Под Знаком Исцеления - О'Донохью Ник - Страница 101

Все кентавры, включая Хрисею, не сводили с Политы глаз. Бидж продолжала:

— Я могу спасти ее, Полита. Пожалуйста, поверь: это так. Просто избавиться от нее, как это делают люди со своими домашними любимцами…

— Она не домашний любимец, Бидж, и я никогда не смогла бы» избавиться от нее «. Мое решение продиктовано не ленью или равнодушием, ты же знаешь это.

— Хорошо, я знаю это. Считай ее умершей; оставь ее умирать здесь. — Бидж тяжело дышала. — Если она полностью не выздоровеет, я убью ее сама.

— Ты обещаешь?

— Да, я обещаю.

— И это будет безболезненно?

— Да. Только до этого не дойдет. — Бидж снова поймала себя на том, что говорит слишком громко, но ничего с собой не могла поделать. — Я ее прооперирую, она поправится и потом догонит вас. Если я ошибаюсь, я убью ее, обещаю. — Бидж сделала глубокий вдох. — Если я нарушу свое обещание, вернись и затопчи меня до смерти.

Полита долго молча смотрела на нее, потом обернулась к остальным и сказала:

— Мы уходим на юг — без Хемеры. Если она нас не догонит, я ненадолго вернусь. Спасибо всем вам за то добро, которое вы сделали Хемере. — Она медленно потрусила с холма, и остальные двинулись следом; последней шла, часто оборачиваясь, Хрисея. Только Кассандра задержалась около волокуши с Хемерой.

— Почему нам приходится все время бороться друг с другом? — пробормотала Бидж.

— Потому что перемены даются нам трудно, и Полита только учится приспосабливаться к ним.

— Недостаточно быстро. Она ведь хотела позволить Хемере умереть.

Кассандра опустила руку на плечо Бидж, и та оказалась пригвождена к месту.

— Послушай. Я скажу, что думаю. — Она взглянула вслед удаляющейся Полите и лукаво улыбнулась. — Хоть мои слова и не всегда нравятся. Полита оплакивает своего Несиоса, и это хорошо, потому что так и должно быть. Он любил ее, как никто из нашего народа никогда не любил, и это тоже хорошо, потому что она того заслуживает. Полита думает, что Несиос был самым лучшим вождем, какой только когда-нибудь был у кентавров, — и это плохо, потому что это не так. Лучшим вождем является она сама.

Благодаря ей и тебе мы научились заботиться о своем здоровье и лечить мелкие болячки. Мы теперь уже не с такой готовностью убиваем друг друга; мы становимся мудрее благодаря опыту остающихся в живых старых кентавров. — Кассандра посмотрела на Хрисею, которая все оглядывалась назад. — Не все из нас еще это понимают, но это так. Политу наш народ будет помнить всегда.

Бидж высвободилась из-под ее руки:

— Так что: стоит ей разгневаться, я должна поднимать руки кверху?

— Нет. — Кассандра наклонилась и заглянула в лицо Бидж. — Когда она отдаст приказ и потом передумает, прислушавшись к твоим доводам, просто следует отдать должное ее величию.

Бидж резко повернулась и ушла в дом. захлопнув за собой дверь. Лори с непременной сигаретой подняла глаза от книги.

— С тобой все в порядке?

— Теперь я понимаю, почему лошадей пристреливают.

— Бидж, да ты же плачешь!..

— Открой дверь и принимайся мыться перед операцией. Лори умолкла и начала мыться.

Операция была бы нетрудной для хирурга, будь пациентом человек, и для ветеринара, если бы лечить приходилось лошадь.

Хемера лежала на боку на самом большом одеяле, какое только нашлось у Бидж; одеяло пришлось расстелить прямо на снегу у порога дома. Бидж лежала рядом с Хемерой в позе автомеханика, отсоединяющего карбюратор, бетадином и спиртом дезинфицируя кожу вокруг раны.

Лори вынесла из коттеджа анестезиологический аппарат и воткнула опору прямо в землю.

— Всегда обожала делать все на живую нитку. До чего же здорово: современная хирургия в походных условиях… Еще немного, и мы начнем метать в пациентов скальпели через всю лужайку…

Хемера бросила на нее боязливый взгляд; как у испуганной лошади, ее глаза выкатились, стали видны белки. Она явно была в шоке, но прекрасно понимала все, что слышала. Лори похлопала ее по руке.

— Не трусь. Мы свое дело знаем, Бидж прекрасный хирург, так что с тобой все будет в порядке. — Она ввела катетер в вену, бормоча себе под нос: — Господи, до чего же я ненавижу работать с пациентами, которые умеют разговаривать.

Обложить операционное поле простынями было трудно, но возможно. Бидж закрепила простыню на шее Хемеры и предупредила ту, чтобы она не шевелилась. Хемера еле заметно кивнула и замерла в полной неподвижности.

Бидж принялась очищать саму рану, дождалась, пока Хемера уснет, и спросила Лори:

— Что ты ей ввела?

Лори отрегулировала подачу лекарства.

— Суритал. Черт побери, это же барбитурат: раз он годится и для людей, и для лошадей, должен годиться для кентавров. — А как ты определила дозу?

— Чтобы получить нужный аффект, можно сложить то, что нужно человеку, и то, что нужно лошади, верно? А вообще лучше не спрашивай. — Бидж взглянула на капельницу, увидела, как непрерывная струйка течет через катетер, и решила, что действительно вопросов лучше не задавать.

Через несколько секунд Бидж ущипнула Хемеру за руку; реакции не последовало.

— Она отключилась? — спросила Лори.

— По-видимому. Так или иначе, я начинаю: не хочется держать ее под наркозом долго.

Дальше начались совершенно рутинные действия, говорила себе Бидж. Если бы не размер раны, если бы не то, что оперировала она человеческое тело, если бы не приходилось делать все, лежа на боку…

Она начала с самых нижних слоев мышц. Лори, стоя на коленях рядом с подносом с инструментами, заглядывала через ее плечо.

— Ну и мускулы у этой деточки!

— Все кентавры очень сильные. Ты только посмотри, каким мощным должно быть человеческое тело, чтобы соответствовать лошадиному. Мне придется использовать очень толстую нить.

Лори подала ей хирургическую иглу с нитью номер два:

— Боже мой, такое впечатление, что ты шьешь бечевкой.

— Швы не должны разойтись. Ей ведь через десять дней придется носить тяжести. — Бидж делала большие стежки, каждый раз закрепляя нить. Дойдя до конца раны, приходившегося как раз над сердцем, она вздохнула: — На три сантиметра глубже, и она была бы мертва.

Потом Бидж перешла к подкожному слою, теперь уже используя более тонкую нить.