Граница смерти - Одом Мэл - Страница 50

– Выключить экран! – рявкнул Канеоки. Видеостенка погасла, и капитан повернулся к Трэвену, глядя на него сузившимися в щелки ледяными глазами за стеклами очков. Развязанный галстук висел на шее, рукава закатаны и помяты.

– Как вы думаете, от кого получил репортер всю эту информацию?

Трэвен пожал плечами, равнодушно глядя на капитана:

– В его распоряжении больше сведений, чем мне удалось добыть с помощью полицейских компьютеров. Может быть, следует допросить его и выяснить источники информации?

– Я уже пытался, но он твердо заявил, что не обязан ничего разглашать на основании первой поправки к Конституции США.

– Конституция иногда действительно мешает нашим расследованиям, – согласился Трэвен. – Вам это раньше не приходило в голову?

Канеоки ответил ему взглядом, полным ярости.

– А почему бы вам не пригрозить, что посадите его в тюрьму как важного свидетеля?

– Он сказал, что не будет возражать против этого, – произнес Канеоки. – А в разговоре с прокурором заявил, что арест только сделает его разоблачения еще более сенсационными. Прокурор с ним согласился.

– Неужели с репортером беседовал сам прокурор? – удивился Трэвен. – Не его зеленые помощники, обычно принимающие участие в судебных процессах по материалам наших расследований в качестве обвинителей? Это меня поражает. Наверное, не только меня.

– Вам такое развитие событий кажется забавным, Трэвен? – выдавил капитан сквозь стиснутые зубы.

– Нет, сэр, не кажется. Я видел трупы женщин, убитых ублюдком, которого мы разыскиваем, и мне никогда не придет в голову проявлять юмор по такому поводу.

– Позвольте мне заявить вам с полной откровенностью, сержант Трэвен: я не сомневаюсь, что это вы предоставили Бенедикту часть информации, – сказал Канеоки, сидевший за своим столом. – Если мне удастся доказать, что вы участвовали в этом телевизионном шоу, вас выгонят из полиции. Такая реклама подвергает сомнению все то хорошее, чего нам удается добиться.

– Как раз наоборот, это заставляет полицейский департамент прекратить свое бездействие и сделать наконец что-то полезное. – Трэвен встретил взгляд Канеоки и не отвел глаз.

– Может быть, и так, – капитан не скрывал своей враждебности, – но вы больше не будете заниматься этим расследованием.

Зная, что начальник отдела убийств ждет яростных возражений, Трэвен сдержался и заставил себя расслабить напряженные мышцы.

– Хайэм.

– Да, сэр. – Сержант произносил теперь слова четко и ясно, совсем не так, как раньше.

– С восьми утра завтра вы будете работать с другим партнером. Утром, в восемь, жду вас у себя в кабинете. Я представлю вам нового партнера или партнершу и укажу основные направления расследования.

– Слушаюсь, сэр. – Хайэм старался не смотреть в сторону Трэвена.

Канеоки откинулся на спинку своего вращающегося кресла.

– Что касается вас, Трэвен, вы переводитесь в архивное отделение и будете работать там, пока мы не примем решение, что делать с вами дальше.

Не в состоянии больше сдерживаться, Трэвен открыл рот, чтобы резко ответить, хотя и знал, что потом пожалеет об этом, но сзади послышался женский голос:

– Капитан Канеоки?

Трэвен оглянулся и увидел Отсу Хайяту, стоявшую в дверях.

На ней было красное платье с черной оторочкой. Разрезы вдоль бедер обнажали красивые мускулистые ноги.

– Может быть, перед тем, как принять поспешное решение, которое всем нам навредит, стоит его тщательно обсудить?

– Кто вы? – спросил Канеоки.

– Меня зовут Хайята. Я сотрудница корпорации Нагамучи и послана сюда, чтобы выразить точку зрения корпорации. – Она вошла в кабинет уверенно и спокойно. Ее волосы были собраны в узел на голове, что подчеркивало властное выражение лица. – Руководство моей компании считает, что вследствие внимания, проявленного средствами массовой информации к этому расследованию, нам нужно более тесно сотрудничать с Департаментом полиции.

– Ваша корпорация и без того во многом пошла нам навстречу, – возразил капитан. – Не вижу причины, по которой вам нужно испытывать дальнейшие унижения.

– И все-таки совет директоров корпорации Нагамучи, познакомившись с новостями, в особенности с заявлением Робина Бенедикта, принял такое решение.

Канеоки склонил голову, молча подчиняясь решению корпорации.

Хайята посмотрела на Трэвена бездонными глазами с миндалевидным разрезом.

– Одним из условий является то, что руководить расследованием будет сержант Трэвен. По мнению совета директоров, корпорация Нагамучи должна быть реабилитирована и ее доброе имя в глазах общественности восстановлено именно тем человеком, который наиболее яростно нападал на нее. Только в таком случае удастся полностью развеять темное облако, нависшее над корпорацией.

– Трэвен будет слишком занят работой в архиве, – возразил Канеоки. – Там ему не удастся применять свои способности для создания помех в наших отношениях.

Трэвен сунул руки в карманы плаща и с интересом посмотрел на привлекательное лицо молодой женщины.

– Как вам будет угодно, капитан Канеоки, – пожала плечами Хайята. – Я передам совету директоров, что вы отвергли великодушное предложение корпорации. Боюсь, однако, они будут оскорблены вашим решением и даже пожелают обратиться к руководству Департамента полиции. Для совета директоров исключительно важно восстановить репутацию корпорации.

Канеоки встал из-за стола и повернулся к окну, за которым открывалась панорама города. Его глаза горели от бессильной ярости. Когда он заговорил, голос звучал сухо и сдержанно:

– Похоже, вам удалось добиться своего, Трэвен, несмотря на все мои усилия разрядить ситуацию. Хочу предупредить вас, однако: стоит вам еще раз сделать что-нибудь подобное, и вы горько об этом пожалеете.

– Спасибо, сэр, – ответил Трэвен голосом, полным сарказма. – Надеюсь, наступит время, когда я смогу отплатить вам тем же. – Он последовал за женщиной в коридор, не дожидаясь реакции. За ним вышел Хайэм.

Хайята заговорила прежде, чем Трэвен успел произнести хоть одно слово:

– Сегодня вечером у меня нет времени, сержант Трэвен. Жду вас у себя в кабинете завтра в десять утра, и мы подробно обсудим меры, которые нам предстоит принять. – Она повернулась и пошла к выходу. Ее бедра раскачивались под облегающим тело платьем.

Трэвен смотрел ей вслед, пока она не вошла в лифт в конце коридора. Дверцы задвинулись, и Хайята скрылась из виду.

– Мне почему-то кажется, что это приглашение было не очень вежливым, – заметил Хайэм, подходя к бачку с водой.

– Пожалуй, ты прав, – согласился Трэвен. – Все еще хочешь продолжать участвовать в расследовании?

– Разумеется, черт побери. – Хайэм посмотрел на Трэвена немигающим взглядом. – Может быть, сейчас. У меня немало таких особенностей, которые не слишком приятны, но в течение длительного времени я был отличным детективом и раскрыл немало убийств.

Трэвен кивнул.

– Учти, во время расследования нам придется все время быть настороже.

– Да. Заехать за тобой утром?

– Нет. Я приеду к тебе в восемь. Мне хочется сделать как можно больше, пока у нас есть такая возможность.

– О'кей.

Трэвен направился к лифту. В голове у него все смешалось: трезвые мысли и эмоции. Было это приглашение великодушным или нет, но ему все-таки удастся протиснуться в чуть приоткрывшуюся дверь. В данный момент он считал это крупным успехом.