Лизать сахар. Жизнь втроем - НеРобкая Оксана - Страница 26

– Сходи сам, я не обижусь.

Пошла к выходу. Мужчина помедлил и последовал за ней.

«Чертов старик!» – выругался Андрей, едва успев затормозить: рассеянный пенсионер переходил дорогу на красный цвет. Немов не пребывал в восторге от предстоящего интервью для первого канала, но опаздывать из-за подслеповатых пешеходов крайне не хотелось.

Подъехал к Останкино. На ресепшине уже ждала редактор программы. Поздоровалась. Повела в гримерку, походившую на советскую парикмахерскую с тяжелыми вращающимися креслами. Попросила подождать, предварительно вручив листы формата А4 с вопросами, которые будет задавать ведущий.

Вернулась через десять минут, поманила рукой, отвечая в закрепленный у рта микрофон: «Да, аппаратная, стартуем? Ок». В студии Андрея усадили на диванчик. Напудренный ведущий начал читать по телесуфлеру текст:

– Как считают эксперты, наступающая неделя будет важной для формирования дальнейшей динамики российского фондового рынка. Настроения игроков будут связаны с изменениями цены на нефть и движениями мировых торговых площадок. Неделя богата на появление данных экономической статистики США, за которыми инвесторы следят с особым вниманием. Индекс РТС вряд ли сможет продемонстрировать исторические максимумы, если не возникнет весомых аргументов для роста. Специалисты заявляют, что на российском фондовом рынке наблюдается дефицит инвестиционных идей, и участникам приходится искать сопутствующие индикаторы. Сегодня мы пригласили в студию аналитика…

Камера сделала наезд на Немова. После окончания съемок позвонил босс, поинтересовался, как все прошло.

Как всегда, на высшем уровне. Да, в офис заеду. Разумеется, предложение по привлечению инвестиций по инновационной программе подготовил.

Редактор поблагодарила за участие, восхитилась «профессионализмом и компетентностью». Вызвалась проводить до выхода. Женщине было лет сорок, природные данные – не самые плохие, но, видимо, ей отчаянно не хватало времени, чтобы придать этим данным лоск и ухоженный вид.

– Спасибо. Найду дорогу самостоятельно, – отказал он.

ГЛАВА 17

– … и потом ублюдок избил двоих полицейских, взял одного в заложники и чуть не вышиб ему мозги. Преследовали три часа! Если бы не авария, до вечера бы мотались, Шумахер еще тот, – шеф полицейского участка презрительно хмыкнул в телефонную трубку.

Крайтон – настоящая заноза в заднице. Таких проблемных давно не было. Однако и везучий же! Машина искорежена, а у самого – несколько царапин. Пока по делу ведется следствие и изучаются материалы для предварительных слушаний, злоумышленник будет этапирован в окружную тюрьму. С начальником которой, своим закадычным приятелем Реем Блэквудом, шеф и общался в данный момент.

– Счел долгом предупредить, чтобы ты за ним внимательнее приглядывал, – продолжил он. – Может, утихомиришь немного. А то ж его придется часто на допросы вывозить. Геморрой изрядный. Дергается, как девственница.

Мистер Блэквуд расхохотался:

– Билли, уж мы твоего голубя угомоним, не переживай. Есть у меня образцово-показательная камера с отличными ребятами. Подселю к ним новенького, то-то они обрадуются. Поучат его правилам хорошего тона.

– Я никогда не сомневался в твоих стратегических талантах. Получишь Крайтона через два часа.

– Жду с нетерпением, – Блэквуд положил трубку и покрутил головой вправо-влево, разминая затекшую шею. Затем нажал на кнопку вызова дежурного.

Полицейский фургон миновал железные ворота тюрьмы и заглох у пропускного пункта. Охранники выволокли Крайтона, втолкнули внутрь здания и потащили по коридору, в приемный бокс для оформления документов. От транквилизаторов, которыми его напичкали в участке, кружилась голова, он с трудом передвигал чугунные ноги. Дежурный лениво задал десяток вопросов, заполнил бланки и карточку удостоверения личности арестанта, снял отпечатки пальцев, сделал фотографии. Затем велел раздеться. Томас стиснул зубы и не пошевелился.

– Или разденешься сам, или тебе помогут, – безучастно произнес сержант.

Мужчина принялся расстегивать рубашку, буравя тюремщика ненавистным взглядом. Через полминуты он остался в чем мать родила.

– Встать на резиновый мат, лицом к степе, ноги шире плеч.

Пока длилась процедура личного досмотра, Томас сгорал от стыда, сжимал кулаки до хруста в суставах.

– Шаг назад, нагнуться вперед, коснуться пальцами пола.

Руки в стерильных перчатках бесцеремонно бродили по телу, проникая в запретные места, заставляя узника бледнеть от унижения.

– Повернуться лицом, открыть рот.

Томасу показалось, что он попал в другой век: придирчивые феодалы примерно так же выбирали рабов на рынке, проверяя, нет ли у живого товара изъянов.

– Одеться. Твой тюремный номер XR1070, советую запомнить.

Вывели из кабинета, предварительно сковав запястья. Несколько шагов по тусклому коридору – и остановка у очередной двери. Конвоир ткнул дубинкой в спину:

– На медосмотр! Мало ли какой заразы нацеплял на воле.

В комнате пахло спиртом. В одном углу стоял рентгеновский аппарат, в другом – кушетка, обтянутая клеенкой, в центре – широкий стол с врачебным инструментарием. Пожилой фельдшер приветливо кивнул и облизнул пунцовые губы.

– Раздеться, – с отеческой нежностью приказал доктор. Тюремщик, карауливший у входа, тихо хихикнул. Крайтон похолодел. Он думал, что это издевательство никогда не кончится. Постановка на учет затянулась на три часа. Ему швырнули оранжевую робу.

Вручили рулон туалетной бумаги, мыло и зубную пасту и повели к корпусу, где на трех лестничных площадках, огороженных металлической сеткой, располагались камеры.

Блок 3, отсек 6, камера 15. Дверь распахнулась, впуская новенького, и захлопнулась за его спиной. На Томаса уставились два десятка враждебных глаз. «Забавно. Буду сидеть с черными». – Он окинул камеру взглядом. Она была рассчитана на меньшее число обитателей. Убранство составляли железные двухэтажные нары, приваренные к полу, скамья, грязный унитаз со сломанной крышкой и фаянсовый умывальник. Зарешеченное окно пропускало яркий свет фонарей внутреннего двора, проецируя на противоположную стену полосатый узор светотени.

В полной тишине подошел к свободной койке и сел на заклеенный пластиковой пленкой матрац. Когда его вытащили из разбитой машины и привезли в участок, он воспользовался правом звонка. Мэдди истерично зашептала в трубку:

– Где ты? Томми! Что случилось?

– Милая, у меня проблемы. Но я решу, обещаю. Верь мне! Поцелуй Тину. Я люблю вас, – голос подвел. Нажал на рычаг, оборвав соединение. Неудачи не могут продолжаться постоянно. Он обязан вылезти из дерьма! Но как? Признаться, сейчас он соображал не слишком хорошо. Надо выспаться.». А завтра утром…

Парни, над нами прикололись? – пробасил высокий бритоголовый негр. Судя по его мышечной массе, он с рождения не расставался со штангой и гантелями.

– Начальнику тюрьмы стало скучно?

– Похоже на то.

– Эй ты, невежливо не здороваться с хозяевами!

Томас повернулся на звук:

– Простите. А где хозяева?

Заключенные переглянулись.

– Братья, вы слышали то же, что я? – качок обратился к присутствующим.

– Али, по-моему, нам выказали неуважение.

– Надо бы поведать гостю, как правильно себя вести.

– Обязательно поведаем. Но не в камере. Дождемся ужина. Зачем нам лишние проблемы? – Али оскалился, обнажив белые зубы.

Крайтон лег на живот, спрятав лицо в ладони. Он слышал голоса сокамерников, но не улавливал суть разговора. В ушах шумело, будто в морской раковине. Он не заметил, как раздался звонок и замки разблокировались.

– Шевелись! – надзиратель грубо потряс его за плечо. – Тебе особое приглашение нужно? Быстро в столовую!

Томас поднялся. Заключенные спешили на первый этаж, торопясь первыми занять очередь за пищей. Мысль о еде вызвала приступ тошноты, но он спустился вместе со всеми. В просторном помещении, уставленном длинными столами и скамьями, было тесно. Народ толпился у раздачи, прижимая к груди железные подносы. Заключенные усаживались теми же компаниями, что в камерах, тихо переговариваясь между собой. Мужчина наблюдал, облокотившись на стену. Стражников в столовой не было.