Кольцо Стрельца - Мэй Джулиан - Страница 80

– Хорошо, тогда я попрошу Еву. А ты немедленно пошли ей списки – вместе с остальным материалом допросов, который хоть как-то может возмутить общественное мнение. И последний вопрос. Когда твоя команда проводила тестирование делегатов, нашли что-нибудь?

– Совершенно ничего. Также мы протестировали много народа из штата делегатов. Семь месяцев назад все они были людьми.

– О'кей. Продолжай работу. И дай мне знать, как пройдет план Гектора по захвату посольства.

Я прервал связь, налил чашку кофе на маленькой кухне хоппера и выпил, обжигая рот и злясь, что в течение еще двух часов мне нельзя хлопнуть настоящего напитка. Не помешало бы хватить немного датской храбрости, прежде чем звонить Еве. Потому что после этого звонка вполне могло оказаться, что нам с Джоанной придется лететь не в Зимородковое Угодье, а обратно в Торонто.

В нормальных обстоятельствах, даже если бы халуки пытались всадить мне нож в спину, я остался бы в своих оплотских апартаментах и работал бы вместе с остальными над контролем опасности – по крайней мере до конца голосования. Но я не был нормален – ни физически, ни ментально. Я был болен, психически истощен и отчаянно нуждался в отдыхе. Проблема в том, что с моей сестрой могло происходить то же самое.

Ева взяла трубку на третьем сигнале.

– Чего ты хочешь?

Лицо ее заострилось от измождения, но волосы оставались так же совершенно уложены. Она узнала меня в первый же миг – и глазом не моргнула,

– Я сейчас на пути в свое укрытие. Собираюсь оставаться в тени, пока не удостоверюсь, что халуки перестали за мной охотиться. Но буду оставаться на связи с тобой, Карлом Назаряном и Адамом Станиславским.

– Гюнтер Экерт тоже захочет с тобой связаться, – решительно заявила Ева. – Не оставишь ли мне свой новый номер?

Я дал ей свой код.

– Передай Гюнтеру, что я поговорю с ним завтра, после голосования. До того я вне досягаемости – разве что если внезапно начнется конец света. Битва вытянула из меня остаток сил, и если я хочу завтра на что-то годиться, нужно хоть сколько-то поспать. А ты как держишься, Еви?

Она смотрела мне прямо в глаза.

– С трудом… Аса. Полицейская акция в башне закончилась. Симон уехал в свои городские апартаменты. Остальные члены правления еще здесь, стараются по мере сил нормализовать ситуацию. Джону Эллингтону придется щелкать кнутом и трубить в трубы всю ночь. Большую часть времени я провела в переговорах с кузеном Зедом и Мэт Грегуар на Серифе. Оплотские корабли Внешбеза вместе с зональным патрулем организуют космическое наблюдение за халукскими колониями. Мэт предложила эвакуировать все мирное население Кравата в качестве меры предосторожности, и я согласилась.

– Нужно поместить планету в полную блокаду. Использовать на это наши лучшие корабли.

– Они уже в пути. Я понимаю ситуацию не хуже твоего. Теперь.

– Еви…

– Ты можешь доверять мне, Аса. Я полностью приняла то, что ты сказал на заседании. Я была обманута, и сейчас меня гложет гнев и унижение, но голова у меня не перестала работать. Я не паникую. Я знаю, что переживу этот беспорядок, и «Оплот» его тоже переживет. Просто не жди от меня какое-то время всплесков сестринской любви. В данный момент я стараюсь отключиться от эмоций. Слишком много предстоит работы.

– Согласен. По всему похоже, что ты владеешь положением. Единственное, о чем я хочу тебя попросить, – позаботься лично о том, чтобы имена всех полуклонов «Оплота» попали в прессу. Успей до ночного прогноза новостей. Карл Назарян вот-вот скинет тебе информацию.

– Могу я спросить, зачем тебе это нужно?

– Ты получаешь доклады допросов от Карла?

– Ежечасно он высылает мне рапорты. Я просмотрела только последний. Ситуация в Персее заняла все мое внимание.

– Полуклон Сэма Ямамото признался, что около трехсот людей, доноров ДНК, настоящих людей, которых подменили халукские агенты, – живы и содержатся в плену в башне Макферсона. Они выглядят, как я сейчас.

– Ох, Боже мой…

– Я хочу, чтобы ты доложила прессе об этом, заодно преподнеся имена наших пропавших людей. Заяви, что требуешь немедленного освобождения пленников, чтобы им не смели причинить ни малейшего вреда. Предупреди халуков, что они жестоко поплатятся, если эти люди будут убиты или похищены. После выпуска новостей позвони в халукское посольство и официально подтверди свое заявление. Потребуй, чтобы его немедленно переслали Слуге и Совету Девяти. Если сможешь, убеди глав остальных концернов сделать то же самое. Многие из заложников – не из «Оплота».

– Но халуки будут отрицать…

– Пошли их к черту! Нам нужно поднять народные массы. Подвигнуть граждан на штурм башни Макферсона.

– Аса, ты не можешь!..

– Нам нужна волна народного гнева или что-то в этом роде, – сказал я. – Ничего общего с «Оплотом». Или ты предпочтешь, чтобы пленники погибли?

– Нет, но…

– Тогда сделай то, что от тебя зависит. У этих людей украли ДНК, точно как у меня. Они потеряли человеческое обличье и свои имена. Инопланетные подлецы заняли их места на работе, захватили их дома, вторглись в жизнь их семей. Я могу рассчитывать, что ты сделаешь заявление, Еви?

– Да, – без промедления ответила она.

Я узнал свою прежнюю сестру.

– Спасибо. И еще одно, о чем тебе следует знать. – И я рассказал, как халукские агенты заразили Карла неизвестным вирусом, а также о своих подозрениях насчет Симона. – Попроси Карла указать тебе доктора, который смог его вылечить. Императивное предложение: Симона больше не должен лечить медицинский персонал «Оплота».

– Сволочи, – процедила Ева. – Гребаные синие сволочи! Я позабочусь о папе сию же минуту.

И она прервала связь.

Я посидел на краю кровати, опустив голову на ладони. Огромное облегчение так обессилело меня, что я боялся выблевать только что проглоченный кофе. И благодарил Бога, что Ева вернулась в свое обычное состояние. Значит, Карл, Гектор и остальные могут вести войну без меня. И нет нужды возвращаться в Торонто.

Мы с Джоанной можем продолжать наш прерванный полет в Зимородковое Угодье. Я запрограммировал свой телефон на прием звонков только космической важности. После чего улегся на кровать и немедленно заснул.

Мы прибыли в пункт назначения Восточная Кенора, Онтарио, около 21.15. Единственным источником освещения нам служили звезды, и разглядеть хоть что-нибудь на земле было невозможно. Мы оказались полностью зависимы от навигатора, и я включил экран с видом местности под ложным освещением, чтобы Джоанна получила хоть какое-нибудь представление, куда мы прилетели.

Это был красивый, совершенно дикий пейзаж северного леса утопающего в снегу, прочерченного полосами рек и ручьев, перемежающихся замерзшими озерами. К югу, за артерией реки Олбани, простирался Нипигонский заповедник – отличное место для прогулок летом, совершенно необитаемое в холодные месяцы. К северу и востоку земля была поплоше и густо поросла лиственницами и черными елями – до самого Гудзона. К востоку располагался городок Центральная Патрисия, где круглый год живет только административный персонал и работники сферы торговли, услуг и транспорта.

Мы спустились на два километра и приготовились к посадке. Я включил ближний обзор самого Зимородкового Угодья. Приземистый одноэтажный дом был сложен из крепкого пласкрета и снаружи покрыт красивой обшивкой, имитирующей бревна. Стоял он недалеко от среднего размера озера, именуемого Весняночным. Сейчас оно целиком замерзло и стояло подо льдом, засыпанное снегом. Бальзамические пихты и лиственницы окружали открытую площадку шириной метров триста. Я знал, что защитная ограда охватывает еще четыре сотни метров леса и озеро.

Случайная воздушная машина, пролетая над Зимородковым Угодьем и просматривая его сканером, может счесть его заброшенным, закрытым во внесезонье. У территории усадьбы нет ни наземного маскировочного поля, ни внешнего силового купола или других высокотехнических определителей. Посты «Каги» и менее летальная защита от мелких вторжений хорошо спрятаны среди прибрежных камней и кустов, так же как и многочисленные сенсоры сигнализации. С воздуха не видно ни одного внутреннего огня. Две-три каминные трубы; конечно, могут тянуться жидкие струйки дыма, показывая, что система отопления функционирует, хотя термостат скорее всего поставлен на температуру, недостаточную для нормального проживания человека.