Граница смерти - Одом Мэл - Страница 49

– Кто-то хочет помешать деятельности отдела по борьбе с наркотиками, – произнес Трэвен. – Было бы полезно узнать причину.

– Да, ты прав, но пока не рассчитывай на то, что наша оперативная группа сможет оказывать тебе эффективную поддержку, – первое время мы будем заняты, защищаясь от Томпкинса. – Ковальски недоуменно покачал головой. – Даже если за назначением Томпкинса ничего не стоит, все равно всем известно, что он мечтает о должности капитана, так что контроль за нами будет особенно жестким. Но если мы тебе понадобимся, дай знать, и мы тут же придем на помощь.

– Спасибо.

Ковальски протянул огромную руку:

– Не рискуй понапрасну, Мик. Трэвен пожал ее.

– Ты тоже. – Он смотрел вслед удаляющемуся полицейскому, затем сел за руль «Чероки» и впервые почувствовал, как он одинок. В голове загудел микрокристалл связи, и он механически ответил на вызов.

– Окурки в пепельнице принадлежат другому сорту сигарет, чем те, что мы нашли у нее в сумочке, – заметил техник из лаборатории, высыпая содержимое пепельницы в пластмассовый пакет. – Думаю, нам удастся определить принадлежность ДНК по слюне.

Трэвен кивнул. Он смотрел на очерченные мелом контуры тела Камиллы Эстеван на пропитанном кровью ковре. Детектив держал руки в карманах плаща, и ему все-таки было холодно. Другой техник проверял аппаратуру искусственного интеллекта и видеокамеру, стоя на стремянке, взятой у управляющего зданием. Внутри камеры была обнаружена пленка. Трэвен еще не просматривал ее, но уже ощущал приступ тошноты.

Хайэм походил на серую тень в углу. Его глаза были красными, и он старался не подходить к другим сотрудникам Департамента полиции, находящимся в комнате. Он то и дело рыгал и всякий раз прикрывал рот рукой.

Увидев, в каком состоянии находится его партнер – впрочем, он сразу понял это по голосу Хайэма, когда тот ответил на вызов, – Трэвен принял расследование на себя. Он последовал за носилками, на которых изуродованный труп Камиллы Эстеван перенесли в кухню, затем пошарил по пустым кухонным шкафам и нашел наконец банку растворимого кофе. Вскипятил стакан воды в микроволновой печи, насыпал кофе, размешал ложкой, найденной в ящике стола, и отнес стакан Хайэму.

– Спасибо, – пробормотал пожилой детектив голосом, дрожащим, как и его руки.

– Если тебя стошнит, – тихо сказал Трэвен, стараясь, чтобы никто не слышал, – выйди куда-нибудь. Мне не хочется, чтобы на месте преступления нашли что-то, не относящееся к нему.

Хайэм кивнул, не глядя на Трэвена:

– Не беспокойся. Со мной такого не случится.

Трэвен сомневался в этом, но все-таки отошел и засунул руки в карманы. Лица Нами Шикары, безымянной женщины, застреленной им вчера, и Камиллы Эстеван смешивались у него в голове и создавали коллаж, от которого ему было трудно дышать.

Стоявший на стремянке техник закрепил наружную крышку, посмотрел вниз и сказал:

– Можно приступить к просмотру.

– Приступайте, – распорядился Трэвен, испытывая внутреннее напряжение при мысли о сцене, которую он сейчас увидит на экране.

Освещение померкло, и камера системы искусственного интеллекта включилась настолько внезапно, что присутствующие ощутили нечто вроде удара током. Изображение гостиной, снятое с того места, где стоял убийца, медленный обзор дешевой мебели и голых стен квартиры, в которой жила и умерла Камилла Эстеван.

Сердце Трэвена забилось чаще, когда убийца вошел на кухню.

Крупный план сцены – мужчина давит таракана.

Трэвен ощутил удовлетворение – эхо чувства, испытываемого убийцей, и детектив внезапно понял, что убийца получил удовольствие, раздавив насекомое. Эмоции Трэвена словно наложились на сцену, втягивая его в водоворот происходящего на экране. Ему хотелось понять ощущения убийцы, но он никак не рассчитывал на такое. Детектив почувствовал холод, и смерть, и ледяное дыхание безумия. На лбу Трэвена выступил пот.

Руки в перчатках, изломанные и изогнутые, ничуть не похожие на человеческие, медленно обыскивали кухню, пока наконец не нашли длинный нож с широким лезвием, ставший орудием убийства. Изображение на экране сместилось снова, сконцентрировавшись теперь на двери. Убийца подошел ближе, двигаясь мучительно медленно. Затем он стремительно бросился на дверь. Задвижка не выдержала удара. Застывший кадр: Камилла Эстеван пытается вылезти в окно.

Трэвен смотрел на видеостенку словно зачарованный, не в силах отвести взгляд. Сейчас он стал частью происходящего. Все казалось таким знакомым. Заключительная сцена, когда убийца смотрел на себя бесконечно долго с помощью загадочного канала связи, каким-то образом соединяющего его с системой искусственного интеллекта квартиры, казалась ужасным кошмаром. Наконец нож полоснул по лицу жертвы, и хлынул поток крови. Психика Трэвена с трудом выдержала зрелище, едва не перешагнув порога, за которым начинается безумие: его собственное мироощущение вернулось к нему с неожиданностью резкого щелчка растянутого и отпущенного резинового кольца.

Видеозапись внезапно закончилась, когда мертвая женщина выскользнула из рук убийцы.

– Арман? – хрипло произнес Трэвен.

– Вы что-то сказали, сержант? – спросил техник, все еще стоящий на стремянке.

– Ты видел видеозапись убийства женщины, произошедшего два дня назад?

– Да.

– Скажи, мне только кажется или интенсивность этой видеозаписи действительно намного сильнее? – Трэвен на мгновение закрыл глаза, но зрелище обнаженной белой шеи так и не исчезло.

– Нет, это не просто ваши ощущения. От видеозаписи словно что-то исходит. Я тоже это почувствовал.

– Почему?

– Не знаю. Мне непонятно, каким образом парень сумел переключить на себя съемочную камеру системы искусственного интеллекта. Будете снова просматривать видеозапись?

– Нет.

На лице техника отразилось облегчение.

– На этот раз не было попытки изнасилования, – негромко заметил Хайэм.

Трэвен посмотрел на него.

Хайэм поднес к губам стакан кофе, сделал глоток, и его лицо исказила гримаса отвращения.

– Теперь он научился получать удовольствие от самого убийства, не примешивая к нему что-то еще. – Его слова не вызвали ответной реакции и повисли в воздухе.

Мнение Хайэма совпало с тем, что думал и Трэвен. По спине детектива пробежал холодок.

– Я найду его, – пробормотал он.

– Можешь рассчитывать на мою помощь, – кивнул Хайэм, – и не обращай внимания на то, как я выгляжу сегодня. – Он запрокинул стакан и допил кофе. По стенке стакана вслед за коричневой жидкостью пробежала темная струйка осадка.

В комнату вошел полицейский в форме, уставился на лужу крови внутри сделанного мелом очертания тела, затем показал большим пальцем через плечо:

– Звонил капитан Канеоки. Хочет, чтобы вы оба немедленно прибыли к нему.

Трэвен направился к выходу, довольный.тем, что появился повод, позволяющий уйти из квартиры и от видеостенки.

Трэвен смотрел на видеостенку в кабинете Канеоки, стоя рядом с Хайэмом. Капитан Канеоки глядел на них, с трудом сдерживая ярость.

Выступление Робина Бенедикта было превосходным даже для такого блестящего репортера. Он говорил четко и убедительно, демонстрируя, каким образом Таира Йоримаса из корпорации Нагамучи скрывает правду от общественности. Ксерокопии медицинских документов, плата за страховку, материалы рентгеноскопии и прочие доказательства появлялись на экране и изобличали Иоримасу с убийственной ясностью. Несколько раз упоминалось имя Трэвена, о котором Бенедикт всякий раз говорил как о хорошем полицейском, стремящемся как можно лучше исполнить свой долг. Трэвена поразил огромный объем сведений о предыдущих расследованиях «самого лучшего копа Далласа», работавшего в отделе по борьбе с наркотиками и переведенного за свое усердие в преследовании преступников в отдел по расследованию убийств. И все это было умело втиснуто менее чем в тридцать секунд биочипа, причем Бенедикт одновременно умудрился опровергнуть обвинения, выдвинутые против Трэвена другими знаменитостями из средств массовой информации.