Книга Небытия (СИ) - Филатов Вадим Валентинович - Страница 17

Оказавшись среди сумасшедших в психиатрической тюрьме, Паунд продолжал яростно отстаивать свою правоту в стремлении противодействовать системе. Он не только не пересмотрел своих взглядов, но в письмах на волю публично поддерживал издателя праворадикальной литературы Джона Каспера, связанного с Ку-Клукс-Кланом и неонацистами. Поразительное постоянство во взглядах!

В 1949 году случился скандал, когда по прежнему находившемуся в заключении Паунду была присуждена Болингеновская премия, находившаяся в ведении Библиотеки Конгресса США. В 1954 году Эрнест Хэмингуэй, узнавший, что ему присуждена Нобелевская премия, заявил, что её также нужно было вручить Паунду и что «этот год весьма подходит для освобождения поэтов». В 1958 году кампания за освобождение Паунда, которую многие годы вели известные писатели и общественные деятели многих стран мира, в частности, Хэмингуэй, Грэм Грин, Т.Эллиот, И.Стравинский, У.Сароян и даже генсек ООН Дат Хаммершельд, увенчалась успехом. Паунда освободили и разрешили уехать в Италию, где он прожил весь последний период своей жизни. 30 июня 1958 года поэт, его жена Дороти и секретарша Марселла Спайн сели на теплоход «Христофор Колумб» и 9 июля того же года прибыли в Неаполь. Эзра Паунд явился встречавшим его друзьям и журналистам, вытянув руку в римском приветствии. «И всё-таки она вертится!..»

О, беспомощные моей страны, о, рабские остатки!

Разбиты у нее художники,

Прочь, затерявшиеся в деревнях, подозреваемые, оклеветанные.

Любители красоты, изможденные голодом, cломленные системами,

Беспомощные перед лицом власти.

Вы, которые не смогли бы износить себя настойчивостью в достижении успеха.

Вы, способные только говорить, не способные ограничить себя повторением.

Вы – из лучших, разбитые в борьбе с ложным знанием,

Ненавистные, с заткнутыми глотками, подозреваемые;

Задумайтесь: я выдержал бурю, я выковал изгнание.

(Эзра Паунд).

Эрнест Султанов.

ПИШИТЕ КРОВЬЮ СВОЕГО ДУХА..

Подыщите нам в Валгалле

Место в самом лучшем зале.

Мы с героями сказаний

Будем кубки осушать.

Ты, Эзра Паунд,

Несгибаемый старик, пронесший свою Джовенеццу через 13 лет американских психиатрических концлагерей!

Ты, Габриэле Д'Аннунцио,

Принесший в жертву Мимиру свой глаз на алтаре воздушного боя!

Ты, Юкио Мисима,

Совершивший харакири своей индивидуальности острым мечом безграничной воли!

Ждите Нас на Олимпе грезовых миров.

Мы Ваши самые близкие родственники.

Мы носители бремени белых!

История сношений Булгакова с дьяволом

Печально известный русский писатель Булгаков аккурат в период большевистского переворота 1917 года страдал хроническим морфинизмом, о чём красочно написал в автобиографической повести под названием «Морфий». От наркозависимости он, якобы, излечился – в жизни, но только не на бумаге. Его так называемое творчество местами явно напоминает галлюцинации повреждённого сознания.

Основная идея романа «Мастер и Маргарита» – воинствующий сатанизм. Булгаков делает дьявола положительным персонажем и нагло приписывает ему атрибуты Бога. Чтобы понять апологию абсолютного зла, в которую вовлекает наивных читателей охреневший автор, необходимо познакомиться с переизданной в начале 90-х годов книгой дореволюционного исследователя Орлова «История сношений человека с дьяволом». Из этой книги мы узнаем, что представляет собой «обаятельная» булгаковская нечисть – Воланд, Бегемот, Азазелло и другие, включая и саму сексапильную ведьму – Маргариту. В частности, через книгу Орлова оказывается возможным постигнуть одно из значений бриллиантового треугольника на портсигаре Воланда. В масонской символике треугольник восходит к легенде, развивающей притчу о Соломоновом храме. Поэтому Воланд имеет отношение не только к демонологии и сатанизму, но и к Масонству. Однако цель Воланда – не только построение масонского храма литературы, но пробуждение литераторов к творчеству, плоды которого угодны исключительно дьяволу. Что касается ближайшего сподвижника булгаковского чёрта, Бегемотова, то в книге Орлова описывается дело игуменьи Луденского монастыря во Франции Анны Дезанж, жившей в XVII в. и одержимой «семью дьяволами: Асмодеем, Амоном, Грезилем, Левиафаном, Бегемотом, Баламом и Изакароном», причем «пятый бес был Бегемот, происходивший из чина Престолов. Пребывание его было во чреве игуменьи, а в знак своего выхода из нее, он должен был подбросить ее на аршин вверх. Этот бес изображался в виде чудовища со слоновой головой, с хоботом и клыками. Руки у него были человеческого фасона, а громаднейший живот, коротенький хвостик и толстые задние лапы, как у бегемота, напоминали о носимом им имени». У Булгакова Бегемот стал громадных размеров котом-оборотнем, а в ранней редакции Бегемот имел сходство со слоном: «На зов из черной пасти камина вылез черный кот на толстых, словно дутых лапах…» Бегемот в демонологической традиции – это демон желаний желудка. Булгаковский Бегемот также подвинут на кулинарии и постоянно предаётся тошнотворному обжорству, а когда непосредственно не занят этим, то, по крайней мере, думает об этом. Спрашивается: зачем эта тварь починяет примуса? Понятное дело – чтобы приготовить себе очередную порцию роскошной стряпни и мерзко обожраться. В этом же сюжетном ряду находится и необычайное обжорство Бегемотова в Торгсине (магазине Торгового синдиката), где он без разбора заглатывает все съестное. Здесь Булгаков изображает посетителей валютного магазина, в том числе и самого себя. На валюту, полученную от зарубежных постановщиков булгаковских пьес, писатель с женой постоянно делали покупки в Торгсине. Обывателей обуял демон Бегемот, и они спешат накупить деликатесов, тогда как за пределами москвы население жило и живёт впроголодь.

Главной целью Булгакова было распространение сатанизма среди самых широких масс населения, прежде всего, среди обывателей, для чего используется целый ряд дешёвых приёмов. Это узнаваемая московская топонимика, названия улиц и переулков. Но главное – красочное описание мещанского быта с его неизменными атрибутами, вперемешку с совершенно произвольным пересказом евангельского сюжета. В итоге обыватель с его подсолнечным маслом и грязными кальсонами, оказывается причастен к жизни и поступкам великих исторических личностей, таких, как Понтий Пилат и сам Христос. Обыватель возвышается, а евангельская история неизбежно становится карикатурной. При этом сам роман и его сюжетные навороты сработаны в духе ильфопетровского русофобского произведения «Двенадцать стульев», что также соответствует вульгарным вкусам интеллигентствующего обывателя. Вот такой обыватель и любит пахнущую несвежими кальсонами низкопробную поделку Булгакова с завидным энтузиазмом кретина, не замечая, что незаметно для себя оказывается вовлечён в историю сношений человека с дьяволом. Вы читаете «Мастера и Маргариту»? Оглянитесь – возбуждённый дьявол пристроился сзади, водя по строкам своим безобразным эрегированным концом.