Сказки врут! - Шевченко Ирина - Страница 74

— Не тяни, Сокол. Я бы мог сказать, что и без тебя получу тело и даже уже сейчас смотрю на него, — старик в кресле перевел взгляд на Серого, — но я хорошо тебя знаю, доктор. Ты ведь не просто так притащил сюда мальчика? Приготовил мне пару неприятных сюрпризов?

Андрей посерьезнел, стер с лица ухмылку:

— Всего один сюрприз, Хендрик. И он тебе понравится…

Нет, не надо! Пожалуйста, еще не поздно!

— Отпусти Сергея. А я… уступлю тебе свое тело.

В полной тишине было слышно лишь, как кто-то горестно хлюпнул носом и тихонько завыл, и до меня не сразу дошло, что этот кто-то — я.

— Какое заманчивое предложение, — растянул Ван Дейк. — Но…

— Бери, не прогадаешь, — вернулся к полушутливому тону Сокол. — Хорошее тело. Ну да, запустил я его немного, но ты, как только вселишься, бросишь курить и начнешь делать зарядку — за месяц в норму войдешь. С телепатией у меня, конечно, не ахти, но тебе и собственных способностей хватит. Зато будешь целителем что надо. Пиротиком. — Он втоптал в пол сигарету и напоказ прикурил новую, запалив огонь между пальцев… Как в тот первый вечер в моей квартире, когда зажигал свечи в большом бабушкином канделябре… — Подумай, Хендрик. Не спеши отказываться.

— Хочешь убедить меня отложить обряд? А пока я дождусь подходящего для подготовки нового вместилища времени, ты еще что-нибудь придумаешь?

— Ах да! — Андрей в несколько быстрых затяжек добил сигарету. — Самое главное. Не нужно будет ждать. Ни тебе, ни этим… хм, господам и дамам, которым ты уже обещал новые тела взамен их потасканной плоти. Выбираешь понравившееся и… — Колдун театрально щелкнул пальцами. — И все!

Я не видела так, как они, но знала, что он сделал. Понимала, почему застыл старик в кресле, глядя одновременно и на него, и будто в него. Почему Акопян подавился невысказанной грубостью. Они растерялись, опешили, решили, что он взломал сам себя вот так просто, щелчком пальцев, тогда как Андрей лишь открыл им то, что сделал еще несколько дней назад и что прятал каким-то образом все это время не только от Ван Дейка, но и от Натали, и от Антона, и вообще от всех, кто мог бы заметить и догадаться…

— Как тебе это удалось? — нарушил затяжную паузу голландец.

— Получишь эти знания вместе с другими моими способностями, — пообещал Сокол.

— Слишком дорогой подарок. Зачем тебе это?

— Я просто хочу, чтобы все закончилось.

С минуту они смотрели друг на друга, и этого времени хватило мне, чтобы вспомнить, что нужно что-то делать, как-то вмешаться. Подтянула к лицу связанные онемевшие руки, поддела ногтем заклеивавший рот скотч и с силой рванула, стиснув зубы, чтобы не вскрикнуть от обжигающей боли. Только всхлипнула, но в полной тишине даже этот звук не остался незамеченным.

— Неужели это ради нее, Сокол? — подал голос Акопян и несильно пнул меня остроносой туфлей. — Так понравилась ведьмочка, что ты благородно решил пожертвовать собой, чтобы вернуть ей возлюбленного? Она того стоит?

Андрей не удостоил его ни ответом, ни даже взглядом. Заговорил Ван Дейк:

— Ни одна женщина такого не стоит, Алекс. Это другое, совсем другое… Искупление, да, Сокол? Все закончится и никто, кроме тебя, больше не пострадает? А говорил, что не любишь совмещенных решений. Ты же знал, что я все равно не оставил бы тебя в живых?

— Хватит разговоров, Хендрик. Я жду ответа.

— Я согласен, — не стал больше торговаться Ван Дейк.

Сердце оборвалось…

Все поздно, все зря…

— Наверное, попросишь отпустить этих двоих?

— Обязательно.

— А если я откажусь?

— Я убью его. — Андрей спокойно, словно речь шла о чем-то обыденном, кивнул на Серого. — А потом себя. А тебя ждут долгие годы ожидания. Которых Вацлав, к слову, не переживет, судя по его физическому состоянию, а без медиума будет нелегко снова все организовать.

— Нашел бы другого, — не пожелал остаться в долгу голландец. — Но… С паном Крушницким мы уже сработались, так что я уступлю твоей последней просьбе. Алекс, убери их отсюда…

— Отпусти, — поправил Сокол. — И… Еще одно…

Он шагнул ко мне, присел рядом на корточки. Ласковым, но таким мимолетным движением, что, наверное, никто, кроме меня, и не заметил, погладил волосы и прижал теплую ладонь к моему лбу. С его прикосновением из тела уходила боль… но сердце болело еще сильнее…

Я уже понимала, что ничего не изменить. Даже если есть шанс все отменить, разогнать спящих, перебить зомби и уйти отсюда живыми и невредимыми, он на это не согласится… Но я не могла его отпустить! Потянулась связанными руками, схватилась за ворот его рубашки, резко подтянулась: лицо к лицу, глаза в глаза…

— Не бросай меня, слышишь? — шепотом, глотая слезы. — Не бросай… Пожалуйста… Ты… Я тебя…

Его губы будто невзначай коснулись моей щеки, и он тут же отстранился и поднялся на ноги, оставив меня сидеть на полу.

— Держите себя в руках, Анастасия Валерьевна. — Развернулся к Акопяну. — Алекс, займись тем, чем и положено лакею: проводи гостей до двери.

— Решил порисоваться напоследок, Сокол? — неприязненно скривился уязвленный его тоном некромант.

— Не имею такой привычки. В отличие от некоторых. Трупы на туристических автобусах подвозил? Не смог обойтись без свиты? — На меня, захлебывающуюся беззвучными рыданиями, Андрей уже не смотрел, обратился к голландцу: — Отошли эту шавку, Хендрик, мне еще есть, что сказать вам с паном Вацлавом без свидетелей.

Что мне оставалось? Кричать? Плакать? Рваться из грязных рук схвативших меня зомби? Он давно уже все решил, еще в тот день, когда потерял брата и назначил себя виновным за его смерть. Одним из. И Ван Дейк в чем-то прав — это искупление, к которому он шел все эти годы… А я лишь помеха на пути. И между нами он тоже все решил, тогда, у меня в квартире, сидя на кухне и куря сигарету за сигаретой…

— Я не уйду, — очнулась я, когда за спиной уже захлопнулась дверь спортзала. — Пустите! Мне надо… Я…

Слезы душили, дыхание перехватило, в том числе из-за смрада, источаемого окружавшими меня мертвецами…

— Андрей! — Бросилась назад, но управляемые идущим позади некромантом трупы взяли в кольцо, вцепились в меня и поволокли по заполненному спящими коридору.

— Отвалите от нее! — Серый, о котором я уже забыла и которого вывели вместе со мной, растолкал зомби, вырвал меня из их липких рук и прижал к груди. — Все нормально, Настюха, — прошептал он еле слышно. — Просто уходим отсюда…

— Уходим? Просто уходим? Ты… Кретин! Придурок! — Я колотила его кулаками, пытаясь вырваться из ставших душными объятий. — Пусти меня! Идиот!

Кто-то, — Алекс, как потом оказалось, — за волосы оттащил меня от парня и влепил пощечину.

— Заткнись, истеричка! — Некромант оттолкнул меня и брезгливо отер ладонь о штаны. — Вперед, живо.

— Насть, успокойся. — Сережка снова оказался рядом, придержал под руку. — Я же говорю, все нормально. У него все под контролем.

Это прозвучало с такой уверенностью, что я на мгновение поверила, сердце радостно забилось и дышать стало легче… А потом поняла, что Серый просто не знает всего.

— Он сказал, что убьет его? — спросила я парня, едва шевеля губами.

Сергей кивнул.

— А он сказал как?

Думай! Думай ты, телепат недоделанный! Дар не работает — мозги включи! Он говорил, давно еще говорил! Помнишь, зубную щетку мне дал и сказал…

— Всю жизнь провел в дороге и умер в Таганроге, — напомнила я тихо. — А Таганрог тут недалеко.

Серый сбился с шага, посмотрел на меня. Недоверие в черных глазах сменилось пониманием, понимание — испугом.

— Что стоим, голубки? — грубо окликнул нас некромант. — Хотя хрен у вас поймешь, кто кого голубит! — И зашелся своим жутким смехом.

Урод!

— Эй! — Сережка остановился, игнорируя тычки зомби. — Ты куда нас ведешь? Выход там.

— Выход там, — снова заржал Акопян. — А вам в другую сторону. Или ты такой же наивный, как Сокол?

Шурик приблизился, картинно вышагивая мимо расступающихся перед ним мертвецов, и остановился напротив нас.