Гражданин Галактики (сборник) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 131

131

— Не сомневаюсь. Очень смешно.

— Я уже извинилась. Слушай, возьми мои кроссовки.

Я смерил глазами наши ноги и хмыкнул:

— Спасибо, конечно!

— Ну… ты можешь распороть задники или еще что-нибудь придумать. Мне и так будет нормально. Мне всегда нормально. А где твоя обувь, Кип?

— Да рядышком, четверть миллиона миль отсюда — если только мы вышли на нужной остановке.

— А-а. Ну, здесь она тебе не особенно нужна.

— Ага, — я покусал губу, обдумывая это «здесь» и больше не интересуясь играми с гравитацией. — Чибис? Что теперь будем делать?

— Ты о чем?

— О нем.

— Да ничего. Что мы можем сделать?

— Ну, а что тогда делать?

— Спать.

— Что?

— Спать. …Тот дал нам лучший из даров, кто сонный выдумал покров, что скроет плотной пеленой все мысли наши до одной…

— Хватить выпендриваться! Говори толком!

— Я и говорю толком. Сейчас мы беспомощны, как золотые рыбки в аквариуме. Мы просто хотим выжить. А первый принцип выживания — не застревать на том, что от тебя не зависит и сосредоточиться на том, что ты можешь сделать. Я хочу есть и пить, я себя неважно чувствую, очень устала… и все, что я могу с этим поделать, это лечь спать. Так что если ты будешь так любезен, что помолчишь, я этим и займусь.

— Намек понял. Не надо на меня огрызаться.

— Извини. Когда я устаю, я становлюсь злой, как собака. И папа говорит, что до завтрака ко мне подходить опасно. — Она свернулась калачиком и подоткнула свою растрепанную тряпичную куклу под подбородок. — Спокойной ночи, Кип.

— Спокойной ночи, Чибис.

Тут мне кое-что еще пришло в голову, я заикнулся было… и увидел, что она уже спит. Дыхание ее стихло, лицо разгладилось и больше не казалось настороженным и заумным. Верхняя губа оттопырилась сковородником, и она стала похожа на чумазого херувима. На щеках остались полоски высохших слез. А ведь я не заметил, когда она плакала.

Кип, сказал себе, ты влезаешь в скверную историю; это намного хуже, чем притащить домой брошенного щенка или котенка.

Я обязан позаботиться о ней… или сдохнуть за нее.

Может, так и получится. В смысле сдохнуть. Похоже, о себе-то я никогда не мог как следует позаботиться.

Я зевнул, потом еще раз. У креветки больше мозгов, чем у меня. Я измотался как никогда, хотел есть, пить и вообще мне было паршиво. Я подумал было побарабанить в дверную панель и вызвать толстого или худого. Но… разбужу Чибис, и да и он сочтет это сопротивлением.

Поэтому я растянулся на полу, как часто дремал дома на ковре в гостиной. Оказалось, что на Луне на жестком полу можно очень удобно устроиться; одна шестая земного притяжения — это матрас лучше всякого поролона — той взбалмошной принцессе в сказке Андерсена было бы не на что пожаловаться.

Заснул я мигом.

Снилась мне наиневероятнейшая космическая опера из всех, мною виденных. Теснились драконы, прекрасные девы с Арктура, рыцари в сверкающих скафандрах, действие перемещалось из дворца короля Артура на дно Мертвого моря Барсума.{85}

И все бы ничего, вот только у герольда-распорядителя было лицо пришельца и голос Туза Квиггла. Он высовывался из экрана и скалился шевелящимися червеобразными ресничками.

«Победит ли Беовульф дракона?{86} Вернется ли Тристан к Изольде?{87} Найдет ли Чибис свою куклу? Включайте наш канал завтра вечером, а пока просыпайтесь и бегите в ближайшую аптеку, чтобы купить наждачную бумагу „Звездный путь“, лучшее средство для чистки рыцарских доспехов. Подъем!»

Он высунул щупальце из экрана и схватил меня за плечо.

Я проснулся.

— Просыпайся, — говорила Чибис, тряся меня за плечо. — Пожалуйста, проснись, Кип.

— Отстань!..

— Тебе снился кошмар.

— Принцесса с Арктура в беде! и теперь я никогда не узнаю, чем все кончилось. На кой ты меня разбудила? Сама же говорила, что нужно выспаться!

— Ты дрыхнешь уже несколько часов, — а сейчас, кажется, мы что-то можем сделать!

— Позавтракать?

Это она проигнорировала.

— Попытаться смыться.

Я резко сел, взлетел в воздух и опустился обратно.

— Ого! Как?

— Точно не знаю. Но мне кажется, что они ушли и оставили нас одних. Если так, другого шанса не будет.

— А с чего ты взяла, что они ушли?

— Послушай. Послушай внимательно.

Я вслушался. Я услышал свое сердце, дыхание Чибис, а потом и ее сердце. Такой тишины я и в пещерах не встречал.

Я вытащил нож, стиснул его зубами, чтобы звук передавался по костям, и приставил нож к стене. Ничего. Я попробовал прослушать пол и другие стены. Опять ничего. Корабль отзывался только тишиной — ни дрожи, ни стуков, ни тех вибраций, которые нельзя услышать, а можно только почувствовать.

— Похоже, ты права, Чибис.

— Я заметила, что прекратилась циркуляция воздуха.

Я повел носом.

— У нас кончается воздух?

— Пока нет. Но воздух не поступает — он выходил из тех крошечных отверстий там, наверху. Вообще-то это незаметно, но я насторожилась, когда он перестал идти.

Я напряженно размышлял.

— Я все-таки не понимаю, что это нам дает. Мы заперты.

— Может, и нет.

Я ковырнул стену ножом. Стена не из металла, и на пластик не похоже: нож ее не брал. Может, граф Монте Кристо и провертел бы в ней дырочку, но ему некуда было торопиться.

— Почему ты так думаешь?

— Каждый раз, когда они открывали и закрывали дверную панель, слышался щелчок. Так вот, когда они тебя вывели, я приклеила кусочек жвачки на стыке панели и стены, повыше, чтобы они не заметили.

— У тебя есть жвачка?

— Да. Помогает, когда нет ни глотка воды. Я…

— Еще есть? — живо спросил я. Было не до свежести дыхания, жажда мучила, никогда в жизни я так не хотел пить.

Чибис расстроилась.

— Ой, бедный Кип! У меня больше нет, это старый кусочек. Я его приклеила к пряжке ремня и жевала, когда особенно хотелось пить. — Она помялась. — Но возьми, если хочешь. Пожалуйста.

— Ну спасибо, Чибис. Спасибо большое. Лучше не надо.

Она оскорбилась.

— Уверяю вас, мистер Расселл, что не страдаю никакими заразными заболеваниями. Я просто хотела…

— Да-да, — поспешно сказал я. — Я в этом совершенно уверен. Но…

— Я учитываю, что мы находимся в экстремальной ситуации. И это гигиеничнее поцелуев — чего Вам, видимо, еще не доводилось!

— В последнее время нет, — я попытался сменить тему. — Но все, что я хочу, это глоток чистой холодной воды. Или грязной теплой воды… К тому же ты истратила свою жвачку на дверную панель. Чего ты хотела добиться?

— Так я же говорила тебе об этом щелчке. Папа говорит, что, если стоишь перед дилеммой, полезно изменить любую из переменных, а потом снова попытаться решить задачу. Я попыталась внести изменения с помощью моей жвачки.

— Ну?

— Когда они притащили тебя обратно и закрыли дверь, я не услышала щелчка.

— Что? Так ты знала, что перехитрила их замок, уже несколько часов знала — и не сказала мне?

— Именно так.

— Ну, я тебя выпорю!

— Не советую, — сказала она ледяным тоном. — Я кусаюсь.

Я поверил. Кусается. И царапается. И еще что-нибудь вытворяет. Я сменил тему.

— Почему ты мне не сказала, Чибис?

— Я боялась, что ты рванешься наружу.

— Ха! Конечно, я бы попробовал.

— Именно. Но я считала, что лучше не дергать дверь… пока он на корабле.

Она точно гений. По сравнению со мной.

— Я тебя понял. Ладно, посмотрим, сможем ли мы ее открыть.

Я осмотрел панель. Кусок жвачки был на месте, так высоко, как она могла достать, и по тому, как он был размазан, было похоже, что он застрял в пазу, заклинив панель. Но никакой щели я не видел.

Я попробовал подцепить ее кончиком большого лезвия. Мне показалось, что панель отошла на одну восьмую дюйма — и в этот момент лезвие сломалось.

вернутьсявернутьсявернуться