Кто-то следит за мной - Готти Виктория - Страница 49

— Я сомневаюсь, что вы мне позвоните, но вдруг у вас возникнут какие-то мысли.

Оба парня, уйдя со службы, прекрасно устроились. Хьюстон возил всю семью в дорогостоящие поездки, вторую семью, согласно его досье, да и Уэллс жил припеваючи. Это стрельбище было лишь одним из четырех, которые принадлежали ему. Двадцать одна тысяча квадратных футов. Да только земельный налог составлял не меньше пятидесяти «штук». Уэллс вышел в отставку практически сразу же после убийства Тома Кальветти и теперь жил в новеньком доме с большим бассейном в Порт-Вашингтоне. Джону оставалось лишь гадать, а где он жил раньше, до того как у него появились стрельбища. Хьюстон был самым слабым звеном. Опять же, он мог потерять все. Его сынишка ходил в частную школу, жена разъезжала на красном «ягуаре» последней модели.

Доукинс не ошибся: с убийством Кальветти было нечисто, правду скрыли, и к этому, безусловно, приложил руку Джеймс Миллер. Чувствовался его уверенный почерк. Но что хотел скрыть Миллер? Двое его работников затеяли драку, одного убили. Миллер не нес за это никакой ответственности. Может, не все события той ночи попали в полицейское досье?

Глава 33

Швейцар принес большую белую коробку со знакомым золотым логотипом универмага «Сакс» на Пятой авеню. Когда-то она обожала сюрпризы, но теперь стала совсем другой. Нынче в любом подарке она видела троянского коня. Подозрительно поглядывая на коробку, она прошла из прихожей в гостиную. Уютную комнату заливали солнечные лучи. Роз решила, что в такой прекрасный день ничего плохого случиться не может.

Она осторожно сняла крышку, увидела сложенную в несколько слоев тонкую оберточную бумагу. Отбросила ее и достала из коробки черное, с блестками вечернее платье от Синтии Роули. Окинула его восхищенным взглядом. Классический силуэт, глубокий вырез на спине, разрез сбоку. Сшито для нее. Только один человек так хорошо знал ее вкус.

«Дорогая Роз!

Я очень сожалею, пожалуйста, прости меня.

Ивен».

Кто еще, как не ее муж, мог выбрать для нее столь утонченный наряд? Милый, добрый Ивен.Она так боялась, что он стал совсем чужим. Но уж кому, как не ей, знать своего мужа, чувствовать его золотое сердце. И теперь она обязательно должна сказать ему, что извиняться следует ей. Прижимая платье к груди, Роз закружилась по комнате, на мгновение забыв обо всем этом безумии.

Вечером она появится на открытии «Айвори Пэлис» и разберется с Димитрием раз и навсегда. Сегодня, когда они встретятся лицом к лицу, он уже не сможет избежать разговора с ней. Черная полоса в ее жизни подходила к концу. И когда Роз осторожно вешала вечернее платье в шкаф, ее настроение уже заметно улучшилось. Ивен уступил ей, и она сразу успокоилась. Он ее простил, и все плохое, случившееся с ней в последнее время, превратилось в ничего не значащий пустяк. А теперь, решила Роз, она избавится от остатков грусти и страха долгой горячей ванной.

Роз разделась, улеглась в теплую, пахнущую лавандовым маслом воду, позволив телу расслабиться, отправив мысли в свободное плавание. Ванны она принимала, лишь когда напряжение достигало пика и грозило захлестнуть ее с головой. Обычно она выключала свет, зажигала несколько ароматизированных свечей и наслаждалась янтарным мерцанием. Но после смерти Мэрилин о свечах не могло быть и речи.

Роз попыталась забыть обо всем, кроме их жизни с Ивеном, их будущего. Теперь все будет хорошо. Он ее простил. Он построит ей и Алексис башню из слоновой кости, в которой они будут жить долго и счастливо. Несмотря на то что она никак не могла определиться со своими чувствами к Димитрию, Ивена она любила, пусть и по-своему. Он был для нее убежищем, спокойным и безопасным местом, где всегда могли укрыться и она, и ее ребенок. А покончив с Димитрием, она сможет рассказать мужу всю правду и больше не будет заложницей прошлого.

Роз задалась вопросом, какова будет реакция Ивена, когда он узнает, что отец Алексис — Димитрий? Ей, конечно, казалось, что она знает Ивена как свои пять пальцев, но никому не дано проникнуть во все закоулки сознания и мыслей даже самого близкого человека. Ивен может отреагировать спокойно, а может и совершить что-то непредсказуемое — пригласил же он Димитрия на обед к Мэтчу, нисколько не задумываясь о последствиях. И хотя Роз не сомневалась, что, узнав правду, Ивен будет любить дочь ничуть не меньше, она не могла предугадать заранее, как он поведет себя по отношению к ней, как высоко поднимется в нем волна злости, устоит ли перед ней дамба, выстроенная прожитыми вместе годами, или ее разнесет по камешкам, поставив крест на ее браке.

От этой мысли у Роз похолодело внутри. «Не надо ворошить прошлое», — дал осторожный совет внутренний голос. Но нет, это выход для труса. Она больше не может жить во лжи. Она должна вновь начать жизнь с чистого листа. Мэрилин сказала правду: ее честность убережет многих от страданий. Но правда, при всей ее сложности и многогранности, заключалась в том, что Роз не знала, с чего начать. Без Димитрия ей легко жилось и со всеми этими тайнами. Но его появление поколебало ее мир, лишило его привычного равновесия.

Роз поднялась, поставила одну ногу на мраморный пол, потянулась за полотенцем. Пол был ледяным. Закутавшись в полотенце, она прошла в спальню. В ней царила тишина. Обычно Роз наслаждалась минутами покоя, но в последнее время тишина сводила с ума. Она шарахалась от каждой тени, усиливая своими страхами паранойю. Она слышала какие-то шорохи, ей казалось, что в квартиру проник незваный гость, затаился и ждет удобного момента, чтобы напасть на нее. Она не позволяла себе расслабиться, постоянно была начеку. Но сегодня тревога наконец-то покинула ее. Она смотрела на вечернее платье, представляла себе, как они с Ивеном кружатся в танце под их любимую мелодию. «Я разберусь с Димитрием, а потом мы с Ивеном сможем насладиться прекрасным вечером»,— подумала Роз. А утром она откроет Ивену свой последний секрет.

* * *

Окна кабинета Димитрия выходили на набережную и соответственно на океан. Утром прошел легкий снегопад, и вороны оставили немало следов на песке, смешанном со снегом. Вороны постоянно искали, чем бы поживиться. Димитрий отвернулся от окна, думая о том, что и сам вот-вот может стать жертвой любителей поживиться, на этот раз в человеческом образе. Окружной прокурор, Джуел, Браун... список получался длинным.

«Забудь об этом», —приказал он себе. Этим вечером ему предстояло сыграть привычную роль радушного хозяина, короля. Церемония открытия была продумана до мелочей. Первыми возможность поиграть получат четыреста гостей, причем специальная настройка игровых автоматов позволяла гораздо чаще срывать джек-поты. За обедом гостей будет ублажать джазовый оркестр, потом — веселить Тони Беннетт. Любимчик Димитрия. Он продумал все, включая систему освещения, выбранную с таким расчетом, чтобы женщины бальзаковского возраста выглядели как молодые.

Нет, не все: одно упущение осталось. Вновь сев за стол, он повертел в руках номер «Пост» со злосчастной фотографией. Он помнил тот поцелуй и жаждал новых. Его чувства к Роз не желали поддаваться контролю. «Черт бы ее побрал»,— пробормотал Димитрий. Она ушла из его жизни, и ее место заняла безжалостность. За это Димитрий ненавидел Роз. И в то же время знал, что не стал бы с таким напором прорываться к вершинам богатства и власти, если бы своим предательством она не довела его до белого каления. И вполне возможно, что эта ярость и служила тем топливом, которое обеспечивало его крутой подъем.

«А теперь я ей нужен»,— подумал Димитрий, не в силах обуздать водоворот чувств, вызванный ее просьбой о помощи. Он избегал ее звонков с одной целью: хотел гарантировать ее появление в «Айвори Пэлис». Димитрий взглянул на часы. Осталось совсем немного. Чуть больше двух часов.