Зачарованный мир - Мзареулов Константин - Страница 91

Однако стоило гирканцу вернуться в свою комнату, внешние признаки утомления моментально исчезли. Он поспешно развел огонь и бросил в пламя шарик с именем Светобора. Несмотря на поздний час, Великий Волхв ответил незамедлительно, и лицо старого рысса выглядело обеспокоенным. Светобор быстро спросил, не слушая приветствий:

– Что у тебя?

– Полный успех. Хызра ликвидировал, Бикестан убедил воевать в заединстве. Кроме того…

Он коротко пересказал суть директивы Тангри-Хана и свои соображения по этому поводу. Великий Волхв согласился, что так оно, видимо, и есть: магрибское колдовство предрекло победу, если магия усыпальницы будет разрушена в строго определенные дни ближайшего будущего.

– В другом вопрос – какие именно дни им благоприятны? – отрешенно, словно размышляя вслух, проговорил старый жрец. – Уж не через восемь ли дней этот срок начинается?

– Именно так. День, который начнется через восемь суток, а также последующие три дня, – подтвердил Сумук и тотчас же воскликнул, мысленно проклиная себя за тугодумие: – Свадьба Озириса!

– Да, ты прав, – сказал Светобор. – Покровитель Магриба и властитель подземного царства смерти умирает осенью, но воскресает весной, а в середине лета сочетается браком с одной из демонесс Нижнего Мира. Все просто.

– Конечно, просто, когда все объяснили, – усмехнулся гирканец. – Значит, мы должны в ближайшие пять-семь дней навязать Орде битву и одержать победу. Не позже. Вот вернусь завтра в походную ставку, займусь вместе с Охримом планами сражения.

– Не выйдет. – Светобор, тяжело вздыхая, перекрестился. – Нет больше нашего Охрима, вечная ему память.

Он рассказал жуткую историю. Оказывается, полоумный алхимик Андис совместно с недобитыми наймитами Орды, о коих из-за множества дел как-то подзабыли, по указке и наущению Магриба вырастил в своих подземельях ораву вампиров-гомункулусов. Были это уродливые, туповатые, но невероятно злобные карлики, помеченные пятнами на лысине и готовые без раздумий выполнить любое повеление, особенно если это было повеление убивать. Нынешним утром кровожадные гомункулусы проникли в главные учреждения Царедара: государеву канцелярию, приказ Тайных Дел, военный приказ, Оружейный двор – и принялись убивать всех, кто попадался им на глаза. Прежде чем стражники сладили с нападавшими, карликовые вампиры лишили жизни почти полторы сотни добрых людей, включая воеводу Охрима Огарыша, а также многих полководцев, собравшихся в военном приказе для серьезного разговора.

– Твои ребятки уже допросили Андиса, – поведал Светобор. – Старый негодяй показал под пытками, что уже давно прислуживает Магрибу и что пару недель назад, после неудачи чародейского штурма, его вампиры совершили первую попытку умертвить Охрима, подстроив это злодейство как самоповешение. Помнишь, охранники военного приказа случайно заглянули в светлицу и успели старика из петли вытащить? Словом, тогда у них сорвалось, а теперь вот – выгорело. Страшная потеря – какой был человек, какая голова!

– Гады ползучие! – взвыл Сумукдиар. – Истреблю! До восьмого колена выкорчую!

И он действительно сдержал свое обещание, но только случилось это потом, после главного сражения.

Глава 18

В СТЕПИ ЗА ГИРКАНОМ

Военная наука – сложное и запутанное переплетение множества тайн и особых приемов. Надо быть не только сильнее неприятеля, но также хитрее и умнее, то есть надлежит в первую очередь знать и предугадывать вражеские замыслы. Но и тут не все просто. Вот узнали рыссы содержание директивы, но и Тангри-Хану стало известно, что его приказ попал к противнику, и теперь сюэни запросто могут изменить свои планы. Тем не менее большой воздушный отряд уже третий час носился над пустынной степной равниной в поисках группы туменов, которая, возможно, именно в этих местах пыталась прорваться на Джангышлак…

Распластав исполинские крылья, Пятнистый парил над бескрайней плоскостью. Позади Сумукдиара летели еще четыре дракона: два серых чуть ниже и два бирюзовых – чуть выше Пятнистого. Чтобы предотвратить любые случайности и улучшить обзор, они держались в двух сотнях шагов над землей – и видно далеко, и стрелой врагу не достать. Под ними проносилась выгоревшая от летнего зноя степь, где лишь вокруг нечастых родничков зеленела трава, одиноко стояли юрты да паслись небольшие отары. И вовсе редко попадались соры – мелководные соленые озера с неверным топким дном.

Мелькнула белесая проплешина – когда-то здесь был сор, но потом вода ушла или высохла и осталась только неглубокая впадина, покрытая коркой соли. Такие места кочующие здесь аргыны и дулаты называли «шор». Сумукдиар невольно усмехнулся: в Атарпадане это слово означало «творог», и действительно, с высоты было похоже, будто кто-то размазал по степной поверхности немного творога… А в старину в этих краях, наверное, кипела жизнь: еще оставались следы прочных оград, стоял истукан – каменная баба, на небольшом холмике чудом сохранились стены большого дома…

– Там кто-то есть! – крикнул сзади Тимофей, наездник серого Волка. – Сделать бы круг над ними.

Сумук подал знак, разрешая маневр, и весь отряд полетел по дуге в сторону развалин. Внизу на самом деле бродило с десяток верблюдов, но это были отнюдь не разыскиваемые враги, а сторожевой дозор бикестанцев из племени карлуков. Увидев воздушных союзников, они радостно замахали руками и рубахами, приглашая приземляться.

Когда драконы, тяжело переводя дыхание, легли брюхом на грунт, к гирканцу подбежал командир дозора и, темпераментно жестикулируя, сообщил, что в двадцати верстах к северо-востоку стало лагерем огромное войско сюэней – наверное, два или три тумена.

– Всего лишь два-три? – недоверчиво переспросил джадугяр. – Может быть, их больше – пять-шесть туменов?

– Может быть, – послушно подтвердил бикестанец. – Понимаешь, паша, я боялся говорить слишком много. Вдруг ты смеяться будешь, скажешь, что я трус, мне от страха так много показалось…

– Занятно, – процедил Сумук. – Значит, ты говоришь, их тысяч пятьдесят?

– Не меньше, – согласился командир верблюжьего разъезда.

Вероятно, они все-таки наткнулись на группу войск, которая имела задание кружным путем выйти к Джангышлаку. Конечно, город хорошо укреплен, там не менее тридцати тысяч бикестанцев и два полка тяжелой рысской пехоты, да и волшебники потрудились на славу, возводя вокруг летней столицы султаната неприступную стену чар. Но все равно неприятно было бы, приблизься к тем местам такой сильный отряд Орды…

– Да, паша, у них много конницы, много верблюдов. Мы видели на этом стойбище ифритов, разных драконов – ползающих и летающих, и еще стенобойные и метательные машины… – Сотник-карлук поперхнулся и долго кашлял. – Я послал гонца командиру нашего тумена, но он не приведет подмогу сюда, а станет ждать на рубеже засеки – это три дюжины верст дальше по дороге.

– Навряд ли они двинутся по дороге, – размышлял вслух гирканец. – Наверняка сюэни знают, где мы поставили этот тумен. Обойдут – в степи места хватит. Да и не выдержит один тумен удара такой силищи… – Он помолчал. – Ой, как хочется навалиться на них сверху, выбить драконов и прочую магическую живность, но… звери мои давно уже в полете, да! Им воды надо.

– У нас тут колодец есть, – обрадовался сотник. – Берите воды сколько нужно.

Не успела струйка песка в хронометре отмерить и получаса, как отряд снова взмыл в воздух. Они недолго покружили над шором, поджидая вызванную Сумукдиаром подмогу. Вскоре подоспело подкрепление: два десятка драконов. Разделив крылатых хищников на две группы по масти, джадугяр устремился к вражескому стойбищу.

Когда перед ними открылся лагерь ордынской группировки, Сумук удовлетворенно присвистнул. Бикестанский офицер верно оценил силы неприятеля – здесь было не меньше четырех конных туменов. В небе над стойбищем патрулировали три пары драконов, охранявшие войско от нападения сверху. Сомнений не оставалось – это была та самая группа, которую Сумук разыскивал уже второй день.