Книга Небытия (СИ) - Филатов Вадим Валентинович - Страница 4

Во время Гражданской войны в Испании лозунгом фалангистов был парадоксальный клич «Да здравствует смерть!». Это и есть революция пустоты.

1 апреля 1876 года 34-летний философ Филипп Майнлендер получил из титпографии только что отпечатанные авторские экземпляры своей книги «Философия искупления». Некоторые из них он оставил в комнате, другие снес на чердак. Вернувшись, он сложил из книг возвышение, взобрался на него, ухватился за заранее укрепленную петлю и просунул в нее шею. Затем, упершись в книги одной ногой и резко оттолкнув свободной свежие, пахнущие еще типографской краской экземпляры, он провалился в пустоту.

Лабиринты софизмов и парадоксов

«– На что мне безумцы? – сказала Алиса.

– Ничего не поделаешь, – возразил Кот. – Мы все здесь не в своём уме – и ты, и я.»

(Л.Кэрролл)

Часто считают, что целью софизмов является выдать ложь за истину. На самом деле софисты утверждали относительность, а то и невозможность истины вообще: существуют только мнения и задача философов (и особенно политиков) заключается в том, чтобы выдавать свои мнения за истину и убеждать в этом окружающих. Данная принципиальная позиция софистов звучит в знаменитом высказывании Протагора: «Человек – это мера всех вещей», т.е. каждый человек меряет вещи своей меркой и таким образом становится обладателем своей личной истины. О том же говорит триединое высказывание софиста Горгия, которое гласит, что: 1) ничего нет; 2)если что-нибудь и есть, то мы об этом не узнаем; 3)а если узнаем, то не сможем рассказать другим. И действительно, сложно доказать, что хотя бы что-нибудь есть.

Немаловажно, что софизмы, как и парадоксы, призваны освободить разум от интеллектуальных и обыденных стереотипов, поэтому подобные высказывания, как правило, остроумны, ироничны, и часто намеренно противоречат здравому смыслу:

– «Сидящий встал; кто встал, тот стоит; следовательно, сидящий стоит», (Согласно Леви-Брюллю, первобытное дологическое мышление предполагает возможность нахождения одного и того же предмета одновременно в разных позициях. В каком-то отношении сидящий действительно может стоять, особенно, если он, как герой оперетты «Летучая мышь», сидит в тюрьме).

– «Сократ – человек; человек – не то же самое, что Сократ; значит, Сократ – это нечто иное, чем Сократ».(Каждая человеческая личность дискретна, преемственность жизненного опыта достаточно условна. Каждый человек более близок к своим сверстникам, чем к самому себе тридцатилетней давности. Можно даже сказать, что, подобно реке Гераклита, в которую нельзя войти дважды, каждое мгновение человек становится иным. В этом отношении Сократ действительно одновременно не является Сократом).

– «Этот пес твой; он является отцом; значит, он твой отец»? (Игра словами).

– «Для того чтобы видеть, нет необходимости иметь глаза, так как без правого глаза мы видим, без левого тоже видим; кроме правого и левого, других глаз у нас нет, поэтому ясно, что глаза не являются необходимыми для зрения» (Так же, как ноги для хождения. Однако, существует и так называемое «внутренне зрение», для которого действительно не обязательны глаза – пример слепой прорицательницы Ванги)

– «Что ты не терял, то имеешь; рога ты не терял; значит, у тебя рога».(В чём-то похожий по смыслу софизм встречаем в сказке А.Линдгрен про Карлсона. Фрекен Бок утверждает, что на любой вопрос можно ответить строго «да» или «нет», на что Карлсон озадачил её вопросом, перестала ли она пить коньяк по утрам?)

К софизмам примыкают апории Зенона, хотя сам Зенон Элейский принадлежал к другой философской школе(к элеатам). Самый известный софизм Зенона, построенный, как и остальные, на идее бесконечного ряда бесконечно малых величин, утверждает, что быстроногий Ахиллес никогда не настигнет медлительную черепаху. Пока Ахиллес добежит до черепахи, она продвинется немного вперед. Он быстро преодолеет и это расстояние, но черепаха уйдет еще чуточку вперед. И так до бесконечности. Наиболее интересное решение этого софизма дала одна студентка, которая заявила, что Ахиллес обязательно догонит черепаху. Потому что она первая устанет и остановится.

– Ещё один пример софизма – «Вопросы». – Знаете ли вы, о чем я сейчас хочу вас спросить?– Нет.– Неужели вы не знаете, что лгать – нехорошо?– Конечно, знаю.– Но именно об этом я и собирался вас спросить, а вы ответили, что не знаете.

В отличие от софизмов парадоксы формулируются весьма серьёзно, ведь присутствие в теории парадокса говорит о сомнительности допущений, которые лежат в её основе. В широком смысле парадокс – это положение, резко расходящееся с общепринятыми, устоявшимися, ортодоксальными мнениями. «Общепризнанные мнения и то, что считают делом давно решенным, чаще всего заслуживают исследования» (Г.Лихтенберг). Обычно парадокс представляет собой начало такого исследования, некое нарушение конвенции. Парадокс в более узком значении – это два противоположных, несовместимых утверждения, для каждого из которых имеются кажущиеся убедительными аргументы. Наиболее острая форма парадокса – антиномия, рассуждение, доказывающее приемлемость двух утверждений, одно из которых является отрицанием другого. Ниже приводятся некоторые примеры известных парадоксов:

– «Лжец». Житель остова Крит утверждает, что все критяне – лжецы. Или, если проще, любой человек произносит фразу: «Я лгу». Существует легенда, согласно которой некий Филит Косский, отчаявшись разрешить этот парадокс, покончил с собой. Говорят также, что один из известных древнегреческих логиков, Диодор Кронос, уже на склоне лет дал обет не принимать пищу до тех пор, пока не найдет решение «Лжеца», и вскоре умер, так ничего и не добившись.

– Парадокс Тертуллиана: «Верю, потому что нелепо».(Очень актуален для современной телевизионной аудитории и так называемого «электората»).

– Средневековый парадокс, который был предметом схоластических споров: может ли Бог сделать падшую женщину снова девственницей? (вариант: создать камень, который сам не сможет поднять?). Ответ дал философ и богослов П.Дамиани: может, но не хочет, чтобы не нарушать законы, установленные им самим. В противном случае Он перестанет быть совершенным существом).

– Довольно запутанный парадокс Греллига – является или не является самоубийцей тот, кто убивает каждого несамоубийцу и не убивает ни одного самоубийцу?

– «Дом». Этот дом – красный. Красное – это цвет. Цвет – это оптическое явление. Дом – это оптическое явление. (В каком-то смысле это действительно так. Как говорил Беркли: «Быть – это быть воспринимаемым»).

– Миссионер попал на обед к дикарям. Они разрешили ему выбрать, зажарят его или сварят. Для этого ему необходимо что-нибудь сказать с условием, что, если это высказывание окажется истинным, они его сварят, а если оно окажется ложным, его зажарят. Что же сказать бедняге? Видимо, он должен сказать: «Вы зажарите меня». Если его на самом деле зажарят, окажется, что он высказал истину, и значит, его надо сварить. А если его сварят, его высказывание будет ложным, и его нужно будет зажарить. Выхода у людоедов не будет: из «зажарить» вытекает «сварить», и наоборот. (Думаю, что единственный выход для дикарей – вначале сварить его, а потом зажарить, опять же и блюдо получится съедобнее).

И в заключение ещё пара парадоксов собственного изготовления: я люблю одиночество и поэтому мне нужны окружающие. Ведь среди них я наиболее одинок. Помимо этого, я парадоксально убеждён: единственная истина заключается в том, что истин вообще нет. А с другой стороны, если истина не существует, то утверждение «истина не существует» верно, что доказывает его неверность.

Смерть Сократа