Я - тьма - Робертс Джен - Страница 39

— Я стараюсь об этом не думать.

— Иногда я только об этом и думаю.

— Зачем? Только терзать себя…

Синичка спрыгнула с кровати и подошла к Мейсону. Она остановилась в нескольких сантиметрах от него.

— В мире есть несколько типов людей. Есть люди, которые безропотно принимают все, что с ними происходит. Они живут во тьме. Их преследуют неудачи. Такие люди не думают о будущем и о том, как они могут на него влиять. А есть люди вроде меня. Оптимисты. Они тоже живут во тьме — в такие времена, как сейчас, — но мечтают о свете. Я верю в лучшее. Верю, что в жизни еще есть к чему стремиться. Мне приходится. У меня нет выбора.

Она склонилась к нему, и Мейсон ощутил запах ее волос. Коса задела его руку, и Си поглядела ему прямо в глаза. Мейсон почувствовал: он хотел бы, чтобы она вечно вот так стояла и смотрела на него. Ее прекрасное лицо, сияющее, полное света и жизни… На планете больше не оставалось никого столь же потрясающего. Маме бы она понравилась.

— В ванной все чисто, — сказал Пол, входя в комнату. — Там есть окно — достаточно большое, чтобы мы в случае чего могли в него протиснуться.

— Замечательно, — Синичка наклонилась за рюкзаком. — Так что же у нас на ужин?

Они вытряхнули на пол свои находки и поужинали консервированными бобами и батончиками мюсли, а также разделили между собой два яблока, которые каким-то чудом уцелели и не покрылись плесенью. Яблоки они помыли газировкой из банок. Потом все трое сидели в сгущающемся сумраке и слушали тишину. Шоссе было слишком близко, чтобы зажигать свечи.

— Пол, расскажи нам сказку, — попросила Синичка. — Прадедушка Пола был великим сказочником. Пол знает все старинные легенды. Они и вправду отличные.

— Круто.

— Ты уже слышала все мои сказки, — сказал Пол.

— Ага, но Мейсон-то не слышал. Расскажи ему. Расскажи про койота, который украл огонь.

Хотя в комнате было темно, Мейсон заметил, какой взгляд Пол метнул на Синичку. Мейсон не знал, как его истолковать. Может, они недавно подрались, а он и не заметил? Но Пол не выглядел сердитым. Его как будто вдруг пронзила боль — не физическая, а душевная. Он сдвинул брови, и глаза у него загорелись. Если бы он был влюблен в Синичку, это бы многое объяснило, — но Пол сам сказал, что она для него как сестра.

Как бы то ни было, у Мейсона сжалось сердце, когда он увидел этот взгляд. В нем было слишком много грусти.

— Я расскажу другую сказку, — начал Пол. — Давным-давно, тысячу лет назад, на берегу Тихого океана, там, где сейчас стоит Ванкувер, жило одно племя. Они были охотниками и собирателями. Мужчины ходили по лесам, а женщины собирали на берегу устриц и моллюсков. Белые люди тогда еще не пришли на эту землю, и племя почти не враждовало с соседями.

Большинство людей в деревне жили счастливо. Но был один храбрый воин, которому всегда хотелось чего-то большего. Он мечтал о путешествиях, о походах за дальние рубежи, о войнах, из которых выйдет победителем, — но потом вернулся домой, разочаровавшись в своих грезах. Не нашлось такого места, которое запало бы ему в душу. Он желал любви, но не было на свете женщины, достаточно прекрасной для него; он желал изысканных яств, но устрицы были на вкус как песок, а оленина всякий раз оказывалась жесткой. И стал воин неприветливым и жестоким, стал сторониться своей семьи и своего племени, отказываясь принимать участие в общих делах.

Однажды он решил пойти прогуляться. Он шел вдоль берега океана и вдруг увидел каноэ, в котором сидел странный человек. Неведомо было воину, что то был Хаалс, великий мастер превращений, зловещий дух. Хаалсу было под силу обращать людей в животных и даже в деревья и камни. Нередко он наказывал людей за их проступки, и о нем говорили, что в сердце его нет места жалости. Если воин хвастал своими победами, Хаалс мог появиться рядом и превратить его в оленя, чтобы тот познал, каково это — в страхе убегать прочь. Если человек преследовал женщину, которая не была его женой, Хаалс мог обратить его в дерево, чтобы тот уже никогда не смог двигаться.

— Почему ты ходишь вдоль берега? — спросил Хаалс у воина. — Я слышал, как твои люди отмечают праздник. Почему ты не с ними?

— В мире нет ничего стоящего, — отвечал воин. — Зачем жить, если я знаю, что умру? Зачем любить, если все женщины лишены красоты и ума? Я видел все, что доступно глазу, и не узрел никаких чудес. Я сделал все, что стоило сделать. Жизнь больше не бросает мне вызовов. Мне скучно.

Хаалса было не так-то просто разгневать, но эти слова его рассердили. Он посмотрел на воина и прочитал его мысли.

— Думаешь, жизнь скучна? Я покажу тебе, что к чему, — и Хаалс превратил воина в большой гладкий камень.

— Я вернусь, когда ты найдешь что-нибудь, ради чего стоит жить, — сказал Хаалс.

Воин тысячелетиями томился в своей каменной тюрьме. Мир тем временем менялся. Воин видел, как его народ пал под натиском белых людей, как вокруг вырос город, и люди в нем были способны на поистине ужасные вещи. Но его душа никогда не смягчалась, а в его сердце не рождалось желаний.

Потом появилась женщина. Самая обычная женщина — в ней не было ничего особенного. Но она шагала словно по воздуху, и ее волосы пахли полевыми цветами. Женщина села на камень и достала книгу. Легкое прикосновение этой женщины тронуло сердце воина, и он огорчился, когда спустя несколько часов она ушла.

К его радости, женщина вернулась с книгой в руках и на следующий день, и через день. Скоро воин понял, что с нетерпением ждет ее прихода и торопит время, чтобы ее увидеть. Он хотел поговорить с этой обычной женщиной, коснуться ее волос и рассказать ей, как она ему дорога.

Однажды утром, спустя несколько месяцев, воин с удивлением увидел на воде очертания знакомого каноэ. Хаалс вернулся, как и обещал.

— Знаешь ли ты, почему я снова здесь?

— Я нашел кое-что, ради чего стоит жить, — ответил воин.

— Но она не красавица, — сказал Хаалс. — Она не откроет тебе глаза на мир. Не заставит еду казаться вкуснее. Она самая обычная женщина.

— В ее волосах — ветер, а в ее глазах отразится моя душа, — произнес воин. — Устрицы вместо вкуса песка обретут вкус океана, потому что она поможет мне почувствовать их истинный аромат. И для меня нет ее прекрасней.

И тогда Хаалс превратил камень обратно в человека. Когда женщина вернулась, она увидела на привычном месте воина. И они тут же влюбились друг в друга.

Много лун подряд они проводили вместе, не расставаясь. И еда обрела несравненный вкус, а дождь, лившийся из облаков, омывал их мягкими и теплыми струями. Воин дотянулся до неба, сорвал с него звезды и вложил их ей в руки.

Но женщина была больна. Она умирала.

Когда воин узнал об этом, он разозлился на Хаалса. Зачем тот привел к нему эту прекрасную женщину, если ему суждено ее потерять? Хаалс дал ему почувствовать вкус к жизни, а теперь отбирал свой дар.

Женщина становилась все слабее. Ярость воина росла с каждым днем. Не в силах видеть, как она угасает, он сделал единственно возможную вещь. Он сказал ей, что больше ее не любит. Он смотрел в ее глаза, полные боли, но не мог взять обратно свои слова.

И тогда он ушел.

Он пошел на берег океана и стал звать Хаалса.

— Зачем ты сделал это? — сказал он, увидев духа. — Ты дал мне жизнь, а потом отобрал. Лучше бы я оставался камнем. Тогда я хотя бы мог ничего не чувствовать. Ты обманул меня, и поэтому я ее оставил.

— Ты оставил ее, потому что не смог справиться с болью, — возразил Хаалс. — Ты обрел истинную любовь, но слишком дорожил собой и поэтому отвернулся от нее. Ты слаб. И потому я оставлю тебя тем, кто ты есть. Пустой оболочкой, обреченной вечно скитаться.

И воин снова стал камнем — только на этот раз он мог ходить и разговаривать. Но никогда уже не ощущал на губах вкус океана и не вдыхал запах полевых цветов. Он не чувствовал капель дождя на лице и не испытывал радости жизни.