Под Знаком Исцеления - О'Донохью Ник - Страница 113

— У меня есть к тебе вопрос.

— Личный или странный?

— Странный, я думаю. — Эта мысль беспокоила ее с тех пор. как Ранольф сказал, что ему шестьдесят два года. — Откуда к вам приходят новые монахи?

Ранольф опустился на каменную скамью и показал Бидж на место рядом с собой. В этот момент он очень напоминал ей Филдса.

— Это всегда занимало меня, даже после того, как я сам стал монахом. Откуда приходят новые монахи? И почему они приходят?

Бидж неловко пошевелилась на скамье. Это не был тот вопрос, который она имела в виду, но тема, казалось, представлялась Ранольфу важной.

— Бидж, в своей другой жизни я был учителем, и я был несчастен. Я присоединился к монашескому ордену просто потому, что это сделало меня менее несчастным. Через несколько лет я должен был решить, есть ли у меня призвание к тому, чтобы стать францисканцем.

Его взгляд был устремлен куда-то далеко, за пушистые облачка над головой, за холмы с их искривленными ветром деревьями.

— Знаешь ли ты, почему это называется призванием? Потому что тебя должен позвать голос откуда-то из глубины твоего сердца. Этот голос никогда не даст тебе покоя, пока ты не станешь тем, чем должен быть. — Он показал на безмятежные холмы и деревья, клонящиеся под бесконечным ветром. — Если бы не это, кто бы захотел сюда прийти?

Откуда-то сзади скамьи неожиданно раздался голос Гредии:

— Я захотела бы.

Бидж удивленно посмотрела на нее:

— Сюда?

— Я останусь. Ранольф встревожился:

— Здесь нет сестринской общины. Ты же знаешь, что не можешь присоединиться к нашему ордену. Гредия оскалила зубы:

— Мне это и не нужно. Я вир.

— В самом деле? — обрадовался Ранольф. — Значит, вир существуют. Я-то думал, что эта часть истории о Франциске и волке — легенда.

— Ты удивишься, если узнаешь, как мало на свете вещей, которые являются чистой легендой, — туманно ответила Бидж. Она никогда особенно не верила в Святого Франциска, а о чудесах вовсе предпочитала не думать.

Ранольф улыбнулся им обеим:

— Мне всегда очень нравилась эта история. Конечно, в ней шла речь о вир: у нас есть очень старинный манускрипт, в котором описана трансформация. Церковь никогда не одобряла поведения оборотней, поэтому еще в годы раннего Возрождения официальная версия стала гласить, что Франциск приручил волка. — Он протянул руку Гредии. — Конечно, ты можешь остаться при монастыре. Мы никогда не поссоримся.

Гредия не коснулась протянутой руки, и монах без всякой обиды опустил руку. Бидж повернулась к Гредии:

— Не прогуляться ли нам?

— Да. — Гредия почти побежала вниз по склону;

Бидж последовала за ней.

— Гредия, я понимаю, что ты ищешь место, где ты была бы в безопасности — от всех, включая твоих собственных соплеменников…

Женщина-вир остановилась:

— Ты знаешь, почему?

— Знаю. Ты снова беременна. — Гредия ничего ей не ответила. — И ты думаешь, что этот мир безопаснее, чем скоро окажется Перекресток.

— Придет Моргана. И ты умрешь, — как о чем-то бесспорном, сказала Гредия.

— Может быть. Но как ты будешь рожать в одиночестве? Что, если возникнут осложнения? — Бидж опустилась на камень.

— Нет, — решительно ответила Гредия. — Раньше ничего такого не было. Я всегда одна. — Она сказала это просто и без всякой жалости к себе.

— Но… впрочем, ладно. Сможешь ли ты охотиться здесь, будет ли у тебя достаточно пищи, чтобы выносить здоровое потомство?

— Да. — На этот раз голос вир прозвучал не так уверенно. — Здесь есть дичь. — После минутной паузы Гредия пробормотала: — Бидж…

Бидж не могла припомнить, чтобы Гредия когда-нибудь была так смущена.

— Спрашивай, о чем хочешь.

— Да. Роды… Смогу я… Будут они… — Она облизнула губы, неожиданно обнаружив страх. — Будут детеныши…

— Они должны быть совершенно нормальными, — твердо ответила Бидж. — Ты не прикасалась к наркотикам весь период беременности и, я думаю, хорошо питалась.

— Тогда я остаюсь, — сказала Гредия решительно.

— Позволь мне показать тебе кое-что. — Бидж протянула Гредии Книгу Странных Путей, которую она взяла у Кружки. На большинстве карт теперь можно было увидеть всего одну дорогу, некоторые страницы стали чистыми. Бидж раскрыла Книгу на карте того мира, где они находились. Книга показывала крутые холмы, быстрые реки, озеро в долине — и всего одну дорогу. — Как только эта дорога окажется закрыта, пути обратно не будет, даже для вир.

Гредия повернулась лицом к ветру, глаза ее были полны тоски.

— И все же я не уйду отсюда. Никогда.

— Но что, если здесь тебе окажется не на кого охотиться? Что, если местные животные откочевывают на зиму?

Гредия бросила взгляд на толстые каменные стены монастыря.

— Там меня накормят.

— Да, монахи будут кормить и тебя, и особенно малышей. — Бидж поднялась. — Ну что ж, если ты твердо решила… Я просто хотела тебя спросить…

— Так и следует. Ведь мы друзья.

— Мы друзья. — Бидж хотела поцеловать Гредию на прощание, но подумала, что этого делать не стоит. Наконец Гредия сказала:

— Прощай. — Она повернулась и побежала по склону вниз — одинокая фигура, быстро скрывшаяся между деревьев. Скоро к Бидж присоединились Кружка и Филдс.

— Можем отправляться. — Кружка был настроен жизнерадостно. — Все оказалось не так уж и трудно, правда?

Бидж оглянулась на виноградник, где между лозами пряталась Дафни, на пруд, к которому направилась Гредия.

— Ох, не знаю…

Обратно они шли молча. Гостиница встретила их шумом: Кружка, открыв дверь, даже отпрянул — на них обрушилась волна музыки и топота танцующих ног. — Подождите здесь, — мрачно сказал он остальным и вошел в зал.

Через несколько секунд он появился снова, держа в руке кружку с элем.

— Пошли. — Бидж и Филдс последовали за трактирщиком.

Гостиница была полна — самые разные посетители танцевали, чокались кружками с элем и сидром, целовались и пели. Бидж пришлось кричать, чтобы Кружка ее услышал:

— По случаю чего такое празднество? Кружка, ухмыляясь, прокричал ей в ответ:

— Б'ку устроил вечеринку. Он называет это матаннга — празднество по случаю освобождения из тюрьмы или избавления от колдовства.