Принцесса-невеста - Моргенштерн С. - Страница 44

(2) Флоринское/Гульденское Огненное Болото имело и продолжает иметь несколько исключительно странных характеристик: (а) существование Снежных Песков и (б) присутствие Г.Н.Р., о которых будет подробнее сказано ниже. Снежные Пески обычно, и снова неверно, отождествляют с зыбучими песками. Трудно подыскать менее точную аналогию. Зыбучий песок влажен, и люди в нём тонут. Снежные Пески рыхлы, как и всё, где мало талька, и уничтожают, душа.

В основном Флоринское/Гульденское Огненное Болото использовалось, чтобы пугать детей. Ни в той, ни в другой стране не было ни одного ребёнка, которому в то или иное время, когда он вёл себя очень плохо, не пригрозили бы ссылкой на Огненное Болото. «Ещё раз так сделаешь, отправишься на Огненное Болото», – столь же распространённая фраза, как: «Ты должен съесть всё; в Китае люди голодают». И по мере того, как дети росли, опасности Огненного Болота тоже росли в их развивающемся воображении. Никто, конечно же, никогда в самом деле не ходил на Огненное Болото, хотя каждый год или около того больной Г.Н.Р. выходил с болота, чтобы умереть, и его обнаружение лишь раздувало миф и увеличивало ужас. Самое большое из известных огненных болот находится, конечно же, меньше чем в дне пути от Перта. Оно непроходимо и простирается на двадцать пять миль. Огненное болото между Флорином и Гульденом было в три раза меньше. Ещё никто не сумел проверить, проходимо ли оно.

Лютик смотрела на Огненное Болото. В детстве она целый год мучилась ночными кошмарами, убеждённая, что умрёт здесь. Теперь она не могла сделать ни шагу. Гигантские деревья заслоняли солнце, бросая чёрную тень на землю перед ней. Отовсюду то и дело появлялись внезапные языки пламени.

– Ты не можешь требовать от меня этого, – сказала она.

– Я должен.

– Мне однажды приснилось, что я умру здесь.

– Мне тоже, нам всем это снилось. Тебе было восемь? Мне было именно столько.

– Восемь. Шесть. Не помню.

Уэстли взял её за руку.

Она не могла пошевельнуться.

– Мы должны?

Уэстли кивнул.

– Почему?

– Сейчас не время. – Он нежно потянул её.

Она всё ещё не могла пошевелиться.

Уэстли обнял её.

– Ребёнок; милый ребёнок. У меня есть нож. У меня есть шпага. Я пришёл с другого конца света не ради того, чтобы потерять тебя теперь.

Лютик пыталась найти что-то, что дало бы ей смелость идти дальше. Очевидно, она нашла это в его глазах.

Во всяком случае, они, держась за руки, двинулись в полумрак Огненного Болота.

Принц Хампердинк просто смотрел. Некоторое время он, сидя верхом, изучал шаги на дне оврага. Другого ответа не существовало: похититель затащил принцессу внутрь.

Граф Руген находился неподалёку.

– Они действительно пошли туда?

Принц кивнул.

Молясь о том, чтобы услышать в ответ «нет», граф спросил:

– Вы полагаете, мы должны последовать за ними?

Принц покачал головой.

– Они либо умрут там, либо выживут. Если они умрут, мне вовсе не хочется к ним присоединиться. Если же выживут, я поприветствую их на другой стороне.

– Но это слишком далеко, – сказал граф.

– Не для моих белых.

– Мы будем стараться не отставать, – пообещал граф. Он вновь взглянул на Огненное Болото. – Он либо в крайнем отчаянии, либо очень напуган, либо чрезвычайно глуп, либо невероятно отважен.

– Думаю, всё сразу, – ответил принц...

Уэстли прокладывал дорогу. Лютик оставалась позади, и сначала всё было довольно неплохо. Главное, поняла она, – это забыть свои детские сны, потому что Огненное Болото было ужасно, но не настолько ужасно. Запах испаряющихся газов, невыносимый поначалу, скоро стал привычным и уже не так ощущался. Внезапные вспышки огня можно было легко избежать, потому что прямо перед их возникновением поблизости от места их появления раздавался глухой хлопок.

Уэстли держал шпагу в правой руке, свой длинный нож – в левой, ожидая первого Г.Н.Р., но ни один не появился. Он отрезал очень длинный кусок прочной лозы, обернул её кольцом вокруг плеча и что-то с ней делал, пока они шли.

– Когда я закончу, мы сделаем вот что, – сказал он, уверенно двигаясь под гигантскими деревьями, – мы привяжемся друг к другу, и тогда, как бы темно ни было, мы будем рядом. Вообще-то, я думаю, что это скорее предосторожность, чем необходимость, потому что, честно говоря, я почти разочарован; это место ужасно, да, но не настолько ужасно. Ты согласна?

Лютик была готова согласиться, и обязательно согласилась бы; но только к этому моменту её поглотил Снежный Песок.

Уэстли обернулся как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как она исчезла.

Лютик отвлеклась лишь на мгновение, земля под ногами казалась достаточно твёрдой, да она и не представляла себе, как должны выглядеть Снежные Пески; но стоило её ноге погрузиться в них, и она не смогла выбраться, и не успела она закричать, как уже исчезла. Словно провалилась в облако. Это был лучший в мире песок, и сначала он казался невесомым и не был неприятен. Она просто медленно погружалась в эту мягкую порошкообразную массу, проваливаясь всё ниже, становясь всё дальше от того, что напоминало о жизни, но она не позволила себе запаниковать. Уэстли сказал ей, как вести себя, если такое случится, и теперь она сделала то, что он велел: она раскинула руки, и распрямила пальцы, и заставила себя принять положение, напоминающее покачивающийся на воде труп, ведь Уэстли сказал ей, что так она станет тонуть медленнее. А чем медленнее она тонула, тем быстрее он мог нырнуть за ней и поймать её. Снежный Песок заполнил уши Лютик, и её нос, и она знала, что, стоит ей открыть глаза, как миллион маленьких снежных песчинок засыпется ей в веки, и теперь она начала по-настоящему паниковать. Как долго она падала? Ей казалось, что несколько часов, и её грудь болела оттого, что она не могла вдохнуть.

– Задержи дыхание, пока я не найду тебя, – сказал он, – ты должна лечь на спину, словно утопленник, закрыть глаза и не дышать, и я приду за тобой, и у нас появился чудесная история, которую мы будем рассказывать внукам.

Лютик продолжала тонуть. Вес песка на плечах становился невыносим. Её поясница начала болеть. Держать руки широко раскинутыми и пальцы распрямлёнными было мучительно и так бесполезно. Снежный Песок становился всё тяжелее и тяжелее, ведь она проваливалась всё ниже. Неужели он был бездонным, как они и думали, когда были детьми? Неужели она всё падала бы до тех пор, пока песок не разрушил бы её, а потом её бедные кости продолжили бы бесконечное путешествие вниз? Нет, где-то должен был быть покой. Покой, подумала Лютик. Какое чудо. Я так устала, так устала, и хочу отдохнуть, и «Уэстли, спаси меня!» – крикнула она. Или начала. Потому что для того, чтобы крикнуть, она должна была открыть рот, поэтому ей удалось произнести лишь первый звук первого слова: «Уэ». А затем Снежный Песок засыпался ей в горло, и с ней было покончено.