Медный кувшин старика Хоттабыча - Обломов Сергей - Страница 10

— Значит — не просил, — продолжал Дмитрий. — Скажи, да или нет.

— Ну, — промямлил Олег, — нет.

— Я же объясняю… — снова вмешался Александр.

— Не надо, я все понял, — сказал Дмитрий. — Значит, так. Пацан — фраер. Не вор. Не коммерсант. Интеллигент. По всем рамсам. Поддернули вы его коряво. По понятиям, он чистый. Вы либо его конкретно напрягайте, по теме, либо оставьте в покое. По понятиям.

— Да плевал я на понятия! — завелся Александр. — Я вам дело предлагаю, а вы разбор устраиваете!

— Не психуй, — сказал Руслан. — Насчет понятий ты, надеюсь, погорячился. Дело интересное, но требует правильного подхода. У вас с ним когда стрела?

Александр с Олегом быстро переглянулись.

— Стрелу мы на завтра забьем. У вас как со временем? — небрежно спросил Александр.

Руслан от показной Александровой небрежности негромко хмыкнул и, обращаясь к Дмитрию, проговорил натянуто-ласково:

— Вот видишь, дорогой, с какими людьми приходится общаться? Человек, может, завтра деньги отдаст, а мы уже впряглись, уже выслушали, уже время потратили. А завтра он мне позвонит, — Руслан кивнул на Олега, — и скажет: извини, Руслан, ничего не получилось. А я тебе позвоню и скажу: Дима, знаешь, нас здесь за пацанов не ставят, любой коммерсант с нами может блатного играть, прийти, хуйней всякой нагрузить и съехать без наказания. И пойдем мы с тобой к Москве-реке говном умываться… Дмитрий засопел.

— Ты думаешь, ты к кому пришел? — внезапно бросив фальшивую ласковость, заорал Руслан на Олега и со всей дури треснул кулаком в деревянную панель двери, отчего она хрустнула, заставив вздрогнуть Александра. — Ты с авторитетными людьми разговариваешь, понял?! С деловыми людьми! Ты с нами не играй, — снова переходя на ласку, нежным голосом сказал он. — А не то я тебя съем. По кусочку. Нарежу мелко и ням-ням. Как корову — с кровью, не прожаривая…

Олег нервно поежился, кидая колючие взгляды на Александра, но тот невозмутимо молчал.

— Короче, мы в деле, — сказал Дмитрий. — Долг этот я у тебя, Олег, покупаю, ну, скажем, за тысячу, согласен? — И он полез в задний карман черных джинсов, украшенный золотым шитьем в виде единички и надписью «Trussardi».

Олег осторожно посмотрел на Александра.

— Я с этим сам разберусь, — сказал Александр одновременно всем. — Я же сказал: оставьте парня.

— Хорошо, — сказал Руслан нормальным деловым тоном. — Забивайте стрелу. Только чтобы без сюрпризов. И аккуратно с ним. Не торопясь. Все. Набери мне вечером на мобильный. До скорого.

Руслан и Дмитрий пожали Олегу влажную ладонь, приняли сухое рукопожатие Александра и вернулись, ненадолго, в кафе.

— Позвони парню, — сказал Александр Олегу, прежде чем отпустить его из машины, — забей стрелу на завтра. У него на хате. Часиков на семь. Ты уверен, что он денег не найдет?

Олег робко пожал плечом к уху.

— Если найдет — пеняй на себя, — сказал Александр, — я за тебя говорить не смогу, сам видишь, какие расклады. Только если что — съезжать не пытайся. Приди лучше, скажи, так и так, подумаем, как отмазаться. Ты же гусь жирный — с тебя и спрос.

— А что, нельзя было самим все решить? — капризно спросил Олег. — Чего, правда, людей-то напрягать?

— Ты что, дурак? — спокойно возразил Александр. — У нас демократия — все решает коллектив, как при папе Иосифе. Коллектив — великая сила. От ментов кто закрывать будет? Или ты сам в РУОП лаве понесешь: мужики, вам тут предоплата за налогоплательщика, мы его послезавтра на бабки ставим! — И Александр беззаботно рассмеялся, довольный своей неожиданной шуткой. — Нет уж, — строго сказал он и похлопал Олега по плечу, — мы все на один котел лямку тянем. Мы не хапуги — по понятиям существуем. Учись нормально жить, коммерсант. Благородно. Чтобы черное с белым не попутать!

Как только они попрощались, Александр сразу упылил в качалку — развиваться, оставив на асфальте визжащий след лысеющих ворованных покрышек. А Олег, когда добрался до своего Чирика, скромно тронулся на автомате в Шереметьево-Карго — работать деньги.

Краткое содержание четвертой главы

В Москве начинается новый день. Олег, доставивший кувшин Джинну, через своего знакомого Александра встречается с бандитами Русланом и Дмитрием. Ссылаясь на долг Джинна и понимая, что покрыть он его не может, Олег, поддерживаемый Александром, предлагает отнять у Джинна унаследованную квартиру или втянуть его в преступную деятельность. Однако Олег сам оказывается мишенью своих хищных знакомых, которые, понимая, что дело Джинна высосано из пальца, возлагают всю ответственность за возможный неуспех на Олега — с Олега можно взять больше и разрулить тему через него. На том и расстаются. После появления все новых и новых говорящих героев становится ясно, что автор откровенно обламывает читателя с описаниями их внешности и характеров, надеясь, вероятно, на то, что их речевых различий вполне достаточно.

Глава пятая,

Просыпаться было неприятно. В голове носились какие-то разноцветные зигзаги. Голова при этом очень страдала и болела. Среди этих зигзагов проступали иероглифические текстовые знаки, сообщавшие, что вчера Джинн напился пьян до беспамятства, вел себя непотребно, как-то коряво выпроводил гостей и, кажется, его даже рвало.

Он с трудом разлепил глаза и увидел серый потолок с трещиной. Повернув голову, он обнаружил, что у него кроме собственно головы болит еще и шея, а поворачиваясь на бок, понял, что болит все, болит он сам — весь целиком, включая ногти, локти и зубы. При этом в голове ощущения были самые неприятные: мозг плавал в черепе, как чайный гриб в банке, и при каждом движении задевал о края сосуда и вспыхивал острой болью. Полежав на боку, Джинн понял, что тело его затекло, проведя ночь в том неудобном положении, в котором его застал сон, и, когда Морфей отпустил его из своих наркозных наркотических объятий, стало требовать к себе внимания и заботы. Как только кровь пробежала по нему пару кругов, покалывая его всего и пощипывая, телесная боль стала проходить, вернулись в полном объеме зрение, осязание и, к сожалению, обоняние — его точно вчера рвало. Но когда и, главное, куда, пока оставалось тайной. Судя по сильному запаху, рвало куда-то недалеко — хорошо, если просто на пол; у Джинна был всего один комплект постельного белья. Напрягая себя, сквозь головную боль он повернулся на запах и увидел рядом с тахтой медный кувшин с открытой крышкой. Сомнений быть не могло: запах шел из кувшина.

«А может, там просто многовековые какие-нибудь процессы закипели, — подумал Джинн. — И сейчас как раз старичок и вылупливается».

Он еще немного поразмышлял о том, насколько слово «вылупливается» правильное или даже вообще приличное, чем окончательно разрушил в себе всякую способность соображать. Тогда он привстал на локтях и заглянул в кувшин: ну так и есть! Процессы были вовсе не многовековые, а очень даже вчерашние процессы. Вернее — результаты этих вчерашних процессов.

«Вот она — изнанка жизни, — продолжал теребить свой чайный гриб утомленный удовольствиями Джинн, — надо бережнее относиться к организму и не мешать что попало. С другой стороны — хорошо, что кувшин под руку подвернулся, сгодилась посудка, начинает отрабатывать свою тысячу фунтов…»

Он медленно сполз с тахты и пошел с кувшином в ванную. Пока шел, подумал: а не выбросить ли его сразу на фиг, вместе с содержимым, — но почему-то кувшина стало жалко.

«И потом — его можно подарить кому-нибудь на день рождения, типа антиквариат. Вот кувшин пустой, он предмет простой, он никуда не денется. Ослику какому-нибудь подарю, если что».

В ванной он наполнил кувшин до краев и вылил содержимое в унитаз. Потом несколько раз его прополоскал и решил, что если насыпать в него земли и кактус посадить — будет круто. С этими мыслями он попшикал в пустой кувшин одеколоном (за отсутствием специального освежителя воздуха) и отнес его обратно в комнату — под стол. Потом поплелся на кухню — посмотреть, остался ли чай. На кухне он с удивлением обнаружил маленькую баночку растворимого кофе и вспомнил, что вчера в гостях, кроме Гришана и Лешего, у него был еще и писатель — кофе остался от него. Вскипятив в чайнике воды, он за полчаса выпил полбанки порошка и потихонечку начал оживать. Пока оживал, подумал, что Этна, доведись ей поучаствовать в тусовке, наверняка была бы очень разочарована, и со стыдом решил, что больше никогда-никогда. Чего никогда-никогда? Никогда не будет мешать портвейн с пивом и водкой без закуски.