Пленница Гора - Норман Джон - Страница 55

Как хорошо, что мрачные невольничьи бараки остались позади! Как хорошо хоть на часок вылезти из фургона и походить по земле!

Я, Элеонора Бринтон, прежде богатая женщина, а теперь — невольница на далекой планете, находила удовольствие в таких, казалось бы, мелочах.

К тому же у меня была еще одна причина чувствовать себя счастливой.

Я рассмеялась.

Мне вспомнилось, как мы уезжали из Ко-ро-ба.

Нас подняли и выпустили из клеток задолго до восхода солнца. На завтрак нам выдали по полной тарелке пшенной каши и сообщили, что кормить нас не будут до позднего вечера. Поев, мы при свете факелов тщательно вымыли после себя невольничьи камеры. После этого нас вывели во внутренний двор и выстроили возле фургонов. По команде мы забрались в повозки и разместились по пять человек по обе стороны от центрального бруса. Охранники завели брус в пазы и закрепили его запорами. В фургон поднялся один из помощников Тарго со связкой коротких цепей, с обеих сторон оканчивающихся металлическими ножными браслетами. Каждой невольнице по очереди помощник надевал на левую ногу один ножной браслет, перебрасывал соединяющую его цепь через центральный брус и защелкивал второй браслет у нее на правой ноге. Покончив с этим делом, он спрыгнул на землю, и охранники ремнями прикрепили к бортам обтягивающий повозку тент. Его затянули со всех сторон, и мы оказались в полной темноте, отрезанные от внешнего мира.

— Хи-иии! — донесся до нас пронзительный окрик кучера, и мы почувствовали, как наш фургон качнулся и медленно двинулся вперед.

Началось наше путешествие в Ар.

Фургон за фургоном караван Тарго медленно продвигался по переулку к улице Степных Ворот, ведущей к южным воротам города.

Мы не могли позволить себе двигаться так быстро, как нам бы хотелось. Несмотря на столь ранний час, улицы города были заполнены толпами народа. Даже сидя внутри плотно обтянутого фургона, мы поняли, что в Ко-ро-ба какой-то праздник. Отовсюду доносились радостные возгласы и крики.

— Что там такое? — спросила я у Инги.

— Не знаю, — ответила она.

Мы слышали, как наш кучер ругался и поминутно щелкал кнутом, но это нисколько не помогало нам двигаться быстрее.

Нашему фургону, как и повозкам других торговцев — принадлежащих главным образом крестьянам, — не давала развернуться запрудившая улицы толпа народу.

Наконец нам кое-как удалось выбраться на улицу Полевых Ворот. Здесь, судя по всему, дело обстояло не лучше.

Сидя внутри темного фургона, сквозь плотный тент которого начали пробиваться первые лучи солнца, мы с девушками обменивались удивленными взглядами. Все были взволнованы.

— Что же там такое? — снова не выдержала я.

— Не знаю! — раздраженно отмахнулась от меня сидящая рядом Инга.

Я проклинала нашу повозку, откуда ничего нельзя было увидеть.

Издалека донеслись звуки музыки — труб, барабанов и цимбал, и это только подогрело наше с девушками любопытство. Неизвестность становилась просто невыносимой.

— Примите в сторону и остановитесь! — неожиданно прозвучал совсем рядом чей-то властный, начальственный голос.

Наш фургон свернул вправо и, проехав еще несколько шагов, остановился.

Мы чувствовали, как снаружи на повозку напирает людская толпа. Звуки музыки стали громче так же, как и голоса окружавших нашу повозку людей.

— Это трофеи Марленуса! — крикнул совсем рядом кто-то из зрителей.

Сердце у меня подпрыгнуло.

Я быстро перевернулась на живот и, не раздумывая, осторожно вытащила из-под широкого, обтягивающего повозку ремня край тента.

Музыка теперь раздавалась совсем близко.

Я потихоньку подняла край материи и выглянула наружу.

Впереди колонны посередине широкой дороги верхом на громадном тарларионе ехал человек в одеянии охотника. Со спины у него свешивалась шкура лесной пантеры, мертвая голова которой с застывшим взглядом желтых глаз и оскаленной пастью покоилась на опущенном на лоб человека капюшоне. На шее охотника виднелось ожерелье из клыков и когтей. Через плечо был перекинут колчан со стрелами, а с правой стороны седла был приторочен тугой лук.

За ним следовали музыканты с трубами, барабанами и цимбалами, также в одеяниях из шкур и с головами пантер поверх охотничьих капюшонов.

Позади музыкантов тянулась длинная вереница влекомых тарларионами поставленных на колеса мощных клеток. Некоторые клетки были забиты злобно рычащими слинами, из других на зрителей бросали хищные взгляды стройные и грациозные лесные пантеры. По обеим сторонам повозок шагали охотники, державшие в руках длинные шесты, с которых свешивались шкуры и головы слинов и пантер. В одной из клеток, покачивая плоской головой в такт движению повозки, толстыми кольцами свернулся на полу громадный хисс — болотный удав, житель северных лесов. Охотники Марленуса, должно быть, заходили довольно далеко, раз им удалось добыть экземпляр этого редко встречающегося животного.

Повсюду между повозками под присмотром охотников шли толпы скованных цепями рабов-мужчин — очевидно, выловленных Марленусом разбойников, промышлявших в лесу. Пленники несли на плечах корзины с фруктами, лесными плодами и орехами либо были обвешаны связками дичи и плюмажами из ярких перьев лесных птиц. На всех разбойниках были короткие шерстяные грубой выделки туники. Их длинные волосы, как правило, стягивал на затылке тонкий кожаный шнурок.

Девушки, выглядывавшие рядом со мной из-под покрытия, следили за процессией с любопытством.

— Разве такие мужчины могут оставить женщину спокойной? — кивнула на пленников одна из девушек.

— Бесстыдница, — цыкнула я на нее.

— Глупая, — окинула она меня презрительным взглядом. — Ничего, может, тебе еще посчастливится пройти спаривание с одним из них!

Я чуть не набросилась на нее с кулаками. Я была вне себя от злости. Тогда мне даже в голову не могло прийти, что в ее словах есть доля правды. По желанию хозяина меня, конечно, могли спарить с любым рабом. Это происходит так же просто, как плановое спаривание босков или домашних слинов, но тогда я об этом еще не знала.

— Посмотрите на охотников! — с восхищением воскликнула Лана.

В этот момент один из поравнявшихся с нами охотников бросил взгляд в нашу сторону и, увидев наши высунувшиеся из-под тента лица, широко усмехнулся.

— Как бы мне хотелось, чтобы такой мужчина поохотился на меня, — проводила его глазами Лана.

— Мне тоже, — поддержала ее Рена; она казалась взволнованной не меньше других.

Чему удивляться: бывшая госпожа из Лидиса была такой же скованной цепями рабыней, как и все мы в этом фургоне. Ей тоже было уготовано судьбой всю жизнь добиваться внимания и расположения хозяина.

Я еще раз с удовлетворением отметила про себя, что лишена подобных женских слабостей, и продолжила наблюдать за проезжающей мимо процессией.

На улице появлялись все новые клетки со слинами и пантерами, рядом с которыми нескончаемым потоком шагали охотники и рабы. Какими гордыми казались охотники, окруженные пленными разбойниками. Какими величественными и неустрашимыми выглядели они в своих наброшенных на плечи шкурах лесных пантер. Они не несли никакого груза; они вели пленников, нагруженных трофеями. Их широкие плечи, открытые строгие лица и повелительный взгляд наполняли трепетом мое сердце. Они были хозяевами! Они подчиняли себе, превращали в рабов даже крепких мужчин. Что же они смогут сделать со слабой женщиной?

Как я их сейчас ненавидела! Ненавидела!

— Как бы тебе понравился такой хозяин, а, Юта? — поинтересовалась Инга.

— Я рабыня, — ответила Юта. — Я бы старалась служить ему хорошо.

— Ты все еще не можешь забыть своего прежнего хозяина, который тебя продал, — понимающе вздохнула Инга.

Юта опустила глаза.

— Ну, а ты, Эли-нор? — насмешливо обратилась ко мне Инга, эта костлявая девчонка из касты каких-то там книжников.

— Я их всех ненавижу, — вскинула я голову.