Кто-то следит за мной - Готти Виктория - Страница 47

Брауну принесли второй стакан, он пригубил коктейль, а потом раскрыл карты.

— Мне представляется, что все только выиграют, если ты сдашь Димитрия. — Голос звучал очень буднично, словно речь шла о ничего не значащих пустяках. — Кстати, Кевин Аллен по-дружески сообщил мне, что компромата на Димитрия у него выше крыши. Разумеется, я не знаю, что это за компромат, но думаю, тебе следует убедить Димитрия признать себя виновным и пойти на сделку с прокурором.

Ивен почувствовал, что на виске запульсировала жилка. Как тесно все переплелось: Миллеры, Брауны, Димитрий Константинос... чем это закончится?

— Нет, Джозеф, — отрезал он, отбросив присущие ему дипломатические манеры. — Я не сдам Димитрия. И он по-прежнему будет настаивать на своей невиновности.

— У Аллена достаточно материалов, чтобы убедить его в обратном. Напомни Димитрию, каково ему жилось в тюрьме. — Браун улыбнулся и в глазах Ивена внезапно превратился в акулу.

— Я не собираюсь ему ни о чем напоминать, Джозеф. Мой клиент и твой зять не из тех, кого можно заставить что-то сделать. — Ивен оглядел огромный зал, потом его взгляд вернулся к Брауну. — Мне-то казалось, что ты должен об этом знать.

* * *

Куда бы ни пошла Роз, везде люди таращились на нее: в салоне, в продуктовом магазине, в пекарне, где она часто покупала Алексис плюшки... Последняя капля, переполнившая чашу ее терпения, упала в пиццерии «Бертуччи», куда она заехала за пиццей. Женщина, стоявшая в очереди впереди Роз, обернулась, а потом что-то громко зашептала подруге. Роз привыкла быть в центре внимания, но не в качестве объекта насмешек. А теперь произошло то, о чем раньше она могла только догадываться: если Ивен пойдет с ней на разрыв, громадное большинство возьмет его сторону, оставив ее практически в одиночестве. Впрочем, по большому счету, ей хотелось, чтобы ее поддержал один, вполне конкретный человек — Алексис. Уж ее-то дочь знала абсолютную беспочвенность всех этих сплетен. Да, она всегда рассчитывала на Ивена, но в глубине души все-таки сомневалась, что он встанет на ее сторону, когда все участники конфликта сойдутся в решающей схватке.

Выйдя замуж за принадлежащего к высшему свету Ивена, добившись литературного признания, Роз постаралась полностью забыть свое прошлое. Потому что превратилась совсем в другую женщину, в Роз Миллер. Именно такой и мечтала стать Роз Кальветти. Но фотоснимок в газете, вкупе со сплетнями и грязными намеками, уничтожили все то, чего она достигла в жизни. Женщины, а именно они составляли большинство ее читателей, перестали ее уважать. Отсюда и недавнее падение продаж ее новой книги. Мужчины теперь одаривали ее похотливыми взглядами, тогда как раньше она видела в их глазах только восхищение. Она всегда придерживалась твердых нравственных принципов, унаследованных от Софи и Виктора. Теперь же в ней видели аморальную женщину.

Шагая по Пятой авеню, в больших темных очках, с волосами, забранными под берет, Роз не привлекала к себе ни малейшего внимания. Наверное, впервые за последние дни. Берета и темных очков вполне хватило, чтобы никто не узнавал ее, не преследовал, не фотографировал, не задавал неприятных вопросов. «Но долго ли мне придется прятаться?» —гадала Роз. И решила, что отвлечется от всего, кроме работы. Роз еще не могла сказать, что у нее в мозгу возник психологический барьер, бич многих писателей, не позволяющий написать ни строчки, но после смерти Мэрилин ее роман продвигался чрезвычайно медленно. И теперь она никак не успевала закончить его к назначенному сроку. Обычно Мэрилин договаривалась с издателем, выторговывая несколько недель, а то и пару месяцев. Вот так каждый день, по разным поводам, Роз с горечью вспоминала о понесенной утрате. Она не могла работать в особняке: мысли все время путались. Напряженность в отношениях с Ивеном, казалось, росла с каждым часом. Но квартира оставалась ее прибежищем. Только там она могла собраться и, сев за стол, продолжить работу над романом.

Подходя к дому, она увидела Дарио, о чем-то беседующего со швейцаром. В тот момент ей ужасно захотелось, чтобы Димитрий и Дарио поскорее без лишнего шума покинули этот мир, захватив с собой Джеймса. Она прекрасно бы без них обошлась.

* * *

В квартире было очень тепло. Роз на кухне варила кофе. Дарио, устроившись на диване в гостиной, поглядывал на нее через дверь.

— Держишься? — спросил он.

— Стараюсь изо всех сил.

Дарио откинулся на коричневый бархат спинки, с удовольствием оглядывая уютную гостиную. «Картина Нормана Рокуэлла на стене, Роз на кухне, варит мне кофе, я бы мог к этому привыкнуть».Дарио догадывался по внешнему виду Роз, по ее нервозности, что она на грани срыва. Именно этого он и добивался.

— Тебе понравилась суперобложка?

Роз внесла в гостиную поднос с двумя кружками, сахарницей и молочником.

— По правде говоря, я ее особенно не разглядывала. Голова у меня забита другим.

— Естественно. — Дарио сочувственно улыбнулся. — На тебя давят со всех сторон. — Он наклонился вперед. — Кстати, а как реагирует Ивен?

Роз опустила поднос на кофейный столик, пододвинула стул, села.

— Не совсем так, как мне хотелось бы.

«Хорошо»,— подумал Дарио.

— Это плохо.

Роз протянула ему кружку с черным кофе, не добавив ни сахара, ни молока: вкус Дарио она знала. Она вообще многое о нем знала, он прилагал все силы, чтобы в их отношениях было поменьше формальностей и побольше дружбы. «А скоро она узнает обо мне еще больше»,— подумал он.

— Наверное, ничего другого ожидать от него нельзя, — добавила Роз. — Не думаю, что на его месте я бы повела себя иначе.

Выглядела она такой подавленной и испуганной, что ему захотелось обнять ее, крепко прижать к себе и больше не отпускать. Не один раз он вплотную подходил к тому, чтобы реализовать свое желание. Поскольку считал, что та Роз, которую видели другие: леди, известная писательница, жена респектабельного адвоката, — всего лишь маска. Под ней скрывалась настоящая Роз, порывистая, страстная, готовая с головой броситься в омут любви. И такой она станет, думал Дарио, как только ему удастся открыть ее истинное лицо.

— Ивену и Алексис тяжелее всех, — продолжала Роз, не замечая душевных терзаний Дарио. — И мне очень хочется облегчить их боль. Но я не знаю, как им помочь. — Она перевела взгляд на окно. — Я словно жду, когда упадет топор... — Она замолчала, повернулась к рекламному агенту. — Между прочим, Дарио, а что ты делаешь, чтобы нейтрализовать отрицательный эффект всех этих инсинуаций?

— Стараюсь изо всех сил, — солгал он.

Настроение у него заметно ухудшилось. Ее мир рушился, на карте стояла вся дальнейшая карьера, а она думала об Ивене. Такого он никак не ожидал. «Похоже, я ее потеряю. Но кого я хочу обмануть? Она никогда и не была моей».

Телефонный звонок прервал его раздумья и заставил Роз подпрыгнуть. Но она не сдвинулась с места, чтобы подойти к телефону. На четвертом звонке Дарио спросил:

— Может, мне взять трубку?

«У нее паранойя, —подумал он. — Она уже боится подходить к телефону».

Роз вперилась взглядом в телефонный аппарат.

— У меня включен автоответчик.

Звонки прекратились, после нескольких секунд тишины прогудел сигнал, потом послышался мужской голос: «Роз, это я...»

Ивен... «Этот мерзавец просто не дает нам побыть вдвоем»,— вознегодовал Дарио.

Роз тем временем вскочила со стула и бросилась к телефону.

— Роз... не забудь. Завтра вечером открывается «Айвори Пэлис». Нас там ждут. — Щелчок и тишина.

Роз явно хотела поговорить с ним. «Черт бы его побрал», —подумал Дарио и не мог не испытать чувства глубокого удовлетворения, когда Роз (она так спешила, что даже опрокинула стул) все-таки опоздала и сняла трубку уже после того, как в ней раздались гудки отбоя.