Я - тьма - Робертс Джен - Страница 40

Он навсегда остался слабым.

Синичка плакала. Она старалась, чтобы этого никто не слышал, но в темноте раздавались ее всхлипы и хлюпанье носом. Мейсон обернулся и увидел на ее щеках слезы, крупные, как осколки хрусталя.

— Ну какая же я девчонка! — вздохнула она.

— Это нормально, — успокоил ее Мейсон.

— Просто это и вправду очень печальная история, — сказала Си. — Не могу представить, каково это — жить и ничего не чувствовать. Или, наоборот, чувствовать так остро, что невозможно выдержать смерть того, кого любишь.

— Может, ему невыносима была мысль, что придется ее хоронить, — проговорил Мейсон, думая о маме. — И поэтому он ушел.

— В любом случае, это всего лишь сказка. — Пол зевнул, подошел к дивану и стянул с него одеяло. — Я устал, — сказал он. — Пора спать.

Мейсон хотел спросить, почему Пол рассказал именно эту историю, но тот лег на бок лицом к стене, ясно давая понять, что разговор окончен. Синичка коснулась руки Мейсона, желая привлечь его внимание.

— Я тоже устала, — сказала она. — Я ведь могу спать наверху, да?

Мейсон слегка улыбнулся.

— Конечно. Я первый дежурю.

— А я второй, — сказал Пол. — Разбуди меня через некоторое время.

Мейсон пошел в ванную и попытался смыть с лица грязь и пот — с помощью воды из бутылки и полотенца. Это возымело эффект, пусть небольшой. Мейсон провел языком по зубам и подумал, что в следующий раз надо не забыть прихватить зубные щетки. Лицо в зеркале казалось незнакомым — будто прошли годы с тех пор, как он в последний раз видел свое отражение.

Зевая, он вернулся в комнату и сел на стул у окна. Было тихо, но Мейсон знал, что никто не спит. Через несколько часов он разбудил Пола — и ему показалось, что тот за все это время так и не сомкнул глаз. Они молча поменялись местами, и Мейсон свернулся на нижней койке, натянул одеяло до подбородка.

Он лежал в темноте и смотрел вверх, на койку, в которой спала Синичка, пока веки не отяжелели и не сомкнулись.

И перед тем, как заснуть, услышал голос Пола, доносившийся откуда-то издалека:

— Я слишком слаб.

Но Мейсон так устал, что не стал спрашивать Пола, о чем тот говорит.

Когда на следующее утро он проснулся, Синичка сидела на стуле у окна. Она обхватила голову руками, будто ей было трудно держать ее прямо. Си была страшно напряжена и вся дрожала. Сколько она тут просидела? Почему не разбудила его?

— Что случилось? — спросил Мейсон.

— Он ушел.

— Кто? Пол? Куда?

— Просто ушел. От меня. От нас.

Мейсон попытался выпутаться из одеяла. Оно не желало его отпускать. Наконец он освободился и подошел к окну. У Синички по щекам текли слезы.

— Не может такого быть! — сказал Мейсон. — Может, он просто пошел поискать еды.

— У нас есть еда.

— Снаружи смотрела?

— Его там нет.

— Но зачем ему это делать? Я не знаю Пола так близко, как ты, но не представляю, чтобы он мог вот так убежать. Он о тебе заботится.

— В этом-то и дело. — Синичка наконец отвернулась от окна и взяла Мейсона за руку. — Он слишком заботился обо мне и не мог смотреть, как я умираю. Прямо как в сказке.

Пальцы у нее были мягкие и влажные от слез. Мейсон не знал, чего она от него ждет. Ей нужно было утешение, но никакие слова не приходили на ум. В ее глазах что-то пряталось — ответ на вопрос, который он не хотел задавать.

— Ты умираешь?

Слова повисли в воздухе, словно тяжелый запах.

— Мы все умрем.

— Но ты больна? Ты мне чего-то не рассказываешь?

— Нет, не больна.

— Хорошо.

На столе стояла банка с тепловатым пепси. Синичка потянулась за ней и сделала большой глоток.

— Так пить хочется! — сказала она. — Кажется, за последние дни я выплакала всю жидкость, что во мне была. Скоро ли я высохну и превращусь в шелуху? — Она стиснула его руку и притянула Мейсона к себе. Теперь они почти соприкасались носами. — Мейсон, пожалуйста, не уходи! Я думаю, что не выживу, если ты меня оставишь.

— Я никуда не уйду.

— Обещай мне.

— Обещаю.

Ее губы слегка коснулись его губ — мимолетный поцелуй. Все произошло так быстро, что Мейсон усомнился, случилось ли это на самом деле или это только игра воображения. Он притянул ее к себе и крепко обнял, желая защитить от всего на свете.

Шли минуты, у Мейсона начало сводить руки — но он не отпускал ее. Рубашка спереди взмокла от пота, но ему было все равно. Наконец Синичка отстранилась, и он неохотно ее отпустил.

— Хочешь, я пойду его поищу?

Она всхлипнула и покачала головой.

— Что же нам теперь делать?

— Идти дальше.

Мейсон кивнул. Да, это было правильное решение.

— Даниэль!

Человек на полу пошевелился, но не открыл глаза. Ариес обошла его сбоку, пытаясь получше разглядеть лицо. У Даниэля дрожали ресницы, однако он не приходил в себя.

Сзади донеслись голоса. Это Натан прошептал ее имя. Ариес увидела лучи фонариков.

— Я тут, — то ли прошептала, то ли прокричала она и вновь обратила свое внимание на распростертого на полу Даниэля. Ариес не могла поверить, что это он. Долгими часами она снова и снова воскрешала в памяти их диалоги, прокручивала в голове его слова, словно заевшую пластинку. Она не думала, что когда-нибудь снова его встретит.

Но он был здесь.

Счастливая случайность?

На лбу у него был глубокий порез. Кровь уже остановилась; в том месте, где она засохла, спутанные волосы слиплись. По желтой плитке кляксой расплывалось кровавое пятно. Лицо у Даниэля было бледное, на скуле — синяк.

Ариес подняла его фонарик. Маленький, синий — тот самый, который она когда-то ему дала. Он сохранил его. И не просто сохранил, но и пользовался им. Значит ли это, что Даниэль тоже о ней думал? В магазине было полно других фонариков, более удобных, — почему он ходил с этим?

Ариес улыбнулась, хотя и сознавала, что, возможно, она все напридумывала. Однако не исключено, что это знак. Хороший знак.

Черная куртка, прикрывавшая его тело, выглядела слишком тонкой. Рукав был разорван. Из кармана высовывалось что-то блестящее. Ариес потрогала. Предмет был металлическим, холодным на ощупь. Она вытащила его — это был небольшой нож со складным лезвием, запачканным кровью. Ариес вздрогнула и уронила нож.

Даниэль застонал, веки снова задрожали. Ариес забеспокоилась, не болен ли он, и положила ладонь ему на лоб. Его голова горела.

— Ариес!

Она в удивлении отшатнулась. Темные глаза Даниэля смотрели вверх — пронзительным, но мутным взглядом. Он смотрел ей через плечо, будто ее здесь не было.

— Ты меня помнишь, — сказала Ариес. В животе екнуло — как на американских горках, когда кабинка приходит в движение.

— Ариес. — Она кивнула. — Рад, что ты жива. Я боялся, что тебя больше нет. — Он попытался приподняться на локтях, но скривился и снова опустил голову на холодный пол. Казалось, из него вместе с кровью вытекла жизненная сила.

Да, она жива. На секунду Ариес охватила злость. Он обещал, что не оставит ее, и ушел. Все это время она постоянно думала, что скажет ему, если их пути вновь пересекутся. Почему он пришел ей на помощь, а потом исчез? Откуда он все знал? Он рассказал, что люди набросятся друг на друга и начнется конец света. Откуда это было ему известно? И откуда это было известно ей самой? Ариес вспомнила свой последний разговор с мисс Дарси.

Скоро случится что-то очень плохое. Это уже началось. Я знаю, ты тоже это чувствуешь. Что-то вроде электрического заряда. Не знаю, как объяснить. Я ощутила это еще несколько недель назад.

Ариес тоже что-то ощущала. Тогда она не понимала, что именно. Где-то в глубине мозга зародилось странное чувство и распространилось по всей нервной системе, покалывая, словно электрический ток. Ариес казалось, что она заболевает. Когда случилось землетрясение, ее поглотили мысли о Саре, и Ариес отвлеклась от своих ощущений. Но потом, в заброшенном здании, у нее было полно времени на раздумья. И она всегда возвращалась мыслями к Даниэлю. Он был ключом к разгадке. Он знал что-то, что ей неизвестно.