Гражданин Галактики (сборник) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 145

Потом в дыру сбросили Жирного.

Через секунду на него шмякнулся Тощий. Я отскочил, держа нож наготове. Тощий не обратил на меня никакого внимания, поднялся, огляделся, подошел к ручейку и стал пить. Жирный оказался в худшей форме — он не дышал.

Глядя на него, я подумал, какой он отвратительный. Однако — какого черта! — он же делал мне массаж, когда я в нем нуждался. Я перевернул его и начал делать искусственное дыхание. Через четыре или пять толчков мотор завелся, он смог вздохнуть и прохрипел: «Хватит!»

Я отошел и снова взялся за нож. Тощий безучастно сидел у стены. Жирный посмотрел на мое жалкое оружие и сказал:

— Убери это, малыш. Мы теперь друзья — не разлей вода.

— Мы?

— Ага. Мы, люди, должны держаться вместе, — он убито вздохнул. — После всего, что мы для него сделали. Вот благодарность.

— О чем это вы? — потребовал я объяснений.

— Ха, — сказал Жирный. — Я же говорю. Он решил, что может обойтись без нас. Вот мы и сменили квартиру.

— Заткнись, — безучастно сказал Тощий.

Жирный недовольно скривился.

— Сам заткнись, — сварливо сказал он. — Надоело. День-деньской «заткнись» да «заткнись» — и чем это кончилось?

— Заткнись, я сказал.

Жирный умолк. Я так никогда и не узнал, что с ними стряслось, потому что Жирный не желал больше говорить на эту тему. А от Тощего вообще не было слышно ничего, кроме однообразных советов заткнуться и еще менее насыщенных информацией односложных слов. Одно было ясно: они потеряли работу в качестве подручных гангстера, или членов пятой колонны, или… как еще назвать людей, которые пресмыкаются перед врагами собственной расы.

Как-то Жирный сказал:

— Вообще-то, это ты виноват.

— Я? — моя рука метнулась к ножу из консервной банки.

— Ты. Если бы ты не влез, он бы так не разозлился.

— Я ничего не делал.

— Скажешь тоже. Ты всего-то навсего спер у него два главных приза, и задержал его, хотя он собирался мчаться сюда со всех ног.

— А-а. Но вы-то ни при чем.

— Я ему так и сказал. Но поди ему докажи. Да не хватайся ты за эту идиотскую пилку для ногтей, — Жирный пожал плечами. — Я всегда говорил, кто старое помянет, тому глаз вон.

В конце концов я выведал у него то, что хотел. Когда примерно в пятый раз я заикнулся о Чибис, Жирный сказал:

— И что тебе далось это отродье?

— Просто хочу знать, жива она или нет.

— Да жива она. По крайней мере была жива, когда я последний раз ее видел.

— Когда это было?

— Слишком много вопросов задаешь. Здесь видел.

— Она здесь? — с волнением переспросил я.

— Я же сказал. Шлялась повсюду и всегда под ногами путалась. Живет как принцесса, кстати, — Жирный стиснул зубы и нахмурился. — Почему с ней он возится, а с нами вот так… Не понимаю. Это неправильно.

Я тоже не понимал, но по иным соображениям. Я не мог поверить в дружбу храброй маленькой Чибис и Сколопендера. Или тут есть секрет — или Жирный врет.

— Хочешь сказать, он не держит ее взаперти?

— А зачем? Куда ей бежать?

Я обмозговал это. Куда бежать, если выход за дверь — самоубийство? Даже если у Чибис есть скафандр (хотя скорее всего, он где-то спрятан), даже если под рукой пустой корабль, даже если она сможет проникнуть в него, ей все равно нужен «мозг корабля», то маленькое устройство, служащее замком.

— А что с Мамми?

— С кем?

— С… — я не знал, как объяснить. — С существом, которое было в моем скафандре. Ты должен знать, ты же там был. Она жива? Она здесь?

Но ему уже надоело.

— Эти насекомые меня не интересуют, — отмахнулся он раздраженно, и больше я ничего не смог из него выжать.

Но Чибис была жива (гора с плеч). Она здесь! Хотя отсюда у нее было меньше шансов на спасение, чем даже из лунного плена, — я все равно был ужасно рад, услышав это.

Я начал изобретать способ переслать ей весточку.

На инсинуации Жирного, что она якобы снюхалась со Сколопендером, мне было наплевать. Конечно, Чибис была непредсказуема, доводила меня до белого каления, совершенно по-детски самонадеянная и высокомерная. Но она бы скорее шагнула в костер, чем стала предателем. У самой Жанны Д’Арк не было такой силы духа.

Наша троица поддерживала вынужденное перемирие. Я избегал разговоров, спал вполглаза, старался не засыпать раньше их, и всегда держал кинжал под рукой. С тех пор как они появились, я не мылся, чтобы не оказаться в невыгодном положении. Тощий меня не замечал, Жирный вел себя почти дружески. Он притворялся, что не боится моего игрушечного оружия, но думаю, все же боялся. Я сделал этот вывод, когда нас в первый раз кормили втроем. С потолка упали три банки; Тощий подобрал одну, Жирный другую, и пока я осторожно подбирался к третьей, Жирный схватил ее.

Я сказал:

— Отдай ее мне, пожалуйста.

Жирный ухмыльнулся.

— Почему ты думаешь, что это для тебя, сынок?

— Три банки, и нас трое.

— Ну и что? Я что-то немного оголодал. Думаю, ты обойдешься.

— Я тоже оголодал. Без шуток.

— Х-м-м, — он, казалось, размышлял. — Вот что. Я тебе ее продам.

Я колебался. В этом была некоторая логика. Не мог же Сколопендер сам закупать продукты на Лунной базе; видимо, их покупали Жирный или его партнер. Я был бы не против подписать долговое обязательство — на сотню долларов за порцию, тысячу, миллион долларов; деньги здесь не имели никакого значения. Почему бы не подшутить над ним?

Нет! Если я сдамся, если признаю, что вынужден торговаться с ним за мою пайку, он обнаглеет. Я буду зависеть от него, пресмыкаться перед ним, выпрашивать кусочек.

Я показал ему свой жестяной кинжал:

— Возьму силой.

Жирный взглянул на мою руку и широко ухмыльнулся:

— Шуток не понимаешь? — он бросил мне банку. Больше проблем из-за еды не было.

Мы жили этаким «Счастливым семейством», которое иногда показывают в бродячих зверинцах: лев в одной клетке с ягненком. Впечатляющее зрелище, вот только ягнята там часто меняются.

Жирный любил поговорить, и я смог многое узнать от него, когда удавалось отсеять правду от болтовни. Его звали — так он утверждал — Жак де Барре де Виньи («Называй меня Джок»), а второго — Тимоти Джонсон; но у меня было сильное подозрение, что настоящие их имена можно узнать только в архивах полиции. Хотя Джок и пыжился, что он все знает, я скоро понял, что он не имеет представления ни о происхождении, ни о планах и целях Сколопендера. Вообще не похоже, чтобы Сколопендер что-то обсуждал с «низшими животными»; он их просто использовал, как мы лошадей.

Одно Джок с готовностью признал:

— Ага, мы похитили эту соплячку. На Луне урана нет; это сказки, приманка для новичков. Мы зря теряли время, а ведь жрать всем хочется, разве не так?

Я не возражал; мне нужна была информация. Тим сказал:

— Заткнись!

— А-а, что в этом такого, Тим? Боишься ФБР? Думаешь, Большой Брат и здесь до тебя дотянется?

— Заткнись, я сказал.

— А может, мне потрепаться охота. Сам заткнись, — Джок продолжал. — Это ничего не стоило. Девчонка любопытнее семи кошек. Он знал, что она появится и когда, — Джок призадумался. — Он всегда знает, у него куча народу на подхвате, есть и большие шишки. Все, что от меня требовалось — это быть в Луна-Сити и познакомиться. Трепал языком я, не Тима же выдавать за доброго дяденьку. И вот я перед ней разливаюсь, покупаю ей кока-колу, рассказываю, как здорово мы тут ищем уран, и прочую лапшу вешаю. Потом я вздыхаю и говорю: как жаль, мол, что не могу показать шахту, где мы с приятелем работаем. Всего и делов. Когда их туристическая группа приехала на станцию Томбо, она смылась через шлюз — сама, без помощи. Хитрющая!.. А мы уж поджидали ее там, где я наплел. Даже не угрожали, пока она не озадачилась, что вездеход слишком долго едет до шахты, — Джок ухмыльнулся. — Хорошо дерется для своего калибра. Всего меня исцарапала.