». Уселся он на скамеечку и собрался было помирать. Но вместо того чтоб ему слабеть, он почувствовал себя от питательной пищи крепче. «Это, должно быть, был вовсе не яд, – сказал он, – а вот говорил когда-то крестьянин, что у него в шкафу стоит бутылка с мушиной отравой, уж то, пожалуй, настоящая отрава, и от неё я смогу умереть». Но то была вовсе не мушиная отрава, а венгерское вино. Вытащил мальчик бутылку и выпил её всю: «Эта смерть тоже на вкус сладкая!» – сказал он. Но только ударило ему вино в голову и начало его пьянить, он подумал, что конец ему приближается. «Я чувствую, что скоро помру, – сказал он, – пойду-ка я на кладбище и поищу себе могилу».

Направился мальчик, пошатываясь, на кладбище, пришёл туда и лёг в только что вырытую могилу. И мало-помалу он впал в забытьё. А находилась поблизости харчевня, и справляли там свадьбу. Услыхал мальчик музыку и почудилось ему, что он попал уже в рай, и вот, наконец, совсем потерял сознанье. Но бедный мальчик не проснулся уж больше, – жар от крепкого вина и холодная ночная роса его погубили, и он остался в могиле, в которую сам же и лёг.

Узнал крестьянин про смерть мальчика, испугался и стал опасаться, чтоб не вызвали его на суд, и его охватил такой страх, что он упал наземь без чувств. В это время стояла жена у плиты, держала сковороду, было в ней полно топлёного сала, и она бросилась, чтоб оказать мужу помощь. Но попал огонь на сковороду, и охватило пламя весь дом; спустя несколько часов остался от него один только пепел. А годы, которые им было суждено ещё прожить на свете, они провели, мучимые совестью, в бедности и нищете.

186. Настоящая невеста

Жила когда-то на свете девушка, была она молодая и красивая. Мать у неё умерла рано, и мачеха всячески её обижала и преследовала. Когда мачеха поручала ей работу, то какой бы ни была она трудной, девушка за неё бралась и исполняла всё, что было в её силах. Но этим она не могла тронуть сердце злой женщины: та всегда была недовольна и всё ей было мало. Чем прилежней девушка работала, тем больше ей поручали, и мачеха только о том и думала, как бы это её побольше нагрузить работой и сделать ей жизнь возможно тягостней.

Как-то раз мачеха ей и говорит:

– На тебе двенадцать фунтов перьев, ты должна их мне обобрать, и если нынче к вечеру ты с этим не управишься, то смотри, будешь бита как следует. Ты думаешь, весь день можно лентяйничать?

Уселась девушка за работу, но лились по щекам у неё слёзы, – она знала наперёд, что закончить всю работу за день всё равно невозможно. Вот лежит перед ней ворох перьев, она то вздохнёт, то стиснет от страха руки, и разлетятся перья, и надо ей снова их собирать и начинать всё сызнова. Оперлась она локтями на стол, закрыла руками лицо и воскликнула:

– Неужто нет никого на божьем свете, кто надо мной бы сжалился? – И вот услыхала она чей-то нежный голос, и молвил он ей:

– Дитя моё, успокойся, я пришла тебе помочь.

Подняла девушка голову, видит – стоит около неё старуха. Она ласково взяла девушку за руку и сказала:

– А ты расскажи мне всё, что тебя огорчает.

А так как та обратилась к ней ласково, то и рассказала ей девушка про свою горестную жизнь: что поручают ей, мол, одну за другой тяжёлую работу и что не может она никак с той работой управиться.

– Вот как не управлюсь я нынче к вечеру с этими перьями, то мачеха меня изобьёт, – она мне грозилась, и я знаю, что слово своё она сдержит.

Потекли у девушки снова слёзы, но добрая старуха сказала:

– Не беспокойся, дитя моё, отдохни, а я тем временем твою работу сделаю.

Легла девушка в постель и вскоре уснула. А старуха подсела к столу, где лежали перья, и – ах! как начал облетать с них пух, – а она еле-еле притрагивалась к ним своими худыми пальцами. И обобрала она вскоре все двенадцать фунтов перьев. Проснулась девушка, глядь – лежат большие белоснежные груды пуха, в комнате всё прибрано чисто и старухи уж нету. Поблагодарила девушка бога, сидит себе тихонько, вечера дожидается. Вошла мачеха и удивилась, что вся работа выполнена.

– Вот видишь, Трулле, – сказала она, – как можно много сделать, ежели быть прилежной. Но разве нельзя было приняться потом за какую-нибудь другую работу? А ты вот сидишь сложа руки.

Вышла мачеха из комнаты и говорит:

– Эта тварь могла бы заработать побольше, чем на хлеб, надо ей будет поручить работу потяжелей.

На другое утро кликнула она девушку и говорит:

– На тебе ложку и вычерпай ею большой пруд, что около сада. А ежели к вечеру с этим делом не управишься, то ты знаешь сама, что будет тебе за это.

Взяла девушка ложку, видит – вся она дырявая, да если и была бы она целая, то всё равно никогда бы ей пруда той ложкою не вычерпать. Принялась она немедля за работу, стала на колени у самой воды, льются у девушки слёзы, но начала она воду черпать. Вдруг явилась снова добрая старуха, доведалась про её горе и говорит:

– Утешься, дитя моё, ступай в кусты да ложись и поспи себе там, а я уж твою работу выполню.