Пленница Гора - Норман Джон - Страница 54

Он воздержался от покупки какой-либо из невольниц, но только мне он выразил свой отказ столь грубым, столь оскорбительно кратким ответом. Да мне, откровенно говоря, наплевать на то, что он не захотел меня купить. Я к этому и не стремилась. Подумаешь! Он не хочет Элеонору Бринтон! Да ей-то какое до этого дело? Она этому только рада! Она вовсе и не хотела ему принадлежать!

Вот только взгляд, брошенный им на меня из прохода между клетями… Я тогда на него тоже посмотрела и дерзко, с вызовом отвернулась. А он все продолжал смотреть. Пристально, внимательно. Меня это даже напугало. Я почувствовала себя беззащитной в этой невольничьей клетке с толстыми железными решетками, из которой не вырваться, не убежать. Из которой мне вообще некуда бежать! Я пленница! Мужчины могут делать со мной все, что им заблагорассудится. Я их пленница! Я — их собственность! Их рабыня! Рабыня!

Но когда меня продадут, я заставлю их себе подчиниться! Я сумею их покорить!

Что может сделать женщина, пусть даже самая красивая, если она заперта в невольничьей клетке?

Ничего!

Руки у нее связаны. Ей негде развернуться. Но это все временное явление.

Так вы говорите, я — рабыня? Очень хорошо!

Я заставлю своего хозяина страдать так, как может заставить страдать мужчину только женщина. Я поставлю его перед собой на колени, я буду играть на его влечении ко мне и добьюсь того, что он станет рабом моих желаний. Я использую его слабость и вытяну из него все, что пожелаю.

Я стану покорительницей мужчин!

Как я их ненавижу, этих животных!

— Пожалуйста, купите меня, хозяин, — говорила я этому Сорону, рабовладельцу из Ара.

— Нет! — отрезал он.

Я ненавидела его, наверное, больше всех на свете. Как он смотрел на меня — беспомощно стоящую за железными решетками невольничьей клети. Каким хозяйским, оценивающим взглядом изучал каждый дюйм моего тела, словно я, Элеонора Бринтон, уже принадлежала ему. Как я его ненавидела! Я ненавидела всех мужчин, но больше всего — Сорона из Ара!

Эта мысль измучила меня, и я постепенно уснула.

Мне приснился странный сон.

Снилось, будто мне удалось убежать, и я в прекрасном настроении брожу по бескрайним, заросшим густой травой горианским полям. Меня переполняет пьянящее ощущение свободы. Я одна. Надо мной больше нет хозяев.

И вдруг за спиной, футах в десяти от себя, я замечаю молча стоящего высокого человека в желто-синих одеждах с широкой кожаной повязкой, закрывающей левый глаз. Сорон из Ара! Все внутри меня оборвалось.

Я побежала.

Я бежала изо всех сил, спотыкаясь и падая, а когда подняла голову, оказалось, что Сорон стоит впереди меня. Я бежала прямо к нему!

Я закричала и побежала в другую сторону. И снова Сорон оказался у меня на пути!

Куда бы я ни сворачивала, передо мной неизменно появлялась его обернутая в сине-желтые одеяния худощавая фигура с лицом, наполовину скрытым кожаным капюшоном. Он стоял неподвижно, не спуская с меня внимательного, изучающего взгляда.

Я опустилась перед ним на колени.

— Пожалуйста, — пробормотала я, — купите меня, хозяин!

— Нет! — коротко ответил он.

— Купите меня, хозяин! Купите! — разрыдалась я.

— Нет! — словно отрезал он.

Тут я заметила в его руках свернутую широкими петлями, наподобие лассо, длинную веревку.

Я закричала и снова побежала прочь.

Однако не успела я сделать и нескольких шагов, как брошенное Сороном лассо опутало все мое тело, крепко прижимая мне руки к бокам.

Я закричала.

— Тихо! — раздался у меня над ухом голос Ланы. — Замолчи!

Я проснулась в холодном поту.

Надо мной склонилась Лана и трясла меня за плечо. Рядом сидела не сводившая с меня тревожного взгляда Юта, а чуть поодаль, у стены, приподнялась на локте Инга. Увидев, что я проснулась, девушки снова растянулись на соломенных подстилках.

Я подползла к Лане. Тревожное ощущение от кошмарного сна не хотело меня отпускать.

— Лана, — произнесла я жалобным голосом.

— Иди спать! — огрызнулась она, отворачиваясь к стене.

Я подобралась к Юте.

— Юта, — взмолилась я, — пожалуйста, обними меня!

— Спи, — ответила Юта.

— Пожалуйста! Прошу тебя!

Юта поцеловала меня в щеку и положила руку мне на плечо.

Я прижала лицо к ее ладоням.

— Ох, Юта, — пробормотала я со слезами в голосе.

— Это только сон, — успокаивала меня Юта. — Мы с тобой немножко посидим и потом ляжем спать.

Через некоторое время кошмарные видения оставили меня, и мы с Ютой легли спать.

Я прижалась губами к ее руке и не отпускала ее, пока не уснула.

12. Я СОБИРАЮ ЯГОДЫ

Как хорошо выбраться из невольничьего фургона!

Стоя на залитой солнечным светом густой траве, я потянулась и весело рассмеялась.

На мне была новая невольничья туника, и это наполняло меня особой радостью. Я сама ее сшила в первый день пути из Ко-ро-ба в Ар. Мою старую рубаху сожгли разбойницы Вьерны, еще в ту ночь, когда они меня похитили.

Я думаю, девушки Земли сочли бы мою тунику просто неприличной, но мне она нравилась. В невольничьих бараках Ко-ро-ба нам не позволялось носить рубах. Мы могли испачкать их в грязных клетках на соломе. К тому же работорговцы считают, что девушке полезно побыть обнаженной, сидя за железными решетками невольничьей клетки. Но теперь сумрачный свет бараков, их толстые стены и низкие цементные потолки, их спертый воздух и вечно несвежие соломенные подстилки остались далеко позади.

Я с удовольствием расправила плечи.

Было самое начало лета — второй день месяца ен'вар. По летосчислению Ара шел 10121 год со дня основания этого славного города, в который мы направлялись.

День был прекрасный. Я чувствовала, как свежая трава ласкает мои ноги, а солнечные лучи согревают мне лицо и плечи.

Я была счастлива.

Я закрыла глаза и подставила лицо солнцу, чувствуя, как его лучи наполняют тело теплом и радостью. Элеонора Бринтон, некогда богатая женщина Земли, чувствовала себя здесь счастливой.

Тонкий кожаный ремень у меня на шее затянулся. Я открыла глаза. Второй конец ремня был завязан на шее у Юты. Мы собирали ягоды.

Элеонора Бринтон, горианская невольница, очнулась от сладостных видений и принялась быстро срывать с куста сочные красные ягоды, складывая их в плетеную кожаную корзину.

Мы находились примерно в пасанге от остального каравана, на невысоком, густо поросшем кустарником пологом холме, откуда, привстав на цыпочки, можно было увидеть крыши наших фургонов.

Шел девятый день с тех пор, как мы оставили Ко-ро-ба. Через несколько недель мы будем в Аре, где нас выставят на продажу.

Но это будет еще не скоро. А пока я наслаждалась теплым солнечным днем и своей относительной свободой.

Юта и с сонным видом опирающийся на копье охранник стояли ко мне спиной. Они не обращали на меня никакого внимания.

Обрывая с кустов ягоды, я осторожно подобралась к Юте. Ни она, ни охранник не оглянулись. Я потихоньку запустила руку в почти полный кузовок Юты, зачерпнула из него пригоршню ягод и пересыпала их в свою корзину, наполовину пустую.

Ни Юта, ни охранник ничего не заметили. Они такие глупые!

Довольная собой, я ловко бросила в рот сорванную ягодку, стараясь, чтобы ее сок не испачкал мне губы.

Какая я сообразительная!

Какой великолепный день!

Как хорошо, что мрачные невольничьи загоны Ко-ро-ба остались позади!

Я присела на корточки, а затем встала и потерла затекшие ноги. Я устала ехать в фургоне. Девушки были скованы в нем короткой, не больше фута, цепью, прикрепленной к центральному брусу, а при такой длине цепи не очень-то пороскошествуешь. К тому же пол фургона был устлан всего лишь свернутым в несколько слоев запасным тентом, и лежать на нем было очень жестко, особенно при тряске. Вот почему я была так рада возможности хоть ненадолго выбраться из надоевшей повозки и пособирать с Ютой ягоды.