Великий лес - Ненацки Збигнев - Страница 40

Ее разбудили голоса на дороге и фырканье кобылы. Был день. Марын помог девушке из Гауд усесться на лошади, а потом вскочил в седло сам. Она смеялась, сидя верхом на спине кобылы с задранной юбкой, обнажив свои худые бедра. Вероника не могла на них смотреть, а когда Марын уехал в сторону Гауд, она спустилась вниз и принялась тереть ванну.

Спустя какое-то время появился старый Хорст и попросил Веронику, чтобы она подала ему завтрак.

– Она сказала, что постарается к нам прийти, как только я ее позову, – говорил Хорст, бреясь перед зеркальцем, поставленным на подоконник кухонного окна. – Сейчас я уже наверняка знаю, что Юзва от нас не уйдет. Думаю, что им было очень хорошо, потому что я слышал, как кричал в отчаянии лес.

– Это не лес, это я кричала в лесу, – ответила Вероника.

– Ты? – удивился старый. – А отчего?

– От ненависти, – бросила она Хорсту. Хорст, однако, не понимал.

– У тебя нет поводов для ненависти, – сказал он. – У меня такое впечатление, что ты немного полюбила Марына. В каждую минуту ты можешь быть в его постели на месте той из Гауд. Ты привлекательнее и красивее. А кроме того, ты знаешь, наверное, что я понимаю язык леса. Я способен отличить крик женщины от крика деревьев. Это кричал лес. Кричал страшно, потому что снова потерпел поражение. Марын от нас не уйдет, потому что мы купили ему женщину. Он получит ее снова, когда пожелает.

Вероника не ответила. Подала Хорсту яичницу и хлеб, намазанный маслом, а потом вышла во двор с миской для собаки. Она боялась Иво, который любил только Марына, но сегодня ей захотелось, чтобы ее разорвал этот бешеный пес. Она открыла дверцу в ограждении и поставила миску посреди загона.

Иво радостно завилял хвостом. Не зарычал и не залаял. «Он полюбил и меня», – подумала она, и это была единственная радостная минута, которую она за последнее время пережила.

А Хорст Собота сделал несколько шагов через дорогу и приблизился к краю леса. Потом мысленно сказал на языке, который показался ему понятным для деревьев и подлеска:

«Ты отобрал у меня жену, великий лес. Отобрал дочерей. Потом похитил вторую жену и сына. Поглотил мои поля и хочешь украсть дом и сад. Но вот поселился у меня человек, который тебя победит. Его зовут Юзеф Марын, и он прибыл сюда из таинственного мира. Как говорил мне Изайяш Жепа, есть три твои силы – биоценоз, экосистема и лесной климакс. Но ты, однако, ничего не знаешь о злых силах, которые скрываются в этом человеке. Я отдам ему все свое добро, отдам ему Веронику и все, что я люблю, чтобы он тебя победил».

Глава десятая

Инвентаризация

Утром Кароля Стемборека что-то погнало на делянку. Лесничий остановил «харлей» на просеке, в высокой и мокрой от росы траве, прошелся по старой вырубке, где уже росли молодые деревья. Он нашел только одну лиственницу и долго приглядывался к ней, стараясь понять, отчего остальные засохли, а этот саженец остался и обсыпался зеленью. Стемборек опустился на колени возле маленького деревца и долго смотрел на зеленые мягкие иголки. Внезапно его охватила радость. Разве он не подписал лжесвидетельства против ближнего своего? Через неделю или две люди в белых халатах заберут Хорста Соботу в сумасшедший дом, и он, Стемборек, тогда специально поедет к дому Хорста, чтобы увидеть его лицо, искаженное страданием.

Он вернулся к «харлею» и уже хотел завести мотор, когда на дороге появился Юзеф Марын на лошади. Перед ним сидела молодая блондинка с красивым светлым лицом. Платье задралось высоко, до самого пупка, и Стемборек увидел ее длинные стройные ноги, красивые, белые голые бедра. Он узнал ее – это была официантка из ресторана в Гаудах. И хотя еще не так давно лесничий был с Мальвиной, он сильно захотел эту девушку, может быть, потому, что у Мальвины очень худые бедра и кривые ноги. «Никогда у меня не будет такой девушки», – подумал Кароль с обидой.

Юзеф Марын кивнул ему, девушка стыдливо захихикала. Они медленно проехали мимо, а Стемборек долго смотрел им вслед…

На опушке леса Марын помог девушке соскочить с лошади. Она не сразу пошла к деревне. Схватила кобылу за поводья и выжидающе смотрела на мужчину смеющимися глазами. Может, она хотела его в эту минуту так же сильно, как ночью. Ее худенькое тело никогда не было сыто.

– Ты приедешь за мной вечером? – спросила она, склоняя набок голову со светлыми волосами. – Никогда до сих пор у меня не было такого замечательного парня. Четыре раза ты меня взял. Это чудесно.

Он вздрогнул, словно его кто-то ударил. Значит, она оценила его как породистого жеребца, который четыре раза взял высокую планку.

– Я не приеду к тебе вечером, – сказал он.

– А завтра?

– Тоже нет.

– А когда приедешь?

– Никогда.

– Почему?

– Ты не поймешь. То же, что с тобой, я делал со многими. С маленькими и большими. С худыми и толстыми, молодыми и старыми. Два, три, четыре, шесть раз. Коротко или долго, час и всю ночь. А потом меня похлопывали по шее как жеребца и говорили, что я был хорош. Очень хорош. Чудесен. Я позволял себя обманывать из-за этого похлопывания по шее. Моя жена ушла от меня к такому, который не может трахаться, но он ее любит. А потом, когда у меня начались проблемы, все оставили меня одного.

– О чем ты говоришь? Я тебя люблю, – прервала его официантка.

– Я не позволю себя больше обманывать. Я хочу любви великой, чистой, настоящей, о которой читал в книгах. Ничего у меня в жизни не осталось, кроме этой надежды.

Он вырвал у нее поводья и отъехал галопом, не оглядываясь. С дороги свернул на узкую извилистую тропинку, бегущую через старый сосняк. Губы его были стиснуты, но ему казалось, что он кричит деревьям: «Нельзя жить без всякой надежды, а единственной надеждой человека остается любовь». С женщиной, которую только хочется, может быть лучше или хуже, но всегда бывает похоже, и всегда с ней больше теряешь, чем приобретаешь. После каждого раза человек остается еще более одиноким, и поэтому его охватывает еще большая печаль. Ведь он – только животное, исполняющее поручение природы, чтобы сохранить вид. Он приближается к женщине с мыслью, что еще раз будет обманут, и уходит с чувством, что его обманули. Только любовь может вывести нас на вершины, неизвестные другим живым существам, окрылить, превратить человека в ангела.

Что с того, что он, Марын, ночь за ночью трахал Эрику, если она потом бросила ему в лицо, что ей от этого становилось плохо. Что с того, что лесничий Кулеша ночь за ночью мучил свою молодую жену. Разве он не довел до того, что она от него ушла? Что же дала ему эта девушка из Гауд? Что он пережил с ней такого, чего не пережил с другими женщинами? Если кому-то достаточно удовлетворения похоти – пусть он живет, как животное, без сознания, что существуют какие-то другие прекрасные миры. Он же, Марын, чувствует, что в такие миры человеку дано взлететь. Он знает и то, что снова способен овладеть женщиной, когда захочет и сколько раз захочет. Сейчас он может решиться на выбор – любовь или только похоть. Сейчас он может и найти дорогу к победе над своим одиночеством благодаря любви чистой и настоящей, огромной, всеохватывающей. Может, теперь благодаря любви он сможет переломить в себе страх перед одиночеством, которое сопровождало его столько долгих лет. Разве не был он страшно одинок на Дапперстраат возле Бернадетты? Разве не был как одинокий дикий зверь рядом с Эрикой? И разве хоть на минуту снял с себя тяжесть одиночества, когда лежал рядом с девушкой из Гауд?

Марын ехал по лесу и почти с любовью смотрел на зелень, покрывающую ветви лиственных деревьев. Он не чувствовал ненависти к лесу, но все же что-то из болтовни Хорста Соботы просочилось в его сознание. Лес, похоже, был живым существом. Если бы не те долгие часы в лесничестве Кулеши, он никогда не открыл бы, что чего-то ему не было дано пережить, что его обошло что-то важное и неповторимое. Может быть, чтобы встретить любовь, нужно иметь в себе и способность любить. Если даже Марын не обладает такой способностью, то всегда остается надежда, что когда-нибудь он ее обретет.