Гражданин Галактики (сборник) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 146

Бедняжка Чибис! Жаль, что она его не колесовала и не четвертовала! История походила на правду, это вполне в ее духе — самоуверенной, отважной, неспособной устоять перед соблазном узнать что-то новое.

Джок продолжал:

— Ему-то нужна была не девчонка. Ему нужен ее папашка. Он однажды попытался заманить его на Луну, но не выгорело, — Джок обиженно скуксился. — Тогда нам досталось, как всегда, когда по его не выходит. Пришлось ловить на живца. Тим подсказал ему, что на такую приманку папашка клюнет.

Тим буркнул что-то, что я посчитал отрицанием. Джок вскинул брови:

— Ну что ты бубнишь… Никакого воспитания!

Мне бы помалкивать, а не философствовать, раз уж я решил добраться до сути. Но у меня тот же недостаток, что и у Чибис — когда я чего-то не понимаю, возникает зуд разобраться. Я не мог понять (да и теперь не понимаю), что двигало Джоком.

— Джок? Зачем ты это сделал?

— Чего?

— Слушай, ты же человек, — по крайней мере, выглядел он как человек. — И по твоим же словам нам, людям, надо держаться вместе. Как же ты мог похитить маленькую девочку — да еще отдать ее ему?

— Ты что, чокнулся, парень?

— Не думаю.

— А несешь, как чокнутый. Ты когда-нибудь пробовал не сделать чего-то, что он велел? Попробуй на досуге.

Я его понял. Отказать Сколопендеру — все равно, что кролику плюнуть в глаза удаву. Это я по себе знал. Джок продолжал:

— Пойми и нас тоже. Я всегда говорю, живи и давай жить другим. Он нас захватил, когда мы искали карнотит,{101} а потом нам уже ловить было нечего. Против лома не попрешь, сам понимаешь. Так что мы сторговались — мы выполняем его приказы, он платит нам ураном.

Слабая симпатия к ним исчезла. Появилось бешенство.

— И вам заплатили?

— Ну… можно сказать, что нас внесли в списки.

Я оглядел нашу камеру.

— Неудачную вы заключили сделку.

Джок скривился, как обиженный младенец.

— Может, и так. Но подумай сам, малыш. Нужно приспосабливаться к неизбежному. Это вторжение, полностью подготовленное. Ты сам видел. Что ж, надо примыкать к сильным, верно? Сам себе помогай, никто тебе не поможет. Я оказался в похожей передряге, когда был не старше тебя. Это был хороший урок. Наш городок годами жил мирно; но Главный Папа начал стареть и терять хватку… а тем временем приехали парни из Сент-Луиса. Какое-то время была неразбериха. Надо знать, в какую сторону прыгать, — а иначе в один прекрасный день, хочешь не хочешь, проснешься в деревянном бушлате. Те, кто просекли фишку — выжили, те, кто не смог… я всегда говорю, нет смысла плеваться против ветра. Так и есть, верно?

Его логика сводилась к теории «подлец, но живой». Только он упустил ключевой момент.

— Даже если так, Джок, я не понимаю, как ты мог так поступить с маленькой девочкой.

— А чего? Я же тебе объясняю, что мы не могли сопротивляться.

— Могли. Конечно, стоя с ним лицом к лицу, ослушаться невозможно, но у вас был отличный шанс смыться.

— Что ты имеешь в виду?

— Он ведь послал вас за ней в Луна-Сити, ты сам сказал. Обратный билет на Землю у вас был — я знаю законы. Все, что от вас требовалось — спрятаться, там, где он не достал бы вас, а потом улететь первым же рейсом на Землю. И не нужно было бы делать эту грязную работу.

— Но…

Я перебил его.

— Возможно, вы не могли сопротивляться там, посреди лунной пустыни. Возможно, вы не чувствовали себя в безопасности даже на станции Томбо. Но когда он послал вас в Луна-Сити, у вас появился шанс. Вам не нужно было красть маленькую девочку и отдавать ее… пучеглазому чудовищу!

Он, казалось, был сбит с толку, но быстро нашелся:

— Кип, ты мне нравишься. Ты хороший парень. Но соображаешь туго. Ты ничего не понял.

— Все я понял!

— Нет, — он наклонился ко мне, протянул руку, чтобы положить мне на колено. Я отодвинулся. — Есть кое-что, о чем я промолчал… боялся, что ты подумаешь, что я… ну, зомби или что-то вроде того. Они нас прооперировали.

— Что?

— Прооперировали, — он продолжал, захлебываясь. — Вшили бомбы в головы. С дистанционным управлением, как ракеты. Выходишь за черту… он давит на кнопку — бум! Мозги по стенкам. — Он пошарил у себя на затылке. — Видишь шрам? Волосы уже отросли… но если присмотреться, увидишь; он не мог полностью исчезнуть. Видишь?

Я стал присматриваться. И чуть было не купился — в последнее время пришлось поверить и менее вероятным вещам. Тим отменил мой предварительный вердикт одним коротким выразительным словом.

Джок вздрогнул, взял себя в руки и сказал:

— Не обращай на этого внимания!

Я пожал плечами и отодвинулся. Джок не заговаривал со мной до конца «дня». Меня это устраивало.

На следующее утро меня разбудило прикосновение Джока.

— Вставай, Кип! Вставай!

Я дернулся к своему игрушечному оружию.

— Вон твой нож, у стены. Только он тебе больше не понадобится.

Я подобрал нож.

— Что ты имеешь в виду? Где Тим?

— Ты не просыпался?

— Что?

— Этого я и боялся. Черт возьми, парень! Мне просто нужно поговорить с кем-нибудь. Так ты все проспал?

— Что проспал? И где Тим?

Джок дрожал и потел.

— Они включали голубой свет, вот что. И забрали Тима, — он содрогнулся. — Хорошо, что его. Я думал… Ну, ты заметил, я немного толстоват… они любят упитанных.

— Что ты хочешь этим сказать? Что они с ним сделали?

— Бедный старина Тим. У него были свои недостатки, как и у всех, но… теперь он превратился в суп… вот что, — он снова затрясся. — Они любят суп с косточкой и все такое.

— Я тебе не верю. Ты хочешь напугать меня.

— Думаешь? — Он оглядел меня с ног до головы. — Может, ты станешь следующим. Сынок, если у тебя хватит духу, возьми этот свой нож для бумаг, подойди к этой конской поилке и вскрой себе вены. Так лучше.

— А ты сам что же? Возьми ножик, одолжу.

Он помотал головой и содрогнулся:

— У меня духу не хватит.

Не знаю, что стало с Тимом. Я даже не знаю, вправду ли сколопендры едят людей (не стоит их называть людоедами. Возможно, мы для них вроде баранины). И испугался-то я не особенно — в моих «контурах страха» давно уже все пробки полетели. И что станет с моим телом после того, как вылетит душа, мне наплевать. Но Джоку это было важно; это был его пунктик. Не думаю, что Джок был трусом; трусы не идут в лунные геологи. Он просто верил в свою теорию, и она его ужасала. Он выдавил, что у него есть особые, неизвестные мне причины тому верить. Он утверждал, что уже побывал однажды на Плутоне, но все его спутники — волонтеры и пленники, обратно не вернулись.

В очередную кормежку — две банки — он сказал, что не хочет есть и предложил мне свою пайку. В ту «ночь» он все сидел, стараясь не уснуть. В конце концов мне пришлось заснуть раньше него.

Я проснулся от одного из тех кошмаров, когда не можешь шевельнуться. Сон оказался правдой; перед этим меня наверняка осветили голубым светом.

Джока не было.

Больше я никогда их не видел.

В какой-то степени я даже скучал по ним… по крайней мере по Джоку.

Стало чуть легче — не надо следить за ними, появилась роскошь вымыться. Однако порядком надоедает мерить шагами одиночную камеру.

У меня не было иллюзий по их поводу. Наберется не менее трех миллиардов человек, с которыми я скорее бы согласился делить заключение. И все же они были людьми.

В Тиме не было ничего располагающего. Он был холоден и жесток, как гильотина. Но у Джока были какие-то начальные понятия о добре и зле, иначе он не искал бы для себя оправданий. Я бы сказал, что он просто был тряпкой.

Однако я не считаю, что понять — значит простить. Если начнешь так думать, дойдешь до сентиментальных соплей по убийцам, насильникам, похитителям людей и совершенно забудешь об их жертвах. Это неправильно. Я буду плакать по людям, подобным Чибис, а не по преступникам, чьими жертвами они становятся. Я скучал по трепотне Джока, но если бы нашелся способ топить таких тварей новорожденными, я взялся бы за такую работу. Тем более таких, как Тим. И если они превратились в суп для чудовищ, об этом я никак не мог пожалеть — хотя, возможно, завтра настанет мой черед.